Спасение

— Детектив из старого кино. Спроси своего друга Карно Ларсена.
— Пусть будет так. Мне нужно, чтобы вы меня выслушали и сказали, параноик я или нет.
— Вот это разговор.
— Допустим, вы из старой криминальной группировки или из соперников Энсли.
— У «Связи» нет соперников.
— Из завистливой мелочи. Вроде бразильского консорциума «Солнечный колодец». Лишь бы хватило средств и терпения играть вдолгую. Уступите мне в этом, прошу.
— Когда я не уступала?
— И вот как вы действуете. Обнаружив, что Гвендолин — внучка Энсли, начинаете разработку. Создаете безупречную легенду: Горацио со всей его семьей. Черт, для большей надежности можно и дюжину Горацио. Потом подставляете его на нужное место: туда, где Гвендолин с ним неизбежно встретится. И конечно, она втюрится по уши, ведь они идеальная пара. Он потратит еще пару лет на роман, потом они поженятся. Он уговорит ее, что в конце концов можно бы и получить работу в «Связи». Она согласится и пройдет весь путь по ступенькам династической лестницы, которая покороче, чем у сотрудников без крови Зангари в венах. Трам–бам, спасибо, мадам. На это уйдет пятнадцать лет, но вы получите доступ на высший уровень «Связи» — к финансам, к стратегиям — плюс кое–какое влияние. Подобные люди могут счесть это стоящим вложением.
— Ладно, играем. Тогда зачем его утащили?
— Пока не знаю.
— Потому что пирожок оказался с сердцем и взаправду, взаправду ее полюбил?
Юрий и не подозревал, сколько ядовитого сарказма способен донести Солнет.
— Нет. Я по данному делу наткнулся на кое–что весьма серьезное, но тут нужно рассказывать лично.
— Юрий, шифровку этой линии едва ли вскроет даже Ген 7 Тьюринг.
— Я и говорю: у меня паранойя.
После короткой паузы Пой Ли многозначительно протянула:
— Понятно.
— А пока просветите насквозь Горацио. Не ограничивайтесь сбором данных через Ген 7 Тьюринг: если мальчик подставной, его кукловоды должны были ожидать такой нашей реакции. Копайте глубже. Может, отправьте кого–нибудь надежного лично опросить его родителей, возьмите образцы ДНК и сравните с оставшимися в его квартире, поговорите с одноклассниками, учителями, проверьте, помнят ли его мальчишкой. Если это подстава, всего предусмотреть они не могли. Я хочу быть уверен, что он настоящий, Пой.
— Хорошо, Юрий. Предоставьте это мне.
— Спасибо. Я уже вхожу в хаб Алтеи. Как только будет что рассказать, свяжусь.
В пограничном городишке Бронкал только–только набралось двадцать пять хабов и всего один для коммерческого транспорта. Городок стоял на краю равнины Эстрот — ровного плато, простиравшегося почти на две тысячи километров, прежде чем оборваться в море. Эта ровная площадка и качнула весы в пользу решения терраформировать Алтею.
Поллукс, оранжевый гигант КО, был не самым подходящим для человеческого мира. Зато у него имелась планета: газовый гигант Тестий, и при нем в свою очередь сорок восемь лун. Четыре самые большие, Алтея, Плеврон, Ификл и Леда, образовали розу орбит вокруг точки Лагранжа‑2 в общем танце в тени Тестия. Обычно жизнь в постоянной тени планеты–супергиганта выглядела довольно сумрачно, но Тестий кружил всего в шести десятых а. е. от оранжевого гиганта. Приглушенный свет звезды падал на поверхность Алтеи с силой солнца в земных тропиках. Да еще спутники–соседи по точке L2, прикрывая планетку своей тенью, обеспечивали регулярную, хотя и изменчивую смену дня и ночи.
Сейчас, когда Юрий вышел из хаба на центральную улицу Эсола, был полдень между схождением с Плевроном и схождением с Ледой (восемнадцать часов светлого времени). Юрий резко вздохнул. В сравнении со здешней духотой Лондон можно было считать Арктикой. Однообразные здания из карбона и стекла с геометрической точностью растянулись вдоль улицы. Пальмы кое–как прикрывали тенью растресканную бетонную мостовую, но справлялись с трудом: их раскачивали удивительно сильные порывы ветра, проносившиеся вдоль по улице. Немногие выходили наружу в такой палящий день, а велосипедистов было и того меньше; проезжую часть занимали в основном одноместные и более крупные ап–такси, шуршавшие по плавящемуся асфальту. Среди них погромыхивали коммерческие машины. Юрию вспомнились картины середины двадцать первого века.
 
Борис вошел в местную сеть, и через двадцать минут трехколеска ап–такси подкатила к пустой площадке у хаба. Забравшись на узкое сиденье, Юрий с благодарностью вдохнул кондиционированный воздух, надувавший этот прозрачный пузырек. Ему всегда нравилась поговорка, что в ап–такси не ездят, а одеваются.
Машинка быстро несла его сквозь унылую сеть неотличимых городских построек из панелей, массово выплавлявшихся фабрикаторами в окраинном промышленном районе. Ни на земле, ни на огромных болотах, протянувшихся за причалами, смотреть было не на что. Юрия это не огорчало: все алтейские красоты плыли у него над головой.
Плеврон уже ушел по орбите за алтейский горизонт, а Леда поднималась к зениту — лишенный атмосферы, изрытый кратерами мир с серебристо–серыми лунными морями и кружевом поблескивающих лавовых потоков. Сильная тектоническая активность постоянно меняла географию Леды, так что над картами не стоило и трудиться. А кроме нее в ярком лазурном небе царствовал устрашающий шар Тестия — темный круг в слепящем золотом гало, созданном вечно затемненным Поллуксом. Сияющее гало подсвечивало быстро несущиеся белые и карминные облака: их вихревое движение создавало головокружительную иллюзию, будто они переливаются через край дыры и утекают в ее черное сердце. Та же иллюзия создавала впечатление, будто и Алтея падает в вечную ночь газового супергиганта. Местные называли его Глаз Бога.
Юрий вздрогнул, стряхивая навеянное этим зрелищем головокружение. Ап–такси доставило его в коммерческий квартал на Найтингейл–авеню. Он вошел в приемную, и Борис направил его в то крыло, в котором сорок минут назад сняла офис Джессика. На задах здания имелся небольшой склад, в нем тактическая группа поставила фермерский грузовичок. Командир группы, Люциус Соко, пронес в портфеле тридцатисантиметровый портал, который они подвязали в складе. Остальная группа проходила через двухметровые портальные двери, через них же доставили оборудование и операторов технической поддержки.
Люциус стоял за спиной у Джессики, которая сняла розовый жакетик и пристроила его на рабочий стол рядом с несколькими новыми электронными модулями. Юрий раньше не встречался с командиром, но выброшенные Борисом на контактные линзы файлы говорили о хорошей работе. В безопасности «Связи» до его уровня дорастали лишь люди, знавшие свое дело. Только вот файлы не подготовили Юрия к зрелищу Люциуса, обнимающего Джессику за плечи.
— Что у вас для меня? — спросил Юрий.
Джессика обернулась и улыбнулась, а Люциус поспешно выпрямился.
— Проследить путь фургона Тарацци в порту пока не удалось, — доложила Джессика. — Но и сведения о его прохождении обратно в коммерческий хаб после доставки Горацио отсутствуют. Вероятно, он еще здесь.
— Наверняка его перерегистрировали, — твердо сказал Юрий. — Скорей всего, уже через десять минут после прибытия.
— С тех пор через Бронкал ушло всего семь похожих фургонов, — возразила она. — Все законные.
— Эти ребята — профессионалы, — с сомнением напомнил Юрий.
— Думаю, у нас два варианта, — подал голос Люциус. — Первый: у банды хватило денег, чтобы сразу уничтожить фургон: разобрать на части, отогнать на паровую переработку, увести из города и утопить в болотах — все что угодно. В таком случае его уже не найти.
— Или? — полюбопытствовал Юрий.
— Они не каждый день похищают людей. Фургон стоит в каком–нибудь сарайчике и ждет новой работы. Тогда его перерегистрируют и замаскируют по–новому.
— Разумно, — согласился Юрий.
— Порт здесь — это целый промышленный район, обслуживающий биореактор и фирмы по перегонке барж, — сказала Джессика. — Множество больших зданий. Я хочу отправить туда стайку микродронов поискать фургон. Люциус уже доставил дроны через портал.