Каприз для двоих (СИ)

Мелли неуверенно кивнула. Она понимала, что говорит лира Софиа, но пока не могла понять зачем? Та же продолжала свой монолог, попивая вино:
— Для того, чтобы вечер считался успешным, нужно соблюсти немного правил. Во-первых, еда и оформление. Управляющий Норд учился еще при бабушке Берти, так же как Шери — ты, возможно, ее не знаешь, она отвечает за господскую кухню, то есть следит за фарфором и подаваемыми блюдами. Тебе почти ничего не придется делать — просто обсудишь с Шери что вы можете подать на ужин, в какой посуде и как тогда лучше украсить столовую и гостиную. Украшать тоже самой ничего не придется, все сделают за тебя. Остается вторая важная часть: как пройдет вечер. Для первого раза Берти пригласил очень удачных гостей. Для тебя, разумеется. Преподаватели Академии. Задача хозяйки вечера — не позволить гостям скучать, то есть поддерживать беседу, который поможет гостям показать себя в лучшем свете. Для тебя сейчас это будет достаточно просто: могу поспорить, у тебя миллион вопросов к ним.
Мелли улыбнулась и нерешительно кивнула в ответ. Софиа снова отпила из бокала и посоветовала:
— Конечно, тебе еще стоит навести о них справки. К твоему счастью, я здесь и для этого в том числе. Но на будущее учти: обычно все о жителях города знают слуги. Чем выше ранг слуги — тем выше его познания. Твоя горничная наверняка может рассказать обо всех лирах города, что могут себе позволить горничную. А садовники расскажут о тех, чьи сады особенно хороши. Нужно продолжать?
Мелли качнула головой:
— Я поняла.
— Вот и чудно. Иногда возникает необходимость изучить что-то, чтобы вести диалог хотя бы с позиции любопытного новичка. Основные темы для обсуждения за столом — это родственники, местные новости, работа или хобби гостей. С женщинами сложнее, у многих хобби — сплетни, а о них за столом говорить не принято, это дурной тон. Поэтому приходится подбирать другие, нейтральные темы, которые могли бы выставить в хорошем свете гостью. Запомни, деточка, хорошая хозяйка говорит о гостях, а не о себе. Хорошая гостья позволяет хозяевам говорить о гостях, а не выясняет грязные подробности их жизни. Поэтому, если кто-то попытается выяснить что-то о том, как ты тут живешь, чем занимаешься и за что тебе такие почести — не стесняйся указывать этим хамам на нарушение этикета. В гостях о хозяевах не говорят, если это, конечно, не твои именины или помолвка. Только на этих двух праздниках чествуют хозяев мероприятия. Ты понимаешь, что это значит?
Мелли мотнула головой:
— Не совсем. К чему вы это?
— Для тебя сейчас быть хозяйкой званого ужина проще, чем пойти в гости к другим людям.
Мелли нерешительно улыбнулась. С такой позиции происходящее она не рассматривала. А лира Софиа, наконец отставив в сторону свой бокал, добавила:
— Разумеется, ты все равно будешь что-то говорить и о себе, хотя бы для того, чтобы правильно задать вопрос. Это нормально. Искренне советую тебе не стесняться своего прошлого и настоящего. Если ты что-то не понимаешь, потому что выросла на ферме — так и говори. Это упростит тебе жизнь в дальнейшем: если ты выставляешь свою главную слабость всем напоказ, то она перестает быть слабостью.
Мелли молчала, а лира Софиа так внимательно за ней наблюдала, будто пыталась мысли прочесть. Спустя пару минут молчания она сказала:
— Я понимаю, что ты не привыкла к такому, тебя не так воспитывали и ты считаешь, что рабыне не место на светских приемах. Но не стоит считать свой случай таким уж уникальным. Ты не первая рабыня, которую хозяева выводят в свет. И даже не десятая. Таких, как ты, в истории сотни. Тебе, без сомнения, повезло — большая часть невольниц не может и мечтать о подобном. Но не думай, что твое появление в качестве хозяйки этого поместья станет таким уж скандалом. Поводом для сплетен — без сомнения. Причиной осуждения или игнорирования — нет. Осуждать и обсуждать тебя будут в первую очередь как женщину, которую ишерий Бертран Стэгар выбрал достойной чести принимать его гостей. Для одних твой статус станет пикантной изюминкой, для других — поводом для оправдания, для третьих — еще одной причиной тебя презирать. И у тебя мало возможности повлиять на решения других людей.
 
Мелли кивнула, но на деле все сказанное пока не укладывалось у нее в голове. Не первая рабыня, выведенная в свет — о подобном она даже не читала… Но это объясняет причину, по которой множество людей так спокойно реагируют на указание обращаться к ней как к лире, несмотря на статус рабыни. Будто по-настоящему удивило это только ее, а слуги давно были к этому готовы.
***
Магнусу, на самом деле, нравилась Академия в Отолья. Новое здание — просторное, светлое, без необходимости брести через половину столицы, чтобы попасть в нужный корпус. Алан сам контролировал процесс и, как бы Магнус ни ненавидел его как учителя, он не мог отделаться от восхищения Аланом-вешри. Человеком, который за двенадцать лет из крохотного городка сумел создать один из самых красивых и удобных городов королевства, увеличить состояние рода Стэгар почти в пять раз и сделать еще кучу вещей, которые ранее считались невозможными.
Как и многие члены рода ишериев, Магнус рано начал учиться, и у него уже есть достаточное количество изученных дисциплин, чтобы претендовать на прохождение инициации. Но ученичество лишило его этой возможности: если король не отменит наказание, не видать Магнусу божественных даров еще девятнадцать лет…
В Отолья Магнус и Лео посещали ряд дополнительных курсов, потому что Алан искренне считал, что знания лишними не бывают. И хотя Магнус почти год проторчал в качестве штатного бытового мага, а Лео до сих пор пять дней в неделю работает в архиве, про обучение своих подопечных Алан никогда не забывал. У Магнуса в этом семестре было только два предмета, оба теоретические, а вот Лео загрузили сильнее.
Во вторник он потащил его в небольшую таверну напротив городской ратуши. Магнус вставал раньше, чтобы завтракать с Мелли, поэтому ограничился чашкой кофе, а соня-Лео заказал плотный завтрак, но больше смотрел в окно. До начала занятий оставалось примерно полчаса, в таверну заходили как студенты, так и работники ратуши. Кормили здесь вкусно, обслуживали быстро, стоило все относительно недорого. Как, впрочем, и многое в Отолья — здесь велением Алана было запрещено завышать цены выше определенного процента от себестоимости услуг. Исключения делали лишь для выдающихся мастеров, которых в городе с каждым годом становилось все больше. Хотя бы потому что местная Академия специализировалась на получении ремесленных профессий, тот же корпус для студентов-лекарей только строился.
Попивая кофе и краем уха слушая разговоры других посетителей, Магнус смотрел в окно. Когда он выезжал из замка пораньше, он надеялся поболтать с Лео, а тот что-то витает в облаках и в грешный мир возвращаться не собирается.
Люди в таверне обсуждали традиционные вещи: цены на проживание, приближающуюся сессию, скорый выпуск, начало пахотного сезона, какие-то сплетни и мелкие проблемы. За окном спешили на работу горожане. Здесь, конечно, было больше студентов, все же работники артефактных производств и теплиц выезжали из дома пораньше. Но бывали и исключения. Спешили к открытию мастерских помощники артефактеров и ювелиров, две знакомые девчонки из алхимической аптеки шли под ручки и заливисто хохотали.
Среди людского потока Магнус заметил и знакомых: Розмари и Оливер шли на работу. Магнус с ними был едва знаком — Мелли их представила, и на этом общение закончилось. За эти несколько дней они успели нормально одеться, а младший брат Мелли обрезал свои шикарные кудри. На взгляд Магнуса — совсем зря. С ними он выглядел привлекательнее, но с короткими было отчетливо видно, насколько он юн. Он что-то весело рассказывал сестре, и на него с явным интересом посматривали прохожие.
Магнус был одним из тех, кто искал родню Мелли, поэтому понимал, что прохожие могут сколь угодно строить глазки симпатичному парню — он не ответит взаимностью. Оливера выкупили из определенного борделя. Там держали мальчиков для услужения — некоторым нравится во время секса кого-то бить и унижать. В госпитале сказали, что быстро такое не забыть. Может, из-за этого знания, а может, так и правда было, но казалось, будто во внешности этого паренька есть нечто сломленное, испуганное и недоверчивое.