Королевская охота
Росс рассмеялся низким, утробным голосом.
— Кучу детей, говорите? А вы, как я погляжу, не сомневаетесь в моей мужской силе. Очень лестно.
— Прекратите! Я всего лишь хотела сказать, что любовь вы будете… черпать из других источников.
— Возможно. Как я уже…
— Да-да. Так устроена жизнь. Я уяснила.
— А вы бы, значит, вышли замуж по любви — и плевать на богатство, на стабильность? Плевать, от кого рожать детей?
— Да.
Одна бровь Росса поползла вверх, пока не уткнулась в кромку берета.
— Вы, кажется, ни на йоту в этом не сомневаетесь.
— А как же иначе? Я ведь проклята. Всякий мужчина, который захочет жениться на мне или моих сестрах, непременно погибнет.
— Но остается уловка — брак по любви.
— Если вам угодно называть это «уловкой».
— Насколько я понимаю, Генрих именно поэтому проявляет невиданную щедрость.
Кейт смерила Шотландца холодным взглядом: ее обидела едва слышная перемена в его голосе.
— А почему же еще?
— Не знаю, — сказал он, изучая толпу придворных так же пристально, как вчера изучал враждебный лес. — Может, объясните?
Потрясение, на миг овладевшее Кейт, тотчас сменилось гневом.
— Думаете, я… Нет, нет и еще раз нет! Уж не знаю, как благородные дамы ведут себя в Шотландии, но в Англии мы не привычны к мимолетным интрижкам!
— Даже с королем?
От такой наглости у нее пропал дар речи. Подобрав шлейф дрожащей рукой — дрожащей от желания отвесить пощечину, — Кейт развернулась и собралась уходить.
— Постойте. — Росс поймал ее за руку. Голос его был тих, но тверд. — Я не должен был позволять себе подобных намеков. Просто меня смущает то, что Генрих уделяет вам столько внимания.
Кожу Кейт жгло в том месте, где он коснулся ее, и от этого жара плавилось все внутри. Леди Кэтрин резко выдернула руку, будто ошпарилась, и прижала ее к боку.
— Его величество уделяет мне внимание лишь потому, что испытывает ко мне чувство глубокой благодарности. Моя старшая сестра не так давно отвела беду от него, его супруги и их наследника. Ничего личного. Просто он возвращает долг.
— Да, до меня доходили слухи, что летом на жизнь короля покушались.
— Возможно, и доходили, но подробностей почти никто не знает. Меня самой там не было, а Изабель предпочитает не распространяться на эту тему.
— Это Изабель вышла замуж за Брэсфорда?
Кейт едва заметно кивнула.
— Да, он королевский фаворит. Блистательный рыцарь. Вы его знаете?
— Знакомое имя, но в число приграничных лордов, которых отец считает нашими врагами, он вроде бы не входит.
— И слава Богу: это был бы опасный враг. С другой стороны, Генрих подарил ему земли только после Босворта. Времени, чтобы завести врагов, у него еще не было.
— Тогда понятно. — Шотландец сделал паузу, а когда заговорил вновь, его тон совершенно изменился. — Вам когда принести извинения, сейчас или после?
— Извинения?
— Я же оскорбил вас.
— Можно и после… — Кейт осеклась: договорить ей помешал ком в горле. Шотландец поверил ей так охотно, что она не знала, что сказать. К примеру, покойный сводный брат, который обеспечивал их с сестрами, такой доверчивостью не отличался.
— После так после. Но вернемся к главному. У меня есть идея.
— Да?
— Давайте потанцуем.
— Потанцуем?.. — повторила Кейт, словно желала убедиться, что не ослышалась.
Кто-то играл неподалеку на лютне, но мелодия эта едва ли подходила для танца. Кроме того, глаза Росса сверкали игриво и восторженно, что совершенно не соответствовало строгости его черт.
— Сегодня вечером. Если мы будем плясать под музыку, у короля может сложиться впечатление, будто легкость царит в наших сердцах и мы согласны повиноваться его приказу.
— Должны быть и иные способы…
— Или споем.
— Я бы скорее подождала, как вы предлагали изначально. — Кейт невольно рассмеялась. Ей не хотелось забывать, что он усомнился в ней, и не хотелось, чтобы подобный вздор отвлек ее от обиды.
— Как скажете. Мы можем спеть, когда начнется подготовка к Рождеству. Можем бубнить себе под нос что-то вместе с монахами, пересвистываться со служанками и издавать рулады с жонглерами. Никто не заподозрит, что мы замышляем.
— Замышляем? Я лично ничего не замышляю!
— Разумеется. За неповиновение королевской воле и повесить могут.
— Пожалуйста, хватит шутить! По-вашему, мы должны притворяться, будто эта помолвка принесла нам счастье? Будто мы ждем не дождемся свадьбы? Будто все по-настоящему?
— А разве я говорил, что это не так? — Росс взял ее руку и поднес к губам, все это время не сводя с леди синих глаз.
Мышцы в теле Кейт сократились в невольном спазме.
— Перестаньте!
— Боюсь, перестать я смогу лишь на некоторое время, — с улыбкой ответил Росс. Его веки тяжело нависали, как у человека, готового в любой момент погрузиться в сон. — Смотрите на меня с восторгом и изумлением, если получится. Это должно вам помочь, поскольку Трилборн, кажется, изнемогает от желания узнать, что нас с вами связывает.
Последнюю фразу Росс произнес невнятно, вполголоса, и Кейт не сразу его поняла. Но в следующий миг она заметила Трилборна, который, осклабившись, наблюдал за ними из-за колонны. Ее реакция была скорее инстинктивной, чем обдуманной. Девушка гордо подняла подбородок, сделала шаг вперед и положила ладонь на запястье дерзкого Шотландца.
— Да, теперь я понимаю, — пробормотала она. — Давайте еще погуляем. Иначе мне придется запеть, а это, ручаюсь, никому не доставит удовольствия.
* * *«Как же неприятно притворяться», — подумал Росс, окидывая взором заснеженный город и меловые горы, высившиеся вдали. За стенами замка королевский сокольничий отпустил свою птицу в погоню за зайцами, петлявшими по полям. Россу нравилась простота и ясность во всем; нравилось открыто заявлять о своих взглядах и намерениях и придерживаться их до последнего. И тот факт, что свои взгляды и намерения по отношению к леди Кэтрин ему придется утаивать, изрядно его огорчал.
Обедали они вместе, сидя возле королевского стола. Его величество выразил им свое расположение в виде отборнейших яств, и все придворные обратили на это внимание. Только слепой не заметил бы, что грядет свадьба. К тому же россказни об их совместном приключении в Новом лесу расползались по зале, как скверный запах.
Леди Кэтрин все время улыбалась и ловко справлялась с ролью счастливой невесты. Однако ее руки были холодны как лед, и она почти ничего не ела. Росс следил за тем, чтобы ее бокал не пустовал, и постоянно подкладывал ей на тарелку самые лакомые кусочки. После обеда леди извинилась и, сославшись на головную боль, проследовала к себе в покои в сопровождении новоявленного жениха. За дверью ее ожидала сестра.
Господь свидетель: у нее были веские причины сымитировать недуг. Россу также хотелось скорее очутиться наедине со своими мыслями. Но еще больше ему хотелось увести Кейт куда-то, где они смогли бы побыть вдвоем, и это желание бесило его своей нелогичностью.
Хуже того, всякий раз, когда Шотландец смотрел на Кейт, на него налетал шквал эмоций. Кровь закипала в жилах; от вожделения на глазах выступали слезы. Росса восхищало в Кейт все без исключения: ее изящество и храбрость, улыбка, каждое движение, каждый наклон смышленой головки. Но при этом он оставался сыном вздорного лэрда, презиравшего все английское, а Кейт опекал английский король. Если он, Росс, вступит в этот брак, если согласится стать пешкой в партии Генриха, то будет навеки отлучен от семьи и родины. Он поклялся никогда не жениться на Кейт, и она ему поверила. Он не мог обмануть ее доверие.
Трилборн же, как стало очевидно, хотел заполучить и ее, и ее щедрое приданое. Россу противны были грубость и приземленные желания, которыми руководствовался англичанин. Шотландец принял твердое решение во что бы то ни стало помешать ему — якобы ради благополучия леди Кэтрин, избегавшей брачных уз. Но сам он подозревал, что движим не только чистыми помыслами, но и обычной ревностью и неприязнью. Видеть, как Трилборн удостаивается какой-либо награды, было для Росса нестерпимо. А уж когда речь шла о такой награде…