Капо (ЛП)

Без макияжа было очевидно, что со мной что-то не так. Я должна была избавиться от этого. Я должна была вернуться к своей жизни. Я не могла выбросить из головы ужасные образы или отвратительный звук голоса убийцы, проникающий в моё сознание. Могу поклясться, что не раз слышала его смех, смех человека, который охотился за мной.
— Это невозможно. Он не знает, кто ты.
Моя подруга погибла из-за того, что я притворилась тем, кем на самом деле не была, хотя я продолжала сомневаться, не была ли я изначальной мишенью. Как? Не знаю. Что я знала точно, так это то, что моё поведение было точно таким же, как в ту ночь в Хранилище. Я сунула зубную щ      тку в рот и принялась энергично чистить зубы. Правда заключалась в том, что я винила себя в убийстве своей соседки, хотя все вокруг пытались убедить меня в обратном. Она была бы жива, если бы я не поехала одна в тот клуб, взяв её машину. Я не могла прийти в себя.
Детектив знал, что я взяла её приглашение, но они не могли понять, как убийца узнал, что пришёл другой человек. Возможно, я придумывала что-то из ничего. Полиции, конечно, не было интересно выслушивать ни одну из моих теорий. Я ведь всего лишь тупая модель.
Прополоскав рот, я повернулась лицом к душу, включила воду, подождала, пока она нагреется до нужной температуры, прежде чем сорвать ночную сорочку. Возможно, вернуться домой, в город, далекий от пресыщенных взглядов и постоянной критики, было именно тем, что мне нужно.
Хотя я ничего так не хотела, как успокоить ноющие мышцы, оставаться в великолепной парилке целый час или даже больше, откладывать неизбежное было не в моих интересах. Одевшись, я нанесла немного макияжа, сморщив нос и радуясь, что тональный крем способен скрыть уродливую серость. Сколько ещё я смогу прятаться за фальшивой улыбкой и тусклыми глазами? Я, конечно, не смогу предстать перед камерами в таком виде. Что, чёрт возьми, мне оставалось делать?
Я не буду чувствовать себя в безопасности, пока монстр не будет выслежен и заперт за решёткой. Холодная дрожь пробежала у меня по спине, когда я подумала о том, как трудно будет пройти через судебное разбирательство. Это будет только в том случае, если ублюдка поймают. Следов его ДНК обнаружено не было. Это было единственное, что я выяснила перед отъездом из города.
Услышав резкий стук в дверь спальни, я поняла, что спрятаться от правды будет ещё труднее. Мой отец этого так не оставит. Я слишком хорошо его знала. Он был упёртым, как баран.
Я схватила свою резинку для волос и, пропустив через неё свои длинные волосы, вернулась в спальню. Как только я открыла дверь, по выражению лица экономки моего отца я почувствовала, что что-то не так.
— Извините, мисс Бакстер, но ваш отец попросил меня зайти за вами. Он хочет встретиться с вами в своём кабинете.
— Скажите ему, что я спущусь через несколько минут, Джейни. — Сколько ещё я смогу притворяться?
Она покачала головой, нервно оглядываясь через плечо.
— Он настаивает, чтобы вы немедленно отправились к нему в кабинет.
Мой отец никогда не отличался терпением. Выдохнув, я кивнула.
— Спасибо, Джейни. — Оглянулся на свою комнату, тоскуя по тем дням, когда кошмары были только в моём воображении, а не бродили по улицам.
Я провела руками по шортам, надеясь, что подружка моего отца давно ушла. Если я хорошо его знала, то её уже здесь не было. Не существовало никаких признаков того, что она живёт с ним. Хотя я и не разговаривала со своим отцом несколько месяцев, почти год, но он, конечно же, сказал бы мне, если бы у него были серьёзные отношения с кем-то. Не так ли?
Дверь в его кабинет была приоткрыта, и я поколебалась, прежде чем постучать.
— Входи.
Его голос был более глубоким, чем накануне, и хриплым, как будто у него тоже была беспокойная ночь. Когда я вошла, вида его, стоящего у окна и смотрящего на свой идеально ухоженный задний двор, было достаточно, чтобы заставить меня задрожать. Я узнавала настроение своего отца лучше, чем кто-либо другой, и его обходительное отношение к своим сотрудникам, которое он старался демонстрировать, было полной противоположностью тому, кем он был на самом деле.
  
Жестокий, неумолимый человек.
Когда он был в плохом настроении, об этом знали все.
Он был одет в свои обычные льняные брюки, и я удивилась, что он ещё не облачился в тесный пиджак. Тот факт, что рукава у него были закатаны, означал, что он несколько часов занимался делами и, скорее всего, не заходил в офис.
— Ты хотел меня видеть, папочка?
Он молчал целую минуту, и это нервировало. Когда обернулся, его челюсть была сжата. Шок от того, что он увидел меня, стоящую на пороге его дома в десять часов вечера, быстро сменился жёстким, напряжённым выражением лица.
Затем он кивнул на кофеварку, недвусмысленно предложив мне приготовить себе чашечку кофе. Я поняла, что спорить с ним не стоит, хотя и не была уверена, что мой больной желудок справится с ним. Я сделала то, что он хотел, зная, что тоец внимательно наблюдает за мной.
— Я понимаю, что не всегда был рядом с тобой, Делани, и я не могу полностью винить твою мать, — голос моего отца был напряжённым.
— Всё в порядке, папа. Мама тоже не облегчила мне жизнь. — Я добавила немного сливок, надеясь, что кофе успокоит мои нервы.
— Садись. — Он указал на кресло напротив своего стола, не потрудившись даже взглянуть в мою сторону. Это была не просьба, а приказ.
Держа кружку в дрожащей руке, я сделала, как он просил, и сидела неподвижно.
— У твоей матери были свои причины уйти, Делани. Со мной было нелегко жить. Она считала, что поступает правильно, удаляя тебя из моей жизни. — Он пересел на другой край стола, присел на краешек и посмотрел на меня сверху-вниз. Единственное, что я запомнила, это то, что ему всегда нравилось наблюдать за каждым сотрудником, которого вызывали в его кабинет, словно за непослушным ребёнком.
Я нервничала больше, чем когда-либо.
— Тебе не обязательно делиться со мной тем, что произошло в вашем браке. Я большая девочка. Могу смириться с тем фактом, что вы развелись.
Он потёр подбородок и потянулся за папкой с документами. Затем он открыл её так, что я не могла понять, на что он смотрит.
— По-видимому, так и есть. Ты приехала в мой дом за полторы тысячи миль от меня без единого предупреждения, и ведя себя так, будто я не должен удивляться, увидев тебя. Ты почти ничего не сказала, кроме того, что направляешься в свою старую комнату и останешься там на некоторое время. Обычно это не показалось бы мне странным, если бы не прошло много лет с тех пор, как я видел тебя в последний раз.
— Всего парочку.
— Пять лет прошло с тех пор, как я встретил тебя в аэропорту, Делани. К тому времени ты уже принимала самостоятельные решения, твоя карьера модели пошла в гору, о чём я до этого момента ничего не слышал. В последний раз ты была в моём доме, когда тебе было семнадцать, и твоя мать разрешила ненадолго приехать. Думаю, на самом деле, ты пробыла в Новом Орлеане уже тридцать шесть часов.
— Меня пригласили в модельное агентство. Я уже говорила тебе об этом.
— Нет, твоя мать сказала, в процессе ещё одно короткого разговора. В любом случае, это к делу не относится. Когда ты появилась на пороге моего дома с сумкой, полной одежды, и без всяких объяснений, как ты можешь себе представить, я счёл это неприемлемым. Может, я и не стану твоим лучшим другом, но я всегда буду твоим отцом, нравится тебе это или нет. Вот почему, самостоятельно обнаружив это, я испытал сильную боль.
Он протянул мне фотографию, жуткий снимок места ужасного убийства. Я взглянула на него и опустила голову.
— Как ты об этом узнал?
— Ты, кажется, забываешь, что у меня есть влиятельные друзья почти в каждом городе этой страны. Они подробно объяснили мне, что произошло, включая тот факт, что на данный момент у них нет никаких зацепок. Почему ты не взяла телефон и не позвонила мне?
— Потому что… — мне было невыносимо смотреть ему в глаза. — Потому что я не хотела тебя волновать.