Зимний сон (СИ)

– А-Яо, что это означает? – настороженно спросил Сичэнь.
– Су Ше, где ты его нашел и почему он без сознания? – обратился Гуанъяо к Миньшаню, который и был тем, кто только что вошел во главе небольшой группы адептов Молин Су.
– Отвечаю Главе – мы его встретили по пути сюда, но он так испугался, что потерял сознание, – отчеканил Су Ше, поклонившись Мэн Яо.
– Миньшань, он не выдержал вида вооруженной группы людей, а ты так кидаешь его, – с сарказмом в голосе ответил Яо. – Что ж, на одного главу клана в моих руках теперь больше. Это даже хорошо, – он слегка ткнул носом сапога в спину лежащего на боку Хуайсана. – Как же ты надоел мне со своим нытьем, но совсем скоро ты более не посмеешь обращаться ко мне со своими ничтожными просьбами.
Вдруг все услышали звон вынимаемого из ножен меча и посмотрели в сторону звука – Су Ше направил свой клинок на Лань Ванцзи.
– Ханьгуан-цзюнь, какая приятная неожиданность встретить тебя здесь в роли безвольного пленника! – злорадно воскликнул Миньшань. – Каково это, ощущаться себя слабым и беззащитным, не способным противиться чужой воле?
– Глава Су, а с чего Вы взяли, что Ханьгуан-цзюнь слабый и беззащитный? Даже с заблокированными духовными силами он с легкостью отделает Вас так, что двигаться не сможете, – рассержено произнес Вэй Ин.
– Старейшина Илин, я не к тебе обращаюсь, а к нему, – Су Ше вновь ткнул в сторону Ванцзи мечом. – Кто ты такой, чтобы отвечать вместо него? – добавил он грубо.
– Я его законный муж. Имею полное право, – с кривой ухмылкой ответил Усянь и приподнял их переплетенные пальцами ладони, как бы доказывая правдивость своих слов.
– Муж?! Что за бред ты несешь? – Миньшань в недоумение посмотрел в сторону Цзинь Гуанъяо, тот в ответ презрительно поджал губы и кивнул, подтверждая слова Вэй Усяня. – Какая мерзость… – брезгливо произнес Су Ше, а после рассмеялся. – Всё-таки это оказалось правдой! А я до сих пор еще сомневался в этом. Как же так может быть, что благородный и праведный Ханьгуан-цзюнь окажется мерзким обрезанным рукавом. Какая ирония! Все стараются на него равняться, а он… он мужеложец…
– Только один ты бред здесь несешь! – Вэй Ин остановил поток оскорблений, направленный в сторону Ванцзи.
– Почему же это? – удивленно спросил Миньшань.
– Вы все заладили «омерзительно», «мерзко» и тому подобное. Ответь мне, когда это взаимная и искренняя любовь вдруг стала мерзкой? – внимательно глядя в лицо Су Ше, спросил Усянь.
– Ты… не переводи тему!
– Су Ше, не вступай с ним в диалог, – произнес Гуанъяо, Вэй Ин на это криво улыбнулся.
– Как бы там ни было, вам, отпрыскам родовитых семей, всё прощается и всё позволяется. Несмотря ни на что вы получаете все почести, ваши заслуги преувеличивают и трезвонят о них на каждом углу, а что достается нам, простым адептам? Какие бы великие дела мы ни совершили, всегда остаемся в тени таких, как вы, – кривясь от гнева проговорил Су Ше.
– Тут ты ошибаешься, я сын слуги и никаким боком не отношусь к отпрыскам родовитых семей, – удивленно произнес Вэй Ин.
– Зато он относится! – Миньшань вновь ткнул мечом в сторону Ванцзи. – Всегда такой гордый, отчужденный, смотрит на всех с презрением, словно мы все пыль под его сапогами! Конечно, Ханьгуан-цзюнь с детства одарен настолько, что даже вообразить невозможно!
– Глава Су, – раздался голос Сичэня. – Почему Вы так накинулись на Ванцзи? Я не припомню, чтобы мы плохо относились к вам, когда Вы были в нашем клане.
– Мне просто не нравится весь его облик, который просто кричит о том, насколько выдающейся личностью он себя считает! – раздраженно произнес Су Ше.
– Правда? – удивленно спросил Вэй Ин. – Разве он хоть раз говорил о подобном? Насколько я помню, одно из правил клана Гусу Лань гласит, что запрещено держаться высокомерно и заносчиво, и Лань Чжань свято ему всегда следовал.
– Откуда ты знаешь правила Гусу Лань? – подал голос Цзинь Лин.
– Довелось неоднократно переписывать, – скривившись и почесав кончик носа, ответил Вэй Ин.
– Тебе что, делать больше нечего было, зачем ты переписывал наши правила? – теперь уже спросил Цзинъи.
  
– Думаешь мне хотелось… я был таким образом наказан, – свой ответ Усянь завершил слегка смущенно.
– Позорище! – воскликнул Цзинь Лин.
– Глава клана Су, если у Вас сложилось такое мнение о Лань Ванцзи только из-за того, что он выглядит холодным словно лед, то мне придется Вас разочаровать – он абсолютно со всеми разговаривает с таким выражением лица. Даже со мной. И сейчас Лань Чжаню, должно быть, очень досадно из-за Ваших слов. Ах, да, Вам очень повезло, что Вы не обучались в клане Юньмэн Цзян, – произнес Усянь.
– Почему же? – с подозрением в голосе и взгляде спросил Су Ше.
– Потому что я бы обозлил Вас до смерти. Ведь в юности я мнил себя исключительным и необычайно талантливым. И не просто так считал, а каждый день с наслаждением рассказывал об этом, – с улыбкой произнес Усянь.
– Ты! – воскликнул Миньшань и замахнулся на Вэй Ина, намереваясь его ударить, но Ванцзи выставил перед собой меч в ножнах, ограничивая действия Су Ше.
– Не испытывай мое терпение, – холодно произнес Лань Чжань.
Су Ше хотел было кинуться на Ванцзи, но в этот момент на улице несколько раз громыхнуло и моросящий до этого дождь превратился в ливень. Все настороженно замерли, прислушиваясь к шуму стихии – что-то в этом громе показалось им неестественным. И действительно, сквозь шум льющейся с неба воды, с улицы раздались крики людей. Миньшань метнулся к двери, намереваясь проверить, что же творится во дворе, но деревянные створки разлетелись на мелкие щепки под ударом искрящегося фиолетового кнута. Удар задел и Су Ше, отбросив его в другой конец зала. Порыв холодного ветра, влетевший в открывшийся проем, задул все свечи в помещении, и в свете молний, в великом множестве мерцающих в небе, в храм вошел Цзян Чэн в сопровождении Оуяна Цзычжэня, следующего за ним в паре шагов. Бросив на пол у входа имеющиеся при них зонты, мужчина и юноша замерли, обозревая присутствующих. Мэн Яо, используя огненный талисман, зажег свечи в храме и было направился к Цзян Чэну, но в этот момент в помещение вбежала Фея и прямым ходом накинулась на Су Ше.
– Фея! – радостно воскликнул Цзинь Лин. – Кусай его, Фея!
Вэй Усянь, спрятавшийся за Ванцзи, хоть и дрожал от страха, но тоже выкрикнул: «Кусай его, Фея!»
Собака, и так агрессивно настроенная против этого человека, еще и получив приказ хозяина, принялась рвать одежду на Су Ше. Еле отбившись от первой атаки, Миньшань в панике кинулся прочь из храма, а Фея, громко лая, устремилась за ним. Едва они скрылись в ночи, как на Цзян Чэна и Оуяна набросились люди в клановых одеждах Ланьлин Цзинь. Никто из пленников не видел этих воинов до этого момента – везде были только вооруженные монахи.
– Ну да, было бы глупо подумать, что Мэн Яо обойдется только местными “служащими”, – пробормотал Вэй Ин, внимательно следя за боем. Эти люди не стали препятствием для Цзян Чэна – он в пару ударов кнута раскидал всех нападающих, а одного, особо хитрого, попробовавшего подкрасться со спины, обезоружил Цзычжэнь.
Цзинь Гуанъяо, видя, что его люди оказались бесполезными, в пару движений извлек из цянкунь гуцинь и приготовился атаковать при помощи боевых мелодий.
– Глава Цзян, опасайтесь звуков циня! – выкрикнул Сичэнь, предупреждая Цзян Чэна, и тот успел отбить первую звуковую волну. Поняв, что грубыми атаками противника не ранить, Мэн Яо заиграл странную мелодию и у всех тут же раздался дикий звон в ушах, просто разрывающий голову изнутри. Вэй Ин в этот момент вспомнил о заготовленных талисманах и достал несколько «белого шума». Едва он активировал их, как на зал опустилась глухая тишина. Никто более не слышал ни одного звука, и боль сразу же отпустила. Цзян Чэн, воспользовавшись предоставленной возможностью, в один удар кнута разнес в щепки гуцинь в руках Гуанъяо.
Рассвирепевший глава Цзинь сложил руки в странную печать и развеял действие талисманов Вэй Усяня. Люди в храме вновь начали слышать все звуки окружающего мира, но больше ни один из звуков не нес в себе угрозы для их жизней.