"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Он это помнит, твой Танеси Тейт, – тихо произнёс дядя, поглаживая меня по волосам. – Задвинул в самый дальний угол сознания, но не выкинул. Это будет влиять на него – всегда.
– Я…
Мне необходимо было сказать что-то в ответ, возразить, хотя бы перебить… Но знание присушило язык к нёбу, сковало горло немотой.
– Он уже принял однажды самое важное решение в своей жизни, Трикси. И если когда-либо возникнет другая ситуация, безнадёжная или невыносимая, он доведёт задуманное до конца. С другим местом, с другими людьми… И больше всего я боюсь, что ты в тот момент окажешься рядом с ним.
Эрнану не требовалось ничего объяснять. Я и сама прекрасно всё понимала. Шрах, да если бы кто-то из моих близких связался бы вот с такой живой бомбой, я бы употребила все силы, чтобы растащить их по противоположным точкам планеты. Или вообще по разным вселенным. Даже если бы это значило обречь себя на вечную ненависть со стороны спасаемых…
Но Тейта я оставить не могла. Даже сейчас.
– Ну-ну, – мстительно ущипнул меня за мочку уха Эрнан. – Не надо делать из меня злодея. Я не собираюсь разлучать вас. Я знаю, что такое любовь. Но любить – не значит закрывать глаза. Если ты хочешь быть рядом с ним, то будь правильно.
Правильно, значит…
Дыхание у меня выровнялось.
– То есть питомец…
– Детские дразнилки – не мой конёк, Трикси, – усмехнулся Эрнан. – А тебе пора привыкать к новой роли. Хозяин чудовища – как звучит?
– Отвратительно.
– Вот поэтому остановимся лучше на «трудном питомце».
Честное слово, я не хотела – но расхохоталась.
– У тебя кошмарное чувство юмора.
– Я бы сказал, что моё чувство юмора для понимания требует идентичного с носителем культурного контекста, – занудным профессорским тоном отозвался дядя Эрнан. – А при малейших расхождениях с аудиторией – приводит к катастрофе. Я тебе не рассказывал, почему женился в семнадцать лет? Нет? Как-нибудь мы вернёмся к этой поучительной истории. А до тех пор просто запомни: ни в коем случае не используй сарказм, когда со вспыльчивой блондинкой-телекинетиком обсуждаешь планы на вечер. И очень, очень внимательно следи за тем, чтобы девушка-на-одну-ночь не оказалась, например, сводной сестрой парня твоей собственной старшей сестры. Мир псиоников тесен – я бы сказал, иногда пугающе тесен…
Наверное, я бы всё-таки задала сакраментальный вопрос, и Эрнан бы через некоторое время поведал страшную тайну: как невзрачный коротышка охмурил Глэм Арман, «королеву университета», красотку на два года старше. Не позволил Тейт – он вынырнул из подземелья, сграбастал нас, уже до нитки промокших, за воротники и молча поволок в купальни.
– Трикси в первый день в Лагоне съела пищу, которая для неё оказалась ядовитая, и потом три дня умирала, – жизнерадостно пояснил он, запихивая Эрнана в бочку с нагретой водой прямо в одежде. – Кагечи Ро мне сказал, что это было очень глупо. А ты хочешь заболеть даже без ядовитой еды? Чтоб ещё глупее?
– У меня иммуни… – возмутился Эрнан, хватаясь руками за края бочки, но Тейт мстительно надавил ему на голову, заставляя нырнуть, и закончил речь с откровенным злорадством:
– Не выйдет. Дурак здесь я.
Готова спорить, что пусть он и не знал, что такое «питомец», но прекрасно всё понял по интонациям и слегка обиделся.
Ну, или сделал вид, что обиделся, – это более вероятно, учитывая его характер.
В любом случае получилось смешно.
Потом мы поужинали втроём. Я намеревалась расспросить Эрнана о маме, об отце, о Лоран… Меня обуревали двойственные чувства: хотелось наверняка знать, что там, дома, всё хорошо, никто не заболел с горя после моего исчезновения и не свихнулся, что они погоревали – но пережили. И одновременно узнать об этом было бы… обидно, пожалуй. Ведь человек всегда кажется себе самому центром мира, единственным зрителем, перед которым разыгрывается увлекательное представление. Выйдешь за дверь – и актёры застынут.
А потом выясняется, что жизнь продолжается и без тебя.
Прежде я уже думала об этом, но, похоже, так и не сумела смириться с выводами. Наверное, мудрости пока не хватало – той, которая со временем превращает самых могущественных людей из деятелей в наблюдателей. Поэтому разговор каким-то немыслимым образом свалился в обсуждение двух последних частей «Хранителей Подземелья». Оказалось, я пропустила целых два фильма и вдобавок сериал-приквел на ночном канале о безбашенных родителях главной героини. Мы перемалывали косточки персонажам с таким жаром, что Тейт даже поинтересовался осторожно, не о моих ли родичах речь.
 
Кино, сериал, продолжение знакомого сюжета с обожаемыми героями… Это был привет из прошлой жизни. Как шоколад: фантастически вкусный, но ненужный уже, ценный только из-за ностальгических чувств.
Я совершенно точно помнила, что сморило нас там же, за столом, на мягких подушках. Но очнулась уже под утром рядом с Тейтом – от собственного шёпота:
– Только не умирай, пожалуйста…
Щёки стягивало – кажется, я плакала во сне. Сонно прищурившись, рыжий перевернулся и обнял меня так крепко, что стало больно дышать, и дурные мысли постепенно отступили.
Да, прошлое – это важно, без сомнений. Оно во многом определяет дальнейшую жизнь. Но, в конце концов, мне ведь всего лишь надо сделать так, чтоб у Тейта и мысли не возникло уничтожить мир, где есть я.
Где есть мы.
Не так уж сложно…
– Ты сегодня странная, – задумчиво произнёс Тейт, приподнявшись на локте.
Рыжие волосы дыбом стояли, тёмные глаза отсвечивали по-звериному, уходя в красноту. Скорее жилистый, чем мускулистый; среднего роста по стандартам моего мира и коротышка в Лагоне… Он был очень, очень сильным. Нашёлся бы внешний враг, способный его уничтожить? Вряд ли. Но вот изнутри… Взрывчатка была вшита в него уже на этапе сборки – в гены, в психику, и никакая магия не смогла бы её изъять.
Я глубоко вздохнула – и снова уткнулась ему в плечо. В такие моменты, когда уныние кусает за пятки, здорово помогает физическая близость, но…
– Шрахов резонанс, чтоб он провалился, – вздохнула я и дунула ему в шею. – Я тебя люблю.
Тейт мрачно засопел.
– Резонанс… А может, он того? Сам установился, ну?
Губы у меня пересохли; я рефлекторно облизнулась – и медленно откинулась на подушки и покрывала, утягивая за собой рыжего. Кажется, мы собирались поцеловаться, возможно, даже успели… Раз двадцать. А потом в ментальном плане раздалось слабое, но отчётливое вяканье о помощи.
Романический флёр как ветром сдуло. Мы с Тейтом ошалело уставились друг на друга.
– Дядя Эрнан. Ему плохо, – прошептала я.
Взгляд у Тейта сделался виноватым.
– Наверное, не надо было в шергу листья с побережья добавлять. И ягоды сушёные заворачивать в лепёшку… Но ты-то их ела, и ничего!
Мы оделись и спустились быстро, как по тревожной сирене в пожарной части, однако Эрнан всё равно успел отключиться. Чудо, что он вообще нас дозвался – температура зашкаливала, горло опухло так, что едва можно было дышать. Пока я лихорадочно пыталась сделать хоть что-то своей крохотной ступенью биокинеза, Тейт помчался за помощью, и меньше чем через час вернулся в сопровождении Кагечи Ро и ещё какой-то девчонки, видимо, ученицы из той же мастерской. Диагноз они поставили почти сразу: «хлябь», то есть что-то вроде простуды. Болезнь считалась не особенно тяжёлой, местных магов лекарства ставили на ноги уже к вечеру.
Проблема заключалась в том, что на традиционные лагонские препараты организм Эрнана отреагировал как на отборный яд.
Через несколько часов в тесной комнатке заседали четверо подмастерьев из разных мастерских и сообща решали, как спасать моего дядю. Оттёртый в угол Кагечи Ро меланхолично смешивал целебную микстуру. Из шеи у Эрнана торчали розоватые трубки, облегчающие дыхание.
– Может, Оро-Ича позвать? – шёпотом спросила я Тейта. Тот резко дёрнул головой:
– Нет, пока рано. Он и не придёт. Вот если его добыча умирать будет…