Заложник (СИ)

Но заметным! Отчётливым! Я не мог ошибиться. Я его видел.
И даже успел испугаться, что это, что бы оно ни было, сейчас как-то активно на такое моё нападение отреагирует: взорвётся там, выплюнет что-то из себя, разрастаться начнёт, схлопнется или ещё что… Но минута шла за минутой, а ничего так и не происходило. Плёнка оставалась всё такой же ровной и… обыкновенной. Как та же паутина, что колебалась на лёгком сквознячке в углу соседнего прохода.
  
Ничего не происходило. Вообще.
Осмелев, я «щёлкнул» ещё пару разиков. С совершенно прежним результатом. После чего, пожал плечами, поставил фанерный лист на место и ушёл из подвала заниматься своими обычными повседневными делами дальше.
* * *
Утром, в Академии состоялась уже официальная большая церемония приветствия новоприбывших студентов. С большим общим построением, с музыкой, с торжественными речами, с распределением по группам…
Потом небольшой перерыв в несколько часов на то, чтобы все успели подготовиться, и вечером небольшой (относительно недавнего Императорского Бала) бал с фуршетом в залах первого этажа административного здания — возможность всем начать знакомство в неформальной уже обстановке.
Мне хорошо — я мальчик. Точнее, юноша, но не суть. Мне на таком мероприятии было вполне прилично появиться и просто в форме, которой в моих вещах оказалось аж три комплекта. Достаточно было достать новый, снять с него специальный чехол, отгладить, надеть, повесить на пояс меч или кинжал, и можно идти.
Девочкам и дамам в этом плане было значительно труднее: им нужны уже платья. Которые из ниоткуда в новом городе, в чужой стране не достанешь! Их заранее готовить и с собой везти надо.
Ну, они эту проблему решили. Подозреваю, что о готовящемся по приезду бале, наши дамы знали заранее. И даже помню, что, кажется, в самом первом инструктаже, том ещё, который со мной Булгаков в своём кабинете проводил, что-то об этом мероприятии сказано было. Только я тогда этому особого значения не придал — другими проблемами голова была забита. Я о «завтра» в то время вовсе не задумывался, так как до «завтра» ещё требовалось как-то дожить. И любые проблемы этого гипотетически возможного «завтра» меркли перед конкретикой перспективы смерти уже «сегодня». Что там какой-то будущий бал в сравнении с поджидающим меня вечером вражеским Грандом или Имперским ликвидатором⁈
Однако, как это ни странно, «завтра» всё-таки наступило. И очень предупредительно со стороны организаторов, что они дали нам, прибывшим в другую страну, ещё почти сутки на то, чтобы отдохнуть, оправиться от дороги, привести себя в порядок и подготовить всё, что требовало подготовки к этому мероприятию.
Я… потратил это время тоже не без пользы. Про костюм уже говорил — он не стал проблемой, и много времени не отнял. И был не главным, на что я направлял своё внимание — я творил!
Делал ожерелье для Мари. Я ведь обещал ей. А к обещаниям своим отношусь очень серьёзно и трепетно. Обещал — выполни. Не «во что бы то ни стало», конечно. Подобное — это уже перебор, глупость и Обсессивно компульсивное расстройство, то есть — серьёзное психическое заболевание. Всё ж, ты должен быть хозяином своему слову, а не оно хозяином тебе. Но, всё равно — очень серьёзно. Поэтому, стараюсь обещать что-то и кому-то как можно реже. А, если уж обещал — выполнять.
Ожерелье обещал. И вот, не откладывая в долгий ящик, теперь его делал. Благо, и повод вполне достойный — бал.
Золото в моих вещах из Петрограда тоже приехало. Кто-то старательный и исполнительный потрудился собрать его и упаковать в отдельный чемодан, вместе со всей специальной химической посудой, реактивами и материалами, беспечно брошенными мной в комнате Лицейского общежития. Так что, даже с этим проблемы не возникло. Не пришлось по городу бегать, разыскивая ломбарды, ювелирки и скупки.
Честно говоря, и сама мысль о том, что можно выполнить своё обещание уже сейчас, возникла у меня именно тогда, когда я наткнулся на этот вот чемодан с приборами и материалами. Просто, отложил на утро — не стал на ночь глядя затеваться.
Благо, я уже примерно представлял, что именно хочу сотворить в результате: никаких драконов, единорогов или грифонов — бабочка. Простая бабочка. Специально даже по Всесети полазал, проверяя, нет ли у этого символа каких-то особенных специфических значений. Не нашёл. Везде писали примерно одно и то же: символ любви, чистоты, воскрешения, вечной жизни, счастья, преображения, вечной любви, благополучия. Никаких тебе «Императорских Властей» или прочего непотребства. Спокойный, красивый образ.
Вот бабочку я и лепил. Из золота, серебра, с головкой-бриллиантиком (благо карандашных грифелей на это не жалко), с тонкими усиками, тонкими, почти невесомыми крылышками, с крепкими лапками из легированной «медицинской стали», с каркасом крыльев из того же материала.
В результате, получилось, что бабочка на цепочке не висит, как тот же Дракончик — как на ошейнике, а как бы, сверху, передохнуть на неё лапками села. И вот-вот готова взлететь, свой свободный полёт продолжить. Крупное, кстати, насекомое! Сантиметров в семь-восемь размах крыльев вышел.
Даже самому понравилось то, что в результате у меня получилось.
Самое главное, что в чемодане ещё и запасные коробочки, оставшиеся от прошлого раза, нашлись, не потерялись — не пришлось с поиском новых заморачиваться. Ведь важена же не только сама конфетка, но и обёртка её! Именно яркость фантика придаёт конфетке львиную долю её шарма и ценности… или отнимает.
В общем, к установленному времени, к балу я был готов!
* * *
 Глава 39 
* * *
Мари… дулась. С самого момента посадки нашего самолёта, точнее, нашей высадки из него. С того, в который Княжна Ирина упомянула кольцо на пальце Алины Милютиной.
Мари дулась. Показательно меня игнорировала. Не отвечала на вопросы. Не принимала руки, когда я, проявляя вежливость, её ей протягивал, чтобы помочь выйти из машины. Вообще, старалась всячески делать вид, что меня вовсе не существует. При этом, опять же, преувеличенно и показательно весело общалась со всеми остальными. Со всеми, кроме меня. В особенности с теми, с кем пытался общаться я, старательно перетягивая их внимание на себя.
Детское, неумное поведение. В особенности оно неумно в её ситуации. В той, где она — моя ОФИЦИАЛЬНАЯ невеста. Будущая ПЕРВАЯ жена. Одобренная и согласованная самим Императором.
И здесь, в Германии, она именно в качестве моей официальной невесты, а не в качестве особенно преуспевающей Лицеистки. Успехи её в обучении и Овладении Даром, прямо сказать, были довольно средними. Не сказать, что их вообще не было, но и к блестящим их тоже не отнесёшь. Одна сдача Экзамена на Ранг Гридня уже о многом говорит. Точнее НЕ сдача этого Экзамена. Кажется, уже третья по счёту. Девочку в Ранге Юнак — никак не определишь в «лучшие». Те начинались от Ранга Гридня и выше. Достаточно вспомнить того же Захара Перевертова, который уже — Вой.
Ведь даже при всём её желании, она никак не смогла бы избавиться от моего общества здесь. Как бы ни старалась. В частности, на церемонии торжественного открытия — её место было рядом со мной. И после церемонии — именно мне принадлежала «честь» сопровождать её до здания её общежития. И на вечернем балу — тоже от меня никуда не деться! Хоть обвздыхайся, хоть обигнорируйся, а условности приличия соблюдать придётся.
Был только один надёжный способ избавиться от моего общества: официальный разрыв нашей с ней помолвки. Вот только, она на это не пойдёт точно — кишка у неё для этого тонка. Духа у неё не хватит: пойти против воли своего отца и воли Императора, эту помолвку не только одобрившего, но и требовавшего!
А вот я, как раз… разорвать могу. Мне и духу хватит, и толщины кишок. Особенно в нынешней сложившейся обстановке со всеми этими Грандами, Приказами и Ученичеством у прошлой Императрицы. Могу… Говорить, правда, в слух, пока этого не собираюсь. Достаточно уже и того, что я ей об этом в Лицейской столовой ранее говорил. К чему повторяться?