"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
— Возьми, поглубже. Если сделаешь больно — я тебя убью.
Хорошо, что он это сказал. Настя вздохнула, аккуратно взяла мужчину за мягкий, упругий мешочек правой рукой, а левой заправила его член себе в рот. — как можно глубже. А потом сжала челюсти и вонзив ногти в нежную кожу, со всей силы рванула мошонку!
Ее сильная, тренированная рука с острыми ногтями, которые поддерживал в чистоте и порядке личный цирюльник Сируса практически оторвала ему яички — прежде, чем импульс ошейника парализовал ее мышцы. Она сделала все так, чтобы когда ее парализует, рука Насти продолжала давить вниз, и это получилось. Фактически она кастрировала мужчину и порвала сосуды, обеспечивающие снабжение гениталий. Настя читала, что в паху сходятся крупные сосуды, наполняющие член кровью и заставляющие его подниматься. Теперь она их разорвала, и кровотечение было таким сильным, что кровь текла буквально ручьем.
А еще — когда ошейник парализовал мышцы Насти, челюсти ее были сжаты так, что острые белые зубы если и не перекусили тело члена насовсем, то наглухо его сжали, и после парализации так и остались на месте не имея возможности разжаться и освободить свою добычу.
Сирус завопил во всю глотку, испытывая невероятную, нестерпимую боль — мало что сравнится с болью от ушибленных гениталий, а если их так вообще оторвать… Он потерял сознание и свалился на пол, а Настя лежала у него между ног в луже крови, и когда в комнату вбежали охранники Сируса, дежурившие за дверями спальни, они вначале не могли понять — что собственно тут произошло. А когда разобрались — так и не смогли освободить хозяина из живого капкана рабыни.
Послали за магами. Прибежали сразу двое — оба лекари, и стали колдовать над поверженным господином. И первое, что сделали — остановили кровь. А больше ничего сделать не смогли. Ибо раскрыть рот Насти мог только сам хозяин рабыни — ошейник подчинялся только ему, и никто не мог отменить поданную им команду. А хозяин лежал без сознания.
Настя тем временем уже потеряла сознание от боли, потому что кроме парализации, угасающее сознание Сируса подало болевой импульс, и боль была такой интенсивности, что мозг Насти предпочел отключить своего хозяина и ввести его в спасительное беспамятство.
Сируса на всякий случай погрузили в сон, и стали решать — что же дальше делать, как освободить его член из зубов проклятой девки. Первое предложение было (от охранников) — отрезать ей башку, разрезать челюстные мышцы и сухожилия, и наконец-то достать драгоценный предмет. От этой идеи с отказались, так как никто не захотел быть тем человеком, который отрежет голову рабыне, купленной за семьдесят тысяч золотых. Пусть сам хозяин делает с ней что угодно — это его право. А оказаться с бассейне со злобными рыбами за то, что испортил его рабыню — пусть кто-то другой будет этим идиотом.
Тогда остался один способ — член Сируса уже практически не существовал, так что если его отрезать, оставив в зубах рабыни ее добычу, то ничего страшного не случится: член ему отрастят примерно за сутки, как и все остальное, приличествующее нормальному здоровому органу. Для того есть два сильных мага, специальные снадобья, ускоряющие процесс, и…никаких проблем вообще не будет. Станет как новенький, или даже еще лучше. Ну а девка пусть валяется в параличе — подохнет она, или нет, это уже дело богов. Если выдержит сутки этой боли — значит проживет до тех пор, пока хозяин ее не казнит. Или пока не продаст кому-нибудь еще. Все согласились, что теперь если кто-нибудь и засунет ей в рот свой член, то лишь под угрозой страшной расправы, ибо от этой проклятой волчицы можно ожидать чего угодно. Не девка, а какой-то безумный зверь.
Так и оставили ее валяться в луже крови, с отрезанным членом, зажатым у нее в зубах.
Господина вылечили за двое суток, и все это время ему пришлось лежать без сознания, иначе бы он не выдержал процедуры по отращиванию своего хозяйства. А когда он очнулся, и ему рассказали о том, что произошло — вначале велел казнить всех, кто был хоть как-то причастен к этой истории, начиная с охранников, которые не уберегли его от нападения, и заканчивая магами, которые не смогли освободить его член из зубов мерзкой рабыни.
Но потом сменил гнев на милость, и заявил, что если хоть кто-то из них скажет где-то хоть полслова о том, что рабыня откусила ему член, он не просто их убьет, страшно убьет, он еще и уничтожит всю их родню, всех друзей, даже всех животных, которые живут в их домах. И все поклялись, что никому не скажут ни слова.
А потом Сирус пошел к мятежной рабыне, и был уверен, что она уже мертва. А когда обнаружил, что Настя еще дышит, снял паралич, и приказал поднять ее на столб для казни нерадивых рабов. Столб стоял на обычном месте для наказаний, и пустовал довольно-таки редко. На него, на высоту двух ростов, на перекладину — ставили наказуемого, связав его руки за столбом, за спиной, и так он стоял несколько часов, или несколько суток — в зависимости от того, что хотел сделать хозяин, убить нерадивого слугу, или всего лишь слегка наказать.
Вечером Настю снимали со столба, приходил маг-лекарь, и ее страшные ожоги, открывающие живое мясо, снова зарастали. Опухшие синие руки становились как прежде здоровыми и красивыми, но каждое утро все повторялось — столб, перекладина, палящее солнце и жужжащие, мерзкие мухи, которые откладывали яйца ей в раны и кусали, топтали лапками и пили кровь, капающию из глубоких ран. Ее время от времени секли кнутом, и полосы от кнута исчеркали все ее обнаженное тело.
Сирус иногда приходил, становился возле Насти, превратившейся в кусок окровавленного мяса, и тихо, почти неслышно спрашивал:
— Стоило оно того?
А как-то раз, через неделю после начала пыток, сказал, без злобы и и жалости, скучно и обыденно:
— Ты будешь умирать каждый день. И каждую ночь будешь ждать и бояться того, что случится с тобой на следующий день. И я не дам тебе умереть. Ты должна страдать, и будешь страдать столько, сколько я захочу. И даже с ума сойти ты не сможешь — и это я тебе не позволю. И когда ты сломаешься окончательно, и попросишь меня овладеть тобой так, как я хочу, и сколько я хочу — я подумаю, то ли тебе позволить это делать, то ли тебя наконец убить окончательно. И смерть тебе будет наградой, а ее еще нужно заслужить.
И он был прав. Настя мечтала о смерти, мечтала о том, чтобы все закончилось поскорее, но не могла этого сделать. Она даже разбить себе голову о стену не могла — с ней рядом всегда находились два охранника, следящих за тем, чтобы Настя с собой ничего не сделала.
Дни шли за днями, но Настя не умирала, и не сходила с ума. Ее сильный организм и железная воля, которая таилась в теле домашней девочки, не сдавались и не позволяли ей умереть на столбе. Она не могла себе позволить умереть без того, чтобы отомстить этому подонку. Жаль, что у нее не вышло его убить, или хотя бы безвозвратно искалечить. Но пока она жива и в разуме — все еще может измениться. В конце концов, ему когда-то должно надоесть это представление, и он сделает какой-то новый шаг. И вряд ли убьет Настю — ведь он вывалил за нее огромные деньги, а все богачи патологически жадны, Настя это знала точно. Так что помучив ее и не сломав, скорее всего он продаст ее кому-нибудь другому. Например — выставив на тот же аукцион. И тогда…она сделает все, чтобы сюда вернуться. И отрезать ему башку.
Глава 11
Сирус подошел и встал так, чтобы до него нельзя было доплюнуть. Эта мерзавка в первый же день умудрилась попасть ему в лицо, да так, что залепила кровавой слюной левый глаз. После этого наученный горьким опытом Сирус вставал сбоку от столба, чтобы трудно было попасть. Она еще не раз пыталась доплюнуть до мучителя, но мужчина был настороже, да и девка сильно ослабла после стольких дней на столбе.
Но все еще жила. Сирус, конечно, был наготове, всегда в пределах доступности находился лекарь, чтобы запустить ее сердце, и охранник следил — жива Наста, или нет, но…ее смерти ни разу еще не случилось. Из чего Сирус сделал вывод, что все женщины живучи, как три демона Ада вместе взятые, особенно если эта женщина из другого мира.