"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Благоразумные и почтительные дети воистину неотразимы, – мягко произнёс мастер. – Особенно если в них есть нечто, кроме благоразумия и почтения. Нет, прерывать твою песню никто не станет. Но мастер Эфанга умён, он может услышать в ней те ноты, которые ты желала бы скрыть. Именно потому, что ты будешь скрывать их. Тайные мысли и желания – как рябь на поверхности воды. Мудрец может читать её, как свиток.
Я совершенно растерялась.
– И что же мне делать?
Оро-Ич не был бы Оро-Ичем, если б не прищурился и не предложил лукаво:
– Попробуй прислушаться ко мне, Трикси. Ты теперь достаточно сильна, чтобы понять.
Гм…
Он что, предлагает взломать его щиты? Чудесно. Однако деваться мне некуда.
Сосредоточиться и раскинуть купол четвёртой ступени оказалось совсем просто. Он был каким-то странным, слишком пластичным; не требовалось даже чётко оформлять намерение – купол следовал за тенью желания, обращаясь в острые, прочные иглы.
Марево щита вокруг мастера просматривалось ясно, как никогда прежде.
Помня о своём фиаско в первый раз, я подвела иглы к границе и начала медленно погружать. Как и тогда, на экране первого слоя появилась сетка трещин, а потом…
Я едва-едва успела отпрянуть и только поэтому осталась в сознании.
За внешним непримечательным щитом у мастера Оро-Ича скрывался воплощённый хаос – густое и бессистемное сплетение взаимопроникающих потоков. Каждый чем-то похож на то, что создавала Лиора в пещере, но жёстче, острее.
Смогу ли я сотворить подобное?
Возможно…
– Ты поняла, – отметил мастер.
Взгляд у него был удовлетворённым, томным, сытым, словно я только что не щиты ломала, а расслабляющий массаж ему делала и клубникой кормила из рук.
– Вполне, – откликнулась я, ошарашенная.
Да-а-а, у нас до подобного никто не додумывался, кажется. За дядю Эрнана, конечно, не скажу, у него вообще подход нестандартный, но обычно купол для защиты просто уплотняли до бесконечности. Точнее, кто насколько мог. Мне и в голову не приходило, что можно создать… такое вот.
Надо ещё потренироваться. Перед сном и завтра с утра – обязательно. Совершенства, разумеется, не добьюсь, но лишний слой защиты не помешает.
Не успела я додумать эту мысль, как на макушку мне снова легла тёплая ладонь. В голове тут же промелькнули образы того, что наверняка случится дальше. Бесцеремонный толчок, полёт сквозь камень неизвестно куда, жёсткое приземление…
«Шрах, только не опять! Неужели нельзя как-нибудь понежнее?»
Клянусь, с моих губ ни звука не слетело, ни намёка на непочтительное желание. Но разве такая мелочь может смутить мастера? Он свистяще рассмеялся и произнёс:
– Разумеется, можно, милая Трикси.
Мастер уже ронял меня в пропасть, макал в ледяное озеро, опутывал щупальцами, сбивал с ног, протаскивал сквозь стену… Но вот на руках, как принцессу, ещё не носил.
– Ой…
– Ты ведь просила нежнее, – коварно улыбнулся Оро-Ич. Я замерла, стараясь даже не дышать. Одно щупальце было просунуто у меня под коленями, другое – под шеей. Правой рукой он поддерживал под лопатками, а левой ласково-ласково оглаживал то плечо, то грудь.
Меня не отпускала мысль о чёрном змеином языке и чешуйчатых конечностях. И вместо того, чтобы сладко томиться и дрожать в объятиях местного инкуба, я по-дурацки стучала зубами от нервов.
«Хаотическая» прослойка между двумя щитами возникла словно бы сама по себе.
Наверное, со стороны это было страшно смешно.
Из-за глупых переживаний мимо сознания прошёл момент, когда Оро-Ич покачнулся и нырнул в мох. Толстый слой синеватого камня промелькнул зыбким маревом, мы вильнули влево и оказались посреди очередной слабо освещённой пещеры. Мастер бережно сгрузил меня на пол и ретировался.
Я покачнулась и села там, где стояла.
Надо мной недовольно засопели.
– Трикси, давно хочу тебе сказать, – с обманчивой мягкостью произнёс Тейт, наклонившись. – Когда ты вот так трясёшься и ожидаешь худшего, жутко хочется тебе это самое худшее устроить. Может, ты думаешь, что со стороны не видно?
– А видно? – мрачно поинтересовалась я.
– Ну, мне да, а Оро-Ич чем хуже? – фыркнул рыжий и протянул руку, помогая подняться. – Пойдём. Я устал ужасно, хочется хоть на один вечер расслабиться и не думать, кто там за нами охотится.
Спрашивать: «А что, правда охотятся?» – было бы крайне глупо, а потому я промолчала, стараясь сохранять невозмутимость. Надо же, один из принципов дяди Эрнана только что развенчали, а мне почему-то даже не обидно… Почти.
– Он мне показал, как по-новому щиты делать. Эмпатические.
– Ну вот, а говорил, что никакой награды не будет, – проворчал Тейт, но сознание у него подёрнулось искрами – кажется, он действительно обрадовался за меня. В груди от этого стало тепло.
– Да, пожалуй, новые знания – неплохая награда, – откликнулась я. А рыжий вдруг обернулся и взъерошил мне волосы, словно стирая прикосновения мастера:
– Улыбнись, Трикси! Тут есть купальни, здоровенные, не то что у меня! И еда. И постели, очень мягкие. Круто, да?
– Круто, – согласилась я.
Губы сами разъезжались в улыбке.
Кажется, я начала привыкать к этому безумному месту.
Глава 14. Правильный ответ
Мудрецы собираются вместе, чтобы развлечь одно чудовище и испытать терпение другого.
Каюсь, долгое время я заблуждалась насчёт Лагона… точнее, насчёт здешней культуры. Местные жители мне представлялись этакими варварами-параноиками, которые на первое место ставят безопасность и утилитарность.
Очень глупое предубеждение.
Яркая, часто непрактичная одежда, сюрреалистичное парикмахерское искусство и макияж уже должны были наводить на мысли о том, что чувство прекрасного магам не чуждо. Просто их представления, например, об идеальном жилище настолько отличаются от наших, что распознать модные элементы и произведения искусства в интерьере получается далеко не сразу. Да и много ли я видела до сих пор? По пальцам пересчитать можно: дома Тейта и Лиоры, терраса наблюдения, мастерская Ригуми, где меня удивляло решительно всё.
Гостевые покои Оро-Ича, мягко говоря, перевернули моё представление о здешней культуре.
Комната, отведённая под раздевалку, сначала показалась слишком тёмной. По вогнутому потолку бродили бледные отсветы. Доведённым до автоматизма жестом я смоделировала иллюзорную «лампу» и подвесила её повыше, а сама начала снимать одежду. Вместо халата и купального костюма здесь полагалось заматываться в длинную широкую полосу ткани и подвязываться поясом. Кто бы ещё объяснил, как всё это правильно на себя нацепить…
Не сразу я осознала, что яркий изменчивый свет не может исходить от моей скромной «лампы». Над головой у меня как будто полыхало северное сияние, но только более яркое и необычное. Бирюзовый и фиолетовый, насыщенно-зелёный и индиго, малиновый и золотой, нежнейший розовый и лимонный – цвета переходили из одного в другой то медленно и плавно, то резко, словно били наотмашь. Из чернильной глубины вогнутого потолка наплывали и истаивали уже у самого лица фантасмагорические фигуры. Кружащиеся спирали превратились в пару, танцующую чувственно и быстро, затем поверх всего распустились цветы – пышное трёхмерное облако из переплетающихся стеблей и дрожащих бутонов, огневеющее, ало-оранжевое… И сразу же накатила непроглядная чернота, из которой выступил серебристо-голубоватый орнамент, едва уловимый, как иней дыхания на стекле.
Пол и потолок словно поменялись местами. В затылке слегка зазвенело, виски закололо потусторонним холодком. Появилось странное тянущее чувство в суставах, точно я не стояла на ногах, а была подвешена за ступни над пропастью или приподнималась на цыпочках, стараясь оказаться ближе к завораживающему сиянию.
