"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Он проанализировал все эти симптомы, и пришел к единственно верному выводу, что Наста, заразившись от твари пустоши, заразила этой болезнью и его.
Легче ему становилось только рядом с самой Настой, и он инстинктивно старался находиться рядом с ней подольше. Ему теперь нравилось в ней все – каждый ее жест, ее низкий хрипловатый голос, даже ее настороженный взгляд зверя перед смертельной схваткой. Он поражался, как мог раньше находить ее уродливой, - ее, с такими привлекательными выпуклостями и такими заманчивыми впадинами!
Его тянуло к ней с силой притяжения, гораздо большей, чем выходило по формуле тяготения из книги Древних, и это еще при неизменно большом расстоянии между их телами. Он подозревал, что сила притяжения при очень тесном соприкосновении их тел возрастет в сотни раз, но проверить теорию на практике не удавалось – Настя совершенно не выносила даже его случайных касаний. 
Однажды Каарт попробовал обнять ее наедине, и был отброшен с обидной ненавистью и отвращением. Тогда Каарт набросился на нее, движимый властным инстинктом и почти ее одолел, но был коварно поражен парализатором. Он тогда был ошеломлен взрывом неистовой похоти даже больше, чем разрядом, поэтому смиренно выслушал отповедь физически слабого существа, пока поднимался на ноги.
Наста объявила ему, что после страшных физических и душевных истязаний в рабстве она не сможет никогда ни с кем быть близка, и Старшему придется с этим смириться. Никаких прикосновений, объятий и других контактов, - при любой попытке прикоснуться она будет драться с ним насмерть. Все это сильно удручало Каарта, тем более что к Младшему и маленьким имперкам Наста прикасалась без малейшего отвращения, а с драконом – так вообще с нежностью обнималась шеей.
Ну, с драконом-то все было как раз понятно! В книгах Древних написано, что если дракон захочет, то отдаст умирающему человеку свою жизнь. Сам дракон не может оставить себе даже капли жизненной энергии и умирает вместо спасенного. Разумная умирала, и Каарт – по непонятной ему самому причине - попытался ее спасти. Вьищу об этом говорить было нельзя: Младший знал дракона гораздо дольше, чем Насту, и был к нему сильно привязан. Поэтому Каарт мысленно отослал Меррель и Вьища во двор собирать траву и сам притащил уже бездыханную Насту в клетку к дракону. 
Дракон положил голову на грудь Насты, потом осторожно свернулся кольцом вокруг нее. Она сразу же выгнулась в судороге всем телом и заметалась, тяжело дыша. Каарт ждал, что дракон умрет, но дракон и не думал умирать, радостно протрубив об этом на всю Крепость. Скорее всего, дракон не погиб из-за инопланетной сущности Насты, которую он с тех пор стал считать частью себя.
Каарт забросил все научные опыты в лаборатории, ища ответы на свалившиеся на него проблемы в книгах Древних, но ничего не нашел. Он не мог спокойно заниматься своими опытами, пока его терзала неприятная и непонятная болезнь, определенно связанная с инопланетянкой. В конце концов, Каарт решил, что он починит свое сознание сам, - мысленным внушением. А если это не поможет, то он починит и сознание Насты. Уж в чем-чем, а во внушении он силен.
***
И Настя, и Меррель потихоньку оттаивали от ужасов жизни в рабстве. Если бы не внезапно проснувшаяся сексуальная озабоченность Каарта, - то Крепость была бы отличным местом, чтобы если не остаться здесь навсегда, то хотя бы немного перевести дух и насладиться свободой. 
Кроме охоты на садистов, находились и более интересные занятия. Меррель много знала об устройстве Мира, и Настя просто с физическим удовольствием впитывала всю информацию подряд, утоляя информационный голод. Конечно, она поправляла Меррель время от времени, но во многих областях познания Меррель были просто энциклопедическими. 
Еды - непонятной и ужасно неаппетитной, но сытной, - было много, на готовку тратить время и силы было не нужно, и они с огромным удовольствием помогали Вьищу ухаживать за его зверушками.
Особенно Насте полюбился дракон. Она назвала его Драго. Когда она прошла мимо него в первый раз после болезни, дракон начал бешено метаться по всей клетке, чудом не переломав себе крылья. Вьищ рассерженно потребовал отойти от своего любимца, но как только Настя отошла от клетки, дракон поднял крик. Отчаявшись его успокоить, Вьищ позвал Настю обратно. Драго перестал кричать, но начал биться о дверцу, желая ее открыть. Младший нехотя, стреножив дракону ноги, выпустил его из клетки. Дракон, всегда шипевший на Вьища, даже пожирая принесенную им еду, - тут же радостно кинулся к Насте и приник к ней сердцем к сердцу, крепко обняв шеей. Тогда они оба, - и Настя, и Вьищ – долго стояли с открытыми от изумления ртами, вытаращившись друг на друга. С тех пор Драго стал сопровождать ее на прогулках по двору крепости, привязанный за ногу крепкой веревкой к дереву.
 
Теперь перед сном Меррель с Настей подолгу шептались и хихикали, как все юные беззаботные девчонки во всех мирах вселенной. Как все юные и СВОБОДНЫЕ девчонки!
- Слушай, Наста, а ведь если быть немножко поласковее с Каартом, то им можно будет управлять, как выдрессированным конем! На-ле-во! На-пра-во! Тпррррууу! Если ты обнимешь его разочек – другой, то мы сможем жить в крепости и делать все, что захотим!
- Скорее обнимутся две здешние луны, чем я с Каартом! – смеялась Настя. – А если серьезно, Меррель, - продажа самой себя в рабство называется нехорошим словом на любой планете! В рабстве по стечению обстоятельств - ты можешь оставаться свободной, но продав себя – ты низко падаешь навсегда! И уже не подняться!
- Зато мы сможем спокойно жить в крепости, сколько нам будет нужно! Тут безопасно, много еды, и тут мы сможем спасти сотни рабов! Не поверю, что на твоей планете ни одна женщина не вертела мужчиной!
- Ну да, вертела! И не одна! Фактически каждая из них правила государством вместо мужа, с улыбкой величая его: «Мой господин!» Правда, улыбка была не почтительной, а насмешливой. Но это – все равно шлюхство! И больше об этом никогда не говори! – Насте было неприятно даже думать о Каарте, как о возможном сексуальном партнере. И не только из-за перенесенных душевных и физических страданий. 
Например, неграмотный и грубый Гассар - такого омерзения у нее не вызывал. А ученый Каарт, самостоятельно познавший многое из знаний Древних, все равно оставался в ее глазах опасным дикарем, подчиненным животным инстинктам. Когда Каарт увлеченно рассуждал о высоких материях, Настя чувствовала себя в безопасности. Но когда она ловила на себе его тяжелый вожделенный взгляд, то ученый-самоучка пропадал и появлялся омерзительный озабоченный самец. Приходилось все время быть начеку и подбрасывать в топку разума Каарта новые поленья, чтобы ученый появился снова.
Один раз она попыталась выяснить, что у Каарта в голове насчет сексуального насилия, и получила четкий ответ, после которого оставаться в крепости было нельзя. 
- Знаешь, Каарт, высокие материи, по утверждениям ученых с моей планеты, не только откроют новые возможности во всех сферах – от новых информационных технологий до использования черных дыр, как источников энергии. Высокие материи могут вмешиваться в жизненные процессы на клеточном уровне и даже способны изменять гены! – Настя зашла издалека с самой интересующей Старшего темы.
- Ну, изменять гены я умею! Многие зверушки Вьища – это измененные твари Пустоши. Но все измененные на клеточном уровне зверушки - бездушные. Никто из них не урчит и не радуется Младшему, как урчит и радуется дракон - тебе.
- Да-да… А самое главное, Каарт, - что еще к «высоким материям» относятся идеалы, которые выходят за рамки сразу видимой выгоды и удовлетворения. Помнишь, ты говорил Вьищу про такие высшие человеческие ценности, как справедливость, сострадание и добродетель. «Высокие материи» в этом смысле помогают людям ориентироваться в сложных ситуациях, когда свои шкурные интересы и высшие ценности противоречат друг другу. Например, тебе хочется удовлетворить свои сексуальные потребности, и это – естественно. Но при этом должен соблюдаться главный закон: все и всегда должно быть по любви и согласию. Если при утолении твоих желаний будет страдать от твоего насилия другое существо – ты уже не человек, и даже не зверь, а законченный имперец. Имперец навсегда. Понимаешь?