Заложник (СИ)

Не разворотило. И ствол, и пистолет выдержали — Артефакт всё-таки, не хухры-мухры!
И скорость полёта пули оказалась удовлетворительной. Не отличной, но удовлетворительной. Пуля смогла проникнуть примерно так же глубоко, как и стандартная, выпущенная из старого, ныне почившего пистолета. Что означало, что её импульс, минимум, утроился.
Но, честно говоря, формфактор «Лебедева» и калибр его боеприпасов меня уже начинал раздражать. Он меня ограничивал. Не позволял наращивать мощность дальше. То, чего я добился уже — это был предел. А увеличивать калибр или длину патрона самому, вот так вот с ходу, без предварительных расчётов и изменения чертежей — не вариант. Глупость это самая натуральная.
  
На эту «итерацию» решил уж ничего не менять, пойти с тем, что есть, «пробудив» подготовленные патроны и провести «полевые испытания». Посмотреть, насколько вообще эффективна сама идея. Можно ли вообще, в принципе, достаточно сильно ранить Гранда Артефактной пулей из вольфрама? Или же без гафния тут делать совершенно нечего… Если так, то придётся или самолёты ломать, или… бежать и прятаться.
Снова снег. Снова ночь. Снова лавочка. Снова слипающиеся глаза («пробуждение» — штука тяжёлая и выматывающая. Именно поэтому я старался свести их количество к минимуму). Снова телефон в руке. Снова шахматы. Снова игра… с тем же самым, блин, противником!
Я не знаю, как так получилось. Это ведь даже в теории почти невозможно. Вероятность наступления такого события — это девять в минус какой-то там степени процента. Вероятность того, что я нажму на поиск свободного игрока в точно ту же самую секунду, что и «вчера»… Но ведь произошло же! Невероятно, но факт.
И снова эта огненная падла прилетел ровно в тот момент, когда всё стало, наконец, интересно, когда и я, и мой партнёр полностью повторили все свои «вчерашние» ходы, получив точно ту же позицию. Пара движений буквально осталось до кульминации, до того: он меня, или я его!
Гранд прилетел. Опустился на землю в пяти метрах от меня.
Я посмотрел на него. Чуть отвёл в сторону левую руку с зажатым в ней смартфоном и выстрелил с правой из заранее приготовленного пистолета…
Бах, Бах, Бах, шшш…
«Пробуждённых» пуль в магазине было только две. Остальные были такими же вольфрамовыми, но не Артефактными. Я не стал на них тратить силы, решив полностью сосредоточиться на первых двух. Я выжал себя практически досуха. Почти переступил за тот предел, за которым потеря сознания и кома. Поэтому и слипались теперь мои глаза, а в теле чувствовалась противная слабость.
Я выстрелил трижды.
И первые две пули попали в цель. В грудь Гранда.
Лучше бы, конечно, было стрелять сразу в голову — это было бы смертельнее. Точнее, привело бы к смерти быстрее. При самой большой удаче — мгновенно. Но! Изменение траектории в момент прохождения «покрова». Оно было. И я не знал заранее, насколько оно велико, поэтому бил в корпус. Бил на уровне пояса. Попал в грудь.
Две пули пробили тело. Третья, как и ожидалось, испарилась, не сумев преодолеть огненного барьера.
Две пули в грудь. Но ни одной точно в сердце.
Возможно, попадания и были смертельными, но Гранда они не остановили. Гранд ударил в меня струёй пламени.
Правда, ранения на нём, всё же, сказались: я почти успел увернуться. «Почти», это значит, что мгновенно испепелён оказался я не весь, а только правая моя половина вместе с, итак, ставшим уже бесполезным пистолетом.
Я остался без руки, без части плеча, с обожжённым боком и бе оружия напротив шатающегося, держащегося за грудь, но всё ещё живого Гранда Огня, снова наводящего на меня руку.
Что мне оставалось делать? Только умирать. Но умирать с улыбкой — ведь эксперимент показал эффективность метода! И в следующую «итерацию» я этого быка уже точно завалю!
Но умирать без сопротивления? Даже не попытавшись довести до конца уже почти сделанное дело?
И я сделал первое, что пришло мне в голову: поднял левую руку с пальцами, расставленными «пистолетиком» и «выстрелил» в Гранда. В глаз. Сначала, в левый, потом в правый. И «контрольный» — в лоб.
Три тихих лязга-щелчка, и три дырки сквозных дырки в голове Гранда…
Ещё секунда, и тело Гранда завалилось на асфальт спиной вперёд, практически плашмя. Гранд был мёртв. Я победил…
* * *
 Глава 29 
* * *
Белые стены. Белые двери. Приглушённый свет. Мигающие огоньки на разных медицинских приборах, мерное пиканье в такт с ударами сердца. Капельницы. Прибор искусственной вентиляции лёгких. Обожжённое бессознательное тело, аккуратно накрытое простыночкой, подвёрнутой так, чтобы не касаться и не закрывать страшную рану почти на треть всего тела — огромный уродливый ожёг на месте правой руки, правого плеча, оголённых и обугленных рёбер. Даже часть лица и шеи не избежали участи быть задетыми и обезображенными. Треть тела… и пациент ещё жив. Удивительно! Удивительные существа — эти Одарённые. Особенно, достигшие настолько высоких Рангов, как Ратник… или, правильнее того, кто здесь сейчас лежит на больничной кушетке, Витязем? Ведь он же, один на один, в прямом ближнем бою завалил Гранда Огня! Что ранее, считалось невозможным.
Причём, того Гранда опознавали исключительно по тесту ДНК оставшихся тканей. Ведь, если у этого, кхм… Ратника, отсутствовала только треть тела, то у Гранда Огня осталось меньше половины: ноги, таз и часть живота с пупком. Всего, что выше пупка, просто не было. Разъело и растворило чем-то очень похожим на кислоту, но гораздо более агрессивным и… «всеядным», что ли? Как лучше подобрать слово, если это что-то растворило и мягкие ткани, и кости, и одежду, и защищённый навороченный телефон, и металлические части одежды? И частично асфальт тротуара под остатком тела.
Прибывшие на вызов медики из бригады скорой помощи, на что уж опытные люди, всякого повидавшие, а к ногам этим, отдельно лежащим и ещё слегка пузырящимся в месте контакта с пусть будет «кислотой», подойти даже близко не решились. Да и к юноше с ожогами приближались весьма опасливо. Хотя, может быть, потому что они были опытны и многое повидали, поэтому так и делали? Знали, насколько могут быть опасными последствия разборок Одарённых?
Вызвали специальную бригаду, из специальной больницы. Вместе с группой из Имперской «охранки», которым теперь предстояло разбираться во всём случившемся.
Кстати, на место происшествия, после прибытия и работы «охранки», даже лично Император приезжал — своими собственными глазами смотрел на останки Гранда. Не один приезжал, а вместе с представителями посольства ЮАИ, которые пробы ДНК с трупа брали — на слово не поверили, что это именно Хавьера Осирио ноги, а не какого-нибудь подставного бродяги: с Русского Императора станется и такой фортель закрутить.
Юноша, кстати, до прибытия на место Императора, с места происшествия эвакуирован не был — помощь ему оказывалась прямо там. Хотя? Какая именно помощь, если, не смотря на все свои столь страшные повреждения, он был стабилен: сердце билось, дыхание, хоть и очень слабое, но было, остальные органы работали, даже кровотечения не было, так как тот жар, что нанёс рану, спёк и закупорил все крупные и мелкие сосуды на срезе. Так что, с эвакуацией можно было и не спешить.
Князь Долгорукий, Пётр Андреевич, отец раненного юноши, прибыл уже непосредственно в больницу, в палату, когда назначенный лечащий врач разрешил посещение.
Князь Долгорукий молчал. Он молча выслушал доклад врача о состоянии пациента. Потом долго молча стоял у кровати. И даже какое-то время молча гладил юношу по уцелевшим коротким волосам, когда остался с ним в палате один.
Потом ушёл. Больше посетителей не было. Тех, кто бы в палату заходил. А так — в больницу прибывали и из Лицея люди, осведомлялись о состоянии пациента. Конкретно: Директор Лицея лично, Начальник курса и Куратор группы, к которой был приписан этот юноша. Через тонкую неплотно прикрытую дверь палаты было слышно, как они общались с доктором. Поговорили и ушли. А юноша остался в палате один. Только он и мерно попискивающие и помигивающие приборы. И мерно поднимающаяся и опускающаяся часть аппарата искусственной вентиляции лёгких — аппарат поставили, так как, в какой-то момент, уже в самой больнице, дыхание юноши настолько ослабло, что почти полностью пропало. Врач принял решение о применении аппарата — перестраховался.