"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

А вот с нашей стороны я ощутила вспышку злости – короткую, еле-еле определимую. Кагечи Ро? У него мысли спокойные, так быстро скрыть сильные эмоции невозможно, если ты не эмпат шестой-седьмой ступени. Но столь высокоорганизованный разум сложно не заметить…
– Не только лучшие мастера и подмастерья Лагона отправлялись на материк смерти, – тихо произнёс Эрнан и скупым жестом приказал нам с Соулом отступить. – Свободные кланы тоже. Ты знаешь, что это правда, не так ли? – и он выжидающе посмотрел на Ингизу.
Тот поразмыслил немного, обменялся кивками к плечу с Сайной – и ответил:
– Свободные действительно уже давно пытались перебраться через океан. Моя собственная семья искала там губительную магию – долго и безуспешно. Жажда заполучить власть любой ценой мне всегда казалась неправильной, и поэтому я и ушёл в Лагон. Впервые исследователи из кланов, как говорят, достигли запретного берега двенадцать лет назад. Это погубило… многих, – понизил он голос и осторожно погладил Сайну по руке. – Кого-то осиротило… А некоторых заставило вернуться на побережье. Но, в отличие от магов Лагона, исследователи от свободных слишком одержимы властью, а значит, у них нет и шанса пережить заражение. Та болезнь, что передаётся через взгляды, – продолжил он ещё тише, но каждое слово отдавалось у меня в голове гулом. – Она заставляет магию внутри тебя сходить с ума. Лёгкую жажду превращает в невыносимую, раздражение – в убийственный зуд, ярость – во всепожирающее пламя. Она остаётся в земле, в воде и в воздухе, и достаточно лишь один раз посмотреть на проклятые земли – и она проникает в тебя. Я испытал её и… и узнал о себе много нового.
Он замолчал и словно померк; но теперь я воспринимала незримый свет, исходящий от него, иначе: то была не показная самоуверенность и самовлюблённость, а удивительная внутренняя гармония, сродни той, которой обладал Лао, только человеческая, понятная, близкая, и именно она являлась источником силы Ингизы.
– Ты принижаешь себя, – с удивительной нежностью обратилась к нему Сайна Юн. – Ты оправился быстрее всех, кого я видела. И ты объединил нас, как не мог бы никто иной. Меня печалит весть о том, что кто-то овладел секретом времени и использовал его против детей, – повысила голос она, обращаясь уже к нам. – Но вряд ли таких магов много, и уж точно они не явятся за зачатками эпидемии… Впрочем, ты говорил о трёх упущенных из виду опасностях, Эрнан Даймонд, а назвал только две.
И тогда Эрнан выложил на стол следующий козырь:
– Игамина Маронг, подойди.
Лиора зажала себе рот руками, чтобы не закричать – она поняла, что сейчас случится. Первым ходом дядя сдал меня и мои воспоминания; на очереди была тайна происхождения и особых способностей Маронга, за которую его могли убить, не в Лагоне, так в кланах. Учитывая, что он был всего лишь марионеткой, а до кукловодов мы не добрались, и то, что за нами постоянно следили… Шансы выжить сводились для него к нулю.
«Можно убрать лишних свидетелей».
Мысль была чёткой, энергичной – и не моей. Тейт дёрнул уголком губ и ободряюще сжал мне пальцы.
– Справимся, – выдохнула я почти беззвучно.
Он склонил голову к плечу.
А Эрнан вывел Маронга вперёд, напряжённого, как перед дракой, всё ещё пришибленного после ментального препарирования, и похлопал его по плечу:
– Вот и таран, который может обрушить вашу безупречную защиту. Что бы ни лежало в её основе, форму стене придаёт магия. А если магия исчезнет?
– Невозможно, – решительно сказала Сайна Юн.
Ингиза поджал губы – видимо, он-то как раз слышал о тайных способностях, культивируемых в свободных кланах. Рассказы об «отрицании», особом навыке, который отменяет любую магию в заданном пространстве на ограниченное время, бродили среди обитателей Лагона – но, скорее, как страшные легенды, что-то вроде историй о проклятиях и колдовстве в нашем мире. Немногие приближённые к верхам, как Тейт, знали правду.
– Кто-то хочет проверить? – спросил Эрнан весело.
Маронг топтался рядом, упрямым взглядом из-под чёлки демонстрируя готовность уничтожить не только чужую магию, но и враждебного мага заодно, если тот на слово не поверит. К сожалению, до истинных мастеров запугивать аудиторию ему было далеко.
 
– А давайте я, – с энтузиазмом потирая руки, спрыгнул с террасы смуглый мужчина с молочно-белыми волосами. – Молния подойдёт?
– Только в течение четверти ката после того, как я подниму руку, – пересилив себя, подтвердил Маронг. Ввязываться в демонстрации ему не хотелось, и это явно чувствовалось. – Не дольше. Я… я не завершил обучение.
Маг дёрнул головой к плечу, принимая условия. Потом глаза у него сделались пронзительно-голубыми, как грозовой разряд в ночном небе, а волосы вдруг всколыхнулись – и вытянулись вверх клоком тумана.
«Прямо как у учеников Фарангет, – пронеслось у меня в голове. – Значит, он из низвергающих небо».
Потемнело; над нами заклубились тучи. Маронг с обречённым выражением лица поднял руку, сверху хлынул поток света, уши заложило от грохота… и ничего.
– Я старался, – немного обиженно вздохнул маг, ладонью прибивая волосы к голове, пока они снова не приобрели человеческий вид. – А ты силён, – добавил он, обратившись к Маронгу.
Тот только и смог, что виновато улыбнуться, прячась за чёлкой.
Эрнан, впрочем, был вполне доволен.
– Обратите внимание: магия призвала молнию и направила к нам, но когда Маронг использовал отрицание, электричество мгновенно рассеялось. Точнее, оно вернулось к естественной для этой точки пространства концентрации, – поправился он, подумав. – Можно, конечно, провести ещё один эксперимент и проверить, произойдёт ли то же самое со временем, из которого состоит стена, но мне что-то не хочется. А вдруг она обрушится целиком, и мы окажемся прямо перед заражёнными территориями? Но свободным кланам, знаешь ли, мои колебания откровенно чужды. Ведь цель – убрать стену любой ценой и завладеть тем, что внутри. Ну, или позволить болезни хлынуть на острова.
– Резонно, – вздохнул Ингиза. И поднял взгляд, уверенный и ясный: – Я признаю, что стена не так уж непреодолима. Но это не единственное, что защищает заражённый участок. Здесь я, Сайна, Вараса, – кивком указал он на низвергающего небо. – Скоро придут и другие. Мы справимся. Ты убедил меня, что опасность велика, Эрнан Даймонд. Но куда опаснее тот, кому ты просишь нас подчиниться.
Дядя ответил не сразу. Он выглядел так, словно мысленно взвешивал две возможности, и обе ему не нравились.
– Почему ты так предубеждён против Оро-Ича? – спросил он наконец, и вдоль позвоночника у меня пробежал холодок.
Ингиза неопределённо развёл руками:
– Не то чтобы я был ему врагом… Но мне не нравится и то, что он делает нас врагами свободных кланов, перекладывая всю вину на них. А между тем самые страшные тени далёкой войны родом из Лагона. Оро-Ич не рассказывал тебе, откуда взялась та болезнь? – и он небрежно указал большим пальцем себе за спину, на алую стену. – Нет? И мне тоже. А на проклятом материке я нашёл свитки, а в них – рассказ о молодом мастере, Орочи, который создал некое «мерцание», преображающее мысли и чувства человека. И передавалось оно, что интересно, через взгляд.
Эрнан сузил глаза. Значит, Ингиза сделал опасный ход, который мог вновь сместить чаши весов в переговорах – и не в нашу пользу.
– И о чём это говорит?
– Я не слепой… и не дурак, – усмехнулся Ингиза. – Я вижу, что происходит с магами, которые живут и учатся в Лагоне достаточно долго. Они меняются – и меняются необратимо. Исчезает жажда власти ради власти, разрушения ради разрушения, мы со временем все становимся похожи на него. Сколько в этом от воспитания, а сколько – от магии? Готов поклясться, что он доработал своё «мерцание»! И кто может пообещать, что однажды он не сочтёт нас всех недостойными и не превратит его в такую же болезнь?
– Нет доказательств, что эпидемию древности, погубившую материк, вызывал Оро-Ич, – возразил дядя.