"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Вьищ создал им уютный закуток, - подальше не только от всех клеток, но и от глаз Каарта, - и уже притащил туда сено, воду, еду и даже довольно большое металлическое зеркало в треснутой раме. Он вел себя как ребенок, который тайком приволок в дом найденных щенков и ухаживает за ними, стараясь не привлекать внимания взрослых.
Да так, собственно говоря, и было. Каарт ясно дал понять, что ему тут никто не нужен. Если добытые Настей имперцы еще пригодятся для поисков артефактов, а зверушки Вьища не путаются под ногами, то девчонок Каарт выбросит за шкирку, как котят, - сразу, как только обнаружит в своей крепости.
- Меррель, мы должны быть готовы в любой момент исчезнуть отсюда втроем с девчонкой, потому что Старший запретил нам здесь находиться. Поэтому я не отдам Вьищу ни тук, ни плащ, ни парализатор. Он добрый мальчишка, он простит! И нужно заранее решить, куда нам податься!
Меррель молчала. 
Настя вдруг вспомнила, что Меррель молчала с момента ее похищения из корраля. Черт! Настя много раз спорила с ней о постулате «Нельзя ничего изменить! То, что тебе назначат боги – то с тобой и случится!» Неужели Меррель попросится обратно в сытое рабство? Да, за стенами корраля их ждут страшные опасности везде - и в столице, и в Пустоши, и на Островах. Да, Настя не подготовила безопасного убежища и выкрала Меррель, даже не спросив ее согласия. Но ведь каждое мгновение рабства для свободного человека – чудовищно невыносимо!
- Меррель! – горячо зашептала Настя – Ты мне говорила, что изменить ничего нельзя, но ты же изменила к лучшему жизнь рабов, которые попали к Эдгелю. И ты смогла сохранить себе жизнь, хотя тысячи женщин на твоем месте погибли бы в муках, – да они и погибают! На моей Земле тоже до сих пор совершаются страшные преступления. И рабство на моей планете есть, и садисты, и насильники, и убийцы, и людоеды, – это правда, но все это считается тяжелыми злодеяниями и за них во всех странах сурово наказывают. А в этом мире страшные преступления – норма, за них не осуждают, а уважают! Здесь законным считается право мужчины и на надругательство над ребенком, и на зверское глумление над каждой женщиной, которую он сможет себе добыть. А если и наказывают, то только за то, что один садист украл или сломал живую игрушку у другого. Это - паскудный мир, и мы с тобой можем его изменить!
Меррель молчала.
- Я в любой момент верну тебя в этот дивный мир, если захочешь, только скажи, - угрюмо заключила Настя и устало закрыла глаза. Нужно хорошенько выспаться, завтра опять будет трудный день.
***
С нежностью посмотрев на прекрасное лицо Насты, Меррель тоже закрыла глаза, заставив себя мгновенно уснуть и проснуться ровно через четыре часа. Она и это умела делать – за десять лет в Храме ее много чему научили. 
Ровно через четыре часа она проснулась, чтобы решить, как жить дальше. 
Когда Меррель в первый раз увидела Насту, ее поразили не только ошеломляющая красота и огромный рост рабыни. Главное, что сразу бросалось в глаза - Наста была свободной с самого своего рождения. И это сквозило из каждого ее движения, каждого жеста, каждого поворота головы. Ни в надменных аристократках, ни в «свободных» забитых крестьянках не было ни капли этой потрясающей свободы.
Наста была светла, целомудренна и свободна настолько, что Меррель ей позавидовала. В свои неполные шестнадцать лет Меррель за годы в рабстве выгорела дотла. А покончить с собой она не могла, чтобы не потерять всю накопленную карму, и в следующей жизни не жить еще хуже. Хотя куда уж ужасней!
До появления Насты она строго следовала Учению: страдания очищают душу и прибавляют Кармы, и чем больше Меррель страдает, тем лучше будет ее посмертие. 
Она много раз думала о том, что хотя конца ее мучениям не предвидится, зато она сыта, хорошо одета и на особом положении у хозяина. А что хозяин использует ее тело, как ему заблагорассудится, так разве мужья не используют своих жен так, как им хочется? Многим свободным женщинам в замужестве приходится гораздо хуже, чем ей в рабстве. 
 
У нее хоть есть стержень жизни, – она адепт бога Согдума, духовного учителя человечества. Пусть она не имеет сейчас возможности проповедовать его идеи, как положено монахине Храма, но зато она изо всех сил борется со Злом непротивлением Злу. Потому что это единственный способ борьбы со Злом. «Когда Злу не с кем будет бороться, оно исчезнет и станет Добром», - говорят Скрижали Согдума.
Значит, согласно Учению Согдума, она должна вернуться к хозяину и продолжить страдать.
С другой стороны, Согдум учит, что ничего в жизни человека не происходит просто так. Всему есть свое назначение, и на этом держится Мир. Если Наста пришла и вырвала Меррель из рабства, - значит, так угодно Богам.
А еще Боги сказали, что все люди равны. Чья это мерзкая идея, что одни люди могут владеть другими людьми? Скорее всего – Отца Лжи и Темноты. А Наста - против рабства. 
Решено, она остается с Настой. Остается до конца, - каким бы скорым и страшным он не был.
Теперь нужно подумать, где им можно выжить.
Можно было бы попробовать бежать в другие империи, но там на них быстро наденут рабские ошейники, не дав и пары дней пожить свободными. Старые хозяева их разыщут, или захотят приобрести новые, - какая разница? Наста очень сильная и высокая, но разве она выстоит против нескольких мужчин сразу?
Остается только ее родной храм, но имеет ли она право привести туда чужачку? Рассказать кому-нибудь о храме Согдума – значило подвергнуть святилище опасности разграбления и поругания, это вбивают адептам с пеленок. 
Нужно еще раз спросить себя: Наста – это свет или тьма? Конечно, Наста излучает свет! Решено, она приведет Насту в храм! И если светлым Богам угодно, то они с Настой и спасенной девочкой спасутся сами и помогут спастись другим.
Со стороны клеток с имперцами послышались глухие удары и стенания. Меррель поднялась и покралась посмотреть, что там происходит.
Стенал и бился головой о клетку ее хозяин Эдгель, первым очнувшийся среди заключенных. Он не знал, где он и как тут очутился, но сразу понял, что его либо продадут в рабство, - либо уже продали. Или его – сожрут! Оу-о-оу!!! Оу-о-оуу!.. И вдруг он увидел свою Меррель. Она была в рабском ошейнике, но она свободно передвигалась и могла ему помочь! Конечно, она ему поможет! Ведь он столько хорошего для нее сделал!
- Меррель, скорее отопри мою клетку! Ведь я столько для тебя сделал! Я так любил всегда тебя, так всегда баловал! Помоги мне бежать, и будешь опять жить в достатке и благоденствии, как раньше!
- Как раньше! – откликнулась эхом Меррель.
- Да, как раньше! Согласись, ведь ты и правда жила очень хорошо. Никто тебя не трахал, кроме меня, никто тебя не бил, кроме меня! Вспомни, как славно ты жила! 
- Я помню! – отозвалась Меррель. – Меня поймали в десять лет, и пять лет использовали как шлюшку, не имеющую права на отказ. Я помню, как меня заботливо лечили каждый раз, когда рвали все внутренности в клочья. Я помню, сколько раз меня грозились отдать в бордель или убить под пьяную руку! И я помню, что я, - образованная и умная женщина, - была игрушкой для озабоченного животного. Я хочу, чтобы и ты прочувствовал такую же любовь и заботу на своей шкуре!
Эдгель разразился грязными ругательствами и угрозами.
- Что же ты бранишься? Я просто пожелала тебе пожить так же славно, как жила я!
Меррель накрыло новой волной брани.
- И если я сейчас же не помогу тебе, ты порвешь мне зад! – с улыбкой закончила его гневную тираду Меррель. 
Под куполом послышались тяжелые гулкие шаги. Меррель заметалась и забралась в пустую клетку, притворив за собой дверцу. Лиловый гигант окинул взглядом набитые имперцами клетки, вытащил единственную имперку в ошейнике, накрылся плащом и исчез.
***
Сирус висел на черном дереве уже несколько дней. Корни дерева опутали его ноги и подняли к кроне, а ветви кроны спеленали тело так туго, что кинжал выпал из руки и валялся прямо под ним, в центре черного выжженного круга на земле.