Баба Люба. Вернуть СССР 3 (СИ)

— Слушай, Любаня, — забеспокоилась Клавдия Тимофеевна, — давай я тебе хороших квартирантов найду, а? Вон Тамарка из шестнадцатой квартиры говорила, что её сотрудница замуж вышла и они хотят отдельно от родителей жить. Хорошие квартиранты будут.
— Да нет, Клавдия Тимофеевна, — продолжила троллить соседей я, — Тамарка в библиотеке работает, они там без зарплаты сидят. А мне живые деньги нужны. Всё-таки троих детей поднимаю. Да и старик-отец же ещё, тоже на чёрный день копейка нужна. И сестра моя в больнице, а зять так вообще в коме. Сами понимаете, выбирать не приходится. А на стройке туркам хорошо платят, причём наличкой.
— И сколько же ты их пустишь? — осторожно попыталась выведать Клавдия Тимофеевна.
— Я думала четверо, — ответила я, — у меня же двухкомнатная квартира. Но они и впятером жить согласны. Сказали, кровать двухэтажную сделают.
— Люба, не делай этого! — возмутилась Варвара Сидоровна, — видела я этих турок. Парни молодые, горячие. Они же девок водить начнут, водку жрать, музыку громко включать. А нам здесь спокойного сна не будет.
— Варвара Сидоровна! — вздохнула я, — я сначала и не думала эту квартиру сдавать. Я здесь привыкла. На работу близко, соседи хорошие, ну, кроме Ивановны. Но она же опеку привела, аж из областного центра. А те сразу условие поставили, что дети должны все в отдельных комнатах жить. Поэтому мне теперь большая квартира нужна, понимаете? Вот и переезжаем. Иначе детей отберут, а я этого допустить не могу.
Мои аргументы произвели впечатление. Соседки притихли и печально переглянулись.
— Ладно, пойду я, — сказала я, сделав вид, что не заметила их упавшего настроения, — мне ещё вещи собирать.
Я пошла к подъезду, а за спиной зашушукались старушки. И «вот Ивановна дура старая» — это были далеко не самые плохие эпитеты о ней.
Я усмехнулась и вошла в подъезд.
Ну, что ж, Ивановна, счёт нынче: «один — один». Но это только начало…
  
Глава 23
 
Когда Парис делил своё яблоко раздора промеж трёх богинь, у него не было столь мучительного выбора, как сейчас у меня. Я нынче не могла найти себе места. И всё из-за этой чёртовой поездки в Америку! Картина получалась не ахти: две мои «светские львицы», переводчица с английского и два старейшины из общины. А места всего три!
Да, кто-то может сказать, что, мол, зачем две «светские львицы», какая от них польза? Вполне можно взять кого-то одного — или Рыбину, или Белоконь. Но дело в том, что я-то планировала запускать с их помощью слухи. Точнее информационные бомбы. То есть они должны были входить в помещение и общаться между собой, но так, чтобы кто надо — слышали. А если будет только одна из них, то даже не знаю. Как представлю картину — заходит в комнату, к примеру, Белоконь и начинает сама себе рассказывать сплетни. А приставать к малознакомым людям с такими разговорами — неучтиво и странно. Поэтому и Белоконь и Рыбину нужно сохранить. Обеих. Это важно.
Остаётся всего одно место. И я не думаю, что Всеволод или Ростислав откажутся от поездки. А англичанке мы обещали.
Я совсем пригорюнилась и уже не знала, что и делать.
Сперва пошла к Всеволоду. Вроде как обсудить график мероприятий на следующую неделю. А на самом деле я хотела уговорить его не ехать.
Во всяком случае попытаться надо было.
Старейшина был в Доме молитв, сидел в большом кабинете, который использовался верхушкой для всяких переговоров. Когда я вошла, он как раз перебирал бумаги, которые кипами были набросаны на столе.
— А-а-а! Любовь Васильевна! — кивнул он мне, откладывая увесистую пачку бумаг в сторону, — ну проходи. Чем порадуешь?
— Да я вот хотела обсудить график мероприятий, — исподволь, вкрадчиво, начала я, — на следующей неделе мы можем или посадкой деревьев заняться, или организацией акции по сбору мусора возле городской библиотеки. Нужно определиться. Чтобы я успела план мероприятия набросать.
— Да что там определяться, — хмыкнул старейшина, — деревья сажать вроде как ещё и рановато, чуть позже будете. А вот мусор как раз хорошо бы собирать. Сейчас ещё сухо и тепло.
  
— Поняла, — сказала я, торопливо записывая в блокнотик, — теперь ещё нужно порешать по такому поводу…
Но не успела я озвучить повод, как Всеволод нетерпеливо меня перебил:
— Люба! Хорош ерундой мне мозги выносить! — фыркнул он, — я же прекрасно знаю, что ты пришла выяснять что-то. Давай выкладывай!
— Да я же…
— Выкладывай, говорю! А то рассержусь! — он говорил вроде как в шутку, но не в шутку.
Ну и ладно, я всё равно хотела поговорить. Поэтому ринулась, как говорится, с места в карьер:
— Я по поводу финансирования нашей поездки…
— Вот лиса! — сердито проворчал Всеволод, хотя глаза у него смеялись, — я до сих пор не пойму, как ты смогла Арсения уговорить отдать деньги нам. Там Роман Александрович такой хай поднял, аж стены тряслись. Так орал.
Я злорадно похихикала и спросила:
— Но он точно эти деньги нам даст? Или опять какая-то важная шишка нарисуется?
— Арсений? Он человек слова, — покачал головой Всеволод, — раз сказал — значит даст.
— Тут ещё такое дело… — начала я исподволь, — Арсений Борисович дал всего девять мест…
— Не всего, а аж целых! — строго поправил меня старейшина.
— Всего девять мест… — упрямо повторила я, — а кандидатур на поездку — одиннадцать…
— Та-а-ак! — поморщился Всеволод, — озвучь!
— Я, Пивоваров, Сиюткина, Зыкова, Кущ, Комиссаров, Рыбина, Белоконь. Это из группы. Потом англичанка наша, как переводчик. Ну и вы, и Ростислав, — перечислила я. — Два человека лишних.
— И кто лишние, по-твоему? — Всеволод взглянул на меня так, что стало понятно, что он едет точно.
— Не знаю… — осторожно начала я, — пришла к вам советоваться. Может быть Ростислав…
— Не выдумывай! — сердито сказал Всеволод, — он молодой член нашей общины, подающий надежды. Будущий старейшина. Так во всяком случае его сейчас воспринимают наверху. Поэтому я никак не могу его не взять. Хотя, по правде говоря, он там и не нужен. Но если не возьму — вони будет, что ой.
Я расстроилась. Честно говоря, я сильно надеялась, что именно его Всеволод оставит дома.
Видимо, на моём лице отразилась вся гамма чувств, потому что Всеволод сказал:
— Ну вот чего ты надулась?
— Я думала, он ваш враг, — сухо ответила я.
— Да, враг, — кивнул Всеволод, — но ты же сама прекрасно знаешь, что врагов нужно держать при себе. Кроме того, я лелею маленькую надежду, что он сумеет там пристроиться и сюда больше не вернется.
Я вздохнула. Мда. Проблема не решена. Наоборот, только усугубилась.
— Да что ты вздыхаешь? — удивился Всеволод, — вон у тебя сколько баб, оставляй любую — не ошибешься. Сиюткина, Рыбина, Белоконь.
— Они мне там очень нужны, — возмутилась я.
— Да какой из них толк? — удивился Всеволод, — кудахчут только, как курицы. Ну тогда слесаря нашего оставляй дома, что ему в Америке делать?
Я аж воздухом подавилась от возмущения. Ну вот как я ему буду объяснять, что коллектор сам себя не грохнет.
— Или Ксюшу оставляй. — махнул рукой Всеволод, — молодая она ещё, всё впереди. Да и без образования она. Зачем её американцам показывать? Лучше бы ту же Инну взяла — и поёт как красиво, и цветы выращивает. А это? Ни рыба, ни мясо.
— Я бы хотела сохранить всех членов группы, — стараясь, чтобы слова мои звучали твёрдо, заявила я.
— Это исключено! — рыкнул Всеволод, — я еду однозначно! Без руководителя вас просто не выпустят. Да и с американскими братьями нужно ряд проектов проработать. Ростислав едет стопроцентно. И это не обсуждается. И переводчик нам тоже нужен. Как бы вы не учили английский, а ситуации в дороге могут быть разными. Надеюсь, ты это понимаешь?
— Понимаю, — вздохнула я.
— А раз понимаешь, то иди и перетряхни своих баб. Честно говоря, я бы их всех дома оставил. Из предложенных кандидатур там только Пивоварова и Куща можно брать, да и то Пивоваров старый, как он такой перелёт выдержит?