Спасение

От туалетного вагончика Сави прошла по изрытой колеями земле к ближайшему складу контейнеров. Кроме нее, на участке обретались всего два человека, оба в ярких рабочих куртках с пятнами рыжей пыли. Если они и увидели Сави, то не обратили внимания.
Мисра вывела на экраны очков навигацию, и в конце ряда контейнеров Сави свернула к припаркованному на погрузочной площадке грузовику. Сбоку на кабине красовались цифры восемь–пять–один. Кто–то (надо полагать, Пит) сидел внутри, не глядя в ее сторону. Сави постояла в тени контейнеров, пока кран, скользнув вдоль штабеля, не опустил помятый голубой контейнер на платформу. Когда кран отъехал, Сави взобралась на сцепку и обнаружила в широком зазоре между кабиной и прицепом полочку. Заклинив ноги в каких–то кабелях, она закрепилась; загудели осевые моторы, и Восемьсот пятьдесят первый тронулся с места.
Они проехали по грунтовке к большому асфальтовому кольцу. Сави вдыхала шершавый воздух и наслаждалась ролью, которую играла.
Видел бы меня сейчас Каллум!
Он бы места себе не находил, не сомневалась она. Может, когда–нибудь она ему расскажет. Когда они окажутся дома, в уюте. Лет через двадцать. И после того как он вволю напьется пивка.
Она погрузилась в мечты о будущей жизни. Сави совершенно не хотелось покидать сказочный Рим, и уж точно не ради промозглого Эдинбурга. Столица Шотландии довольно мила, но там даже летом адски холодно. И уж точно она не собиралась въезжать в заплеванную холостяцкую квартирку Каллума. Прежде чем селиться с ним вместе, надо будет преподать ему основательный урок домоводства.
Она уже готова была запросить у Мисры связь с agenzie immobiliari [8], подобравшим ей квартиру в Туфелло, когда сообразила, что Мисра этого файла не сохраняла, а у Оши нет никаких причин выходить на него. От сознания ошибки она похолодела. Юрий прав: прокалываются на мелочах.
Ап–грузовики притормозили, впустив Восемьсот пятьдесят первый в поток движения по кольцу. Через минуту они проехали в портал к Кинтору. Городок отделяло от Брисбена полконтинента, и здесь еще была середина ночи. Вокруг сомкнулась темнота, а температура резко скакнула вверх. Даже выросшей в Индии Сави не удавалось привыкнуть к палящему зною пустыни. Дело в недостатке влаги, догадалась она, впервые попав в Кинтор. Воздух пустыни — мертвый воздух.
Первоначально Кинтор относился к отдаленному району Северной территории — он был основан в начале восьмидесятых годов двадцатого века народом пинтупи, отвергшим медленно удушавшую их западную культуру. Потом он целый век не напоминал о себе, пока новый консорциум «Орошение пустыни» не подписал контракт с жадным до инвестиций австралийским правительством.
Пинтупи вновь столкнулись с массированным опустошительным вторжением. За последние пять лет Кинтор рос по экспоненте: «Связь» через порталы СБКНУ соединила его с Брисбеном, а заброшенную взлетно–посадочную полосу городка превратила в огромное грузовое и инженерное предприятие. Вместе с вливающейся через порталы тяжелой ап–техникой доставляли сборные домики для закаленных строителей, не каждый день возвращавшихся в прибрежные районы страны. За деньгами подтянулись бары, клубы и магазины, а также и прочие сервисы: и легальные, и не слишком — все со своими готовыми к сборке помещениями. При таком взрывном росте населения правительство принялось наращивать и свою инфраструктуру. А если Ледопад успешно преобразит пустыню, городок за два года вырастет еще в два раза.
Восемьсот пятьдесят первый затормозил на краю старого летного поля, и Сави спрыгнула на землю. Идти до городка было недалеко — к счастью для нее. В Кинторе имелась даже крошечная сеть порталов, но пользоваться ею Сави не хотелось. Все знали, что «Связь» окружает свои хабы датчиками для выявления запрещенных субстанций — таких как наркотики и оружие. Пластит навлек бы на нее целый полк «сил подавления гражданских беспорядков», да еще при поддержке дронов. Большая часть завозимых в Кинтор наркотиков попадала в городок с грузовиками СБКНУ. Иной путь проникновения в город вызвал бы у Аккара подозрения.
 
Сави добралась до своей норки — новенького жилого дома из серебристых композитных панелей, собранного на западной окраине и неотличимого от соседних зданий. До рассвета оставалось еще несколько часов, поэтому она плюхнулась на кровать и включила кондиционер на полную. Через пять минут Сави спала.
Позавтракала она круассанами в «Гранитном уступе» — новом кафе, расположенном на вытянувшейся в длину главной улице. Продолговатые куски теста сильно передержали в микроволновке. А принесенный к выпечке кубик масла был холодным как лед. Зато апельсиновый сок оказался не так уж плох. Официантка, подавая еду, взглянула довольно виновато и поспешила принять заказ у компании экскаваторщиков, зашедших после смены.
Сави уставилась в окно. Пустынные земли вокруг Кинтора выглядели ржаво–бурыми, и лишь пучки окаменевшей травы, выбеленной беспощадным солнцем до цвета сливок, нарушали общую картину. Сегодня, как и каждый день за последние два года, в воздухе висела пыль. Где–то за просторами пустыни копали ирригационные каналы. Им было предназначено на сотни километров провести воду к жаждущим землям, дать пустыне снова расцвести. Если Ледопад подействует, здесь на тысячи километров раскинется оазис. Теоретически он должен создать собственный микроклимат, изменить преобладающие направления ветров и заманить с океана дождевые тучи.
Но пока работавшие круглосуточно тяжелые машины взбивали пыль, которая на много дней зависала в неподвижном воздухе. Люди завели обыкновение носить вне дома пластиковые хирургические маски. За сухие каналы местные прозвали все предприятие: Барсум. Аллюзия на Марс была иронической и нелестной.
Закончив с едой, Сави тоже нацепила маску и километр протопала по Мейн–стрит до поворота на Розовую аллею. Аккар работал в крошечной мастерской по ремонту кондиционеров — возможно, в Кинторе это был самый процветающий бизнес. Пыль вечно забивала моторы и фильтры, обеспечивая Аккару столько работы, сколько он соглашался взять.
Она постучала в дверь гаража для ап–багажек на задворках, с легким раздражением покосилась в камеру на дверном косяке. Когда дверь открылась, Сави вошла в сумрачную композитовую пещеру. Первой бросилась в глаза типичная принтерная установка с металлической полкой, уставленной банками с жидким сырцом: металлами и пластиками для заправки принтера. В одном шкафчике на дальнем конце стояли склянки более дорогих заправок для производства электроники и фармацевтики. Принтеры средних размеров выстроились вдоль задней стены, из–за расположенных по центру стеклянных лючков напоминая ряд стиральных машин. Искажающий все фиолетовый свет лился сквозь стекла, за которыми машины трудолюбиво составляли молекулу к молекуле в своих экструзионных сердечниках. На двух длинных верстаках расположились неисправные кондиционеры и впечатляющая выставка электроники.
Аккар сидел в потертом офисном кресле, продувая решетку фильтра миниатюрным пылесосом. Он был рослым североафриканцем лет тридцати с небольшим, брил голову, по его шее на мускулистый торс стекали обильные тату, а одевался он неизменно в винтажные футболки с логотипами давно скончавшихся гейминговых компаний. Хвосты татуировок высовывались из рукавов, обвивая предплечья. При разговоре во рту у него взблескивали вмонтированные в зубы рубины. Аккар принадлежал к небольшому числу людей, при одном взгляде на которых Сави делалось не по себе. Он, как и Юрий, постоянно судил всех и каждого.
— С возвращением, — сказал Аккар. — Слышал, ты нынче утром рано встала?
Сави оглянулась на двоих, присутствовавших в гараже. Даймон, намного крупнее и грознее Аккара с виду, играл при нем роль лейтенанта и силовой поддержки. Он мало говорил, а когда говорил, то — шепотом, подчеркивавшим смысл слов сильнее крика. В отличие от большинства жителей Кинтора, Даймон носил модный костюм, придававший ему сходство с постаревшей звездой спорта.