Спасение
— Не посмеете, гады!
— А что ему помешает? — любезно осведомился Юрий.
— Нет. Не надо! Ладно, я слушаю, слушаю! Я буду вас слушать. Только не…
Юрий поднял палец, останавливая человека с ножом.
— Вот это правильно, Хоакин. Очень важно, чтобы ты понял, что я готов тебя искалечить, просто чтобы заткнуть рот до начала настоящей беседы. Пожалуй, если ты меня рассердишь, я пройдусь по мастерской, посмотрю, какие здесь найдутся электроинструменты. Наверняка их хватает: такого рода заведения без них не обходятся. Большие, маленькие, очень острые и отвратительно тупые… Я не ошибаюсь? А теперь попробуй вообразить, как я их применю. И к каким частям твоего тела.
Хоакин вжался в сиденье, тяжело задышал от ужаса.
— Так на чем мы остановились? Ах да, я собирался кое–что сказать. Считай, каждый вопрос на десять очков. Или, в твоем случае, вопрос на «этот палец на левой ноге останется при тебе». Батист Девруа. Где он?
— Теперь мне можно говорить?
— Теперь можно. Но коротко и по делу, договорились?
— Он — мой кузен. Я его даже никогда не видел. Честно.
— Но связь вы поддерживаете, не так ли?
— Немножко. Может быть… да.
— Больше не будете. Где–то с час назад ты уже не смог бы и, собственно, больше не сможешь услышать ни слова от кузена Батиста — да и никто не сможет.
— Что вы с ним сделали?
— Я — ничего. Им занималось наше лондонское подразделение.
— Лондонское подразделение. Что вы за люди?
— Такие люди, злить которых решится только крайне тупой засранец.
— Дерьмо на палочке!
— Ты слишком много говоришь, Хоакин.
— Извините. Я сожалею.
— Разумеется. А теперь решай, как далеко ты готов зайти, покрывая кузена и его друзей, и какую часть себя готов ради них потерять. Дошло?
— Да.
— Итак, кузен Батист кое–кого вчера сюда прислал, верно?
Хоакин поспешно закивал.
— Хорошо, умница. Значит, осталось два вопроса. Первый: зачем?
— Я не знаю, поверьте, матерью клянусь на хрен — я не знаю, куда их отправляют.
Юрий напрягся.
— Их?
— Да. Батист присылает их каждую пару месяцев. Этих людей привозят сюда в Бронкал, здесь накачивают тяжелой химией, погружают в крепчайший сон. Вроде комы. И опять куда–то отправляют.
— Зачем? — Даже зная, как дорога каждая секунда, Юрий не удержался от вопроса. — Для чего? Что с ними делают?
— Не знаю я, на кой хрен они понадобились, парень. Я с ума не свихнулся вопросы задавать. Думаю, какой–то жутко богатый тип извращается по полной. В смысле на кой черт нормальному человеку пачка мужиков без сознания?
— Очень хороший вопрос, Хоакин.
— Не знаю я! Правда. Прошу вас, я не знаю! Мое дело — машины. Я делаю новую регистрацию на фургоны. И все!
— Допустим пока. Второй вопрос. Вчера Батист похитил моего друга, порядочного парнишку по имени Горацио Сеймур.
Хоакин принялся раскачиваться всем телом.
— Нет, нет, нет! Меня убьют! Прошу вас!
— Мы знаем, что Горацио доставили сюда, в Бронкал… — Юрий прищелкнул пальцами, повернулся к Джессике. — Когда?
— Фургон прошел коммерческий транспортный хаб тридцать один час назад, — подсказала она.
— Спасибо. Тридцать один час назад. Потом фургон ушел в порт. Куда именно?
— Прошу вас, — проскулил Хоакин.
— Ах, а ты делал такие успехи! — Юрий протянул руку, штурмовик вложил в нее охотничий нож.
— Черт… ладно. Господи! — Хоакин безумными глазами уставился на клинок. — В комплекс биореактора. — Плечи у него бессильно обвисли. — Ну, вот, это все. Отпустите меня, пожалуйста.
Юрий ударил ножом. Хоакин взвизгнул. И, в ужасе опустив глаза, увидел, что клинок вошел в сиденье в сантиметре от его паха.
— Упс, промазал, — проговорил Юрий. — Дай мне еще одну попытку, вдруг попаду точнее, ведь реактор охрененно большой, сам понимаешь.
— Корпус семь. Их увезли в корпус семь!
Бронкал существовал ради причалов. Они расположились на краю «легких» Алтеи — на широком участке плато, до самого обрыва занятого болотами. Болота были пронизаны каналами, которым не давала «зарасти» флотилия землечерпалок и по которым во все концы ходили баржи. Они день ото дня причаливали к биореактору на краю равнины с грузом свежевыращенных кислородных водорослей. Затем пыхтели обратно по каналам, мощными дугами выбрасывая сине–зеленую слизь на удобренную землю. Генмодифицированные водоросли тридцать восемь лет в ходе фотосинтеза выделяли кислород, чтобы люди смогли дышать в атмосфере Алтеи. И баржам предстояло потрудиться еще не меньше пятнадцати лет, пока климатологическая комиссия сената Сол не наградит Алтею полным сертификатом.
Добрых семьдесят процентов трудоспособного населения Бронкала работали на реакторном комплексе в порту, и потому восемь из двадцати пяти городских хабов располагались в том же районе. Юрий приказал закрыть их вместе с транспортным хабом, тоже прилегавшим к причалам.
Как только Хоакин назвал место, Люциус с группой захвата вернулись в машины и сквозь теплый ливень погнали к порту. Юрию пришлось вцепиться в сиденье — машины скользили, их заносило на мокром асфальте. Он попросту не привык к наземному транспорту, так что от тряски его затошнило.
— Дождь мешает дронам, — пожаловался Люциус. — Особенно стае микродронов.
— С другой стороны, он нас скрывает, — отметила Джессика.
— Нам надо знать наверняка, — сказал Люциус. — Если Хоакин нас обманул…
— Не обманул, — ответил Юрий, вспоминая, как тот под конец молил ему поверить.
— О’кей, — согласился командир группы. — Из этого и будем исходить.
Джессика вгляделась сквозь ветровое стекло, по которому взад–вперед мелькали дворники.
— Кажется, подъезжаем. Я вижу ангары.
Юрий взглянул на залитую водой дорогу. Горизонт придавили собой четыре больших аэродромных ангара. Порт Бронкала не только принимал баржи с кислородными водорослями, но и обслуживал дирижабли, месяцами кружившие над океаном за обрывом плато. У каждого из них под брюхом крепилась дверь портала, пара к которому стояла на сборщиках льда, пробивавшихся в замерзшем океане Рейнольдса. Расположенный сорока тремя а. е. дальше Рейнольдс имел самую дальнюю от Поллукса орбиту, поэтому каменную планетку размером с Меркурий покрывал стокилометровый слой льда. Оттуда доставляли всю воду Алтеи: колоссальные потоки ледяных осколков валились с дирижаблей и, растаяв, сливались в новые моря. Юрий задумчиво рассматривал приземистые серые здания, вспоминая первый ледопад, затеянный «Связью» в австралийской пустыне — которая теперь стала пышной саванной.
— Интересно, что сказал бы об этом Аккар? — пробормотал он.
— Что? — не поняла Джессика.
— Это я так. — Они уже проносились вдоль внешнего края портовых строений. Юрий сверился с картой, выплеснутой Борисом на контактные линзы. Комплекс биореактора находился на противоположном от ангаров краю порта. Одно из зданий биореактора было отмечено светящейся звездочкой — корпус семь, старый трехэтажный склад с офисными помещениями, зарегистрированный на независимую фирму по обслуживанию техники. Дроны кружили над ним на безопасной полукилометровой высоте. В сильный дождь изображение с них поступало в очень низком разрешении. В обычных условиях они уже выпустили бы стайку микродронов — биомеханических мушек, рой которых, пройдя объект насквозь, переслал бы по закрытой лазерной связи подробнейшую информацию. Но Люциус не выпускал микродронов: дождевые капли сбили бы малюток на землю.
— Они должны были насторожиться, — сказала Джессика. — Наш Тьюринг вывел весь комплекс из сети Солнет.
— Она права, — поддержал Люциус. — Тайком подобраться не выйдет. Предстоит входить через парадную дверь под вопли сигнализации.
— Весьма вероятно, — мрачно признал Юрий. — Мне бы броня не помешала.
Люциус молча подал ему мешок. В нем оказался громоздкий жилет, толстые штаны и легкий шлем.
— Тебе тоже, — добавил Люциус, вручая такой же мешок Джессике.