Ты волшебник, Гарри! (СИ)

А тут как бы подпирала вторая проблема, о которой я не задумывался, пока мои таракашки не начали «ломаться».
Я понял это, когда часть таракашек просто перестала выполнять мои команды. Я сначала думал, что дело в силе, и она кончилась. Естественно, по логике вещей процесс «поднятия» некротаракашек нужно повторить, но увы. Это не дало результата. После моих изысканий с помощью маминого ножа для овощей и доски для хлеба я понял суть проблемы.
Таракашки... разлагались.
Суть в том, что в брюшке у них все гнило, но брюшко для функционирования было не обязательно. Живые таракашки могли бегать без него. Не так быстро, неуклюже, но могли. Но гнила и остальные части тела. А скелет у таракана на секундочку из хитина и составляет большую часть тела. Итог — скелет я почему-то поднять не могу, а вот тело внутри выгневает. Результат — мои таракашки живут, пока не сгнили их мышцы и нервный узел в тельце. А это не больше недели.
Еще одна проблема в самом строении таракана. Они мёртвые, и хитин на них не растёт. Нет обновления тканей, поэтому спустя три-четыре дня постоянной беготни у них просто напросто стриаются лапки. Несколько раз отправленные за добычей тараканы возвращались через несколько дней с обрубками лапок, стертыми почти до брюшка.
Надеюсь, вы понимаете всю суть проблем, с которыми я столкнулся и глубиной моего... кхэм... Увлечения моей силой.
Да, я понимаю, что со стороны выглядит это странно. Но и вы меня поймите. Читать про прекрасных рыцарей и принцесс я никогда не любил. А вот маги... маги это было для меня что-то особенное. Что-то загадочное и самое главное могущественное и интересное. А тут... такой шанс...
И звезды.
Я не знаю, что означает золотая звезда, но... Каждый день, медитируя, упражняясь с таракашками, добиваясь очередного успеха и ощущая возрастающую мощь, я все время замечал их. Пятиконечную звезду, от отблеска солнца, девчонку в парке с золотистой звездочкой на рюкзаке, собаку бегающую с резиновой игрушкой в пасти в виде желтой звездочки... И это давало мне сил и уверенность, что я все делаю не зря.
Шли дни, недели и месяцы.
Я упивался своим маленьким, по сути никчемным, но всё-таки могуществом. Смешно, не правда ли? Я тёмный властелин некротаракашек!
Они бегают вокруг меня, выполняют команды.
Не знаю, почему мне было так весело, но я развлекался как мог. Они устраивали шествия с ровно наломаными соломинками из гербария, которых я запас заранее. Они плавали на лодочке с парусом из листика и строили из себя пиратов. Бродили по лабиринту, который я построил из конструктора, который напрочь раньше игнорировал.
Возможно это было ребячество, и на меня действовал тот факт, что я в детском теле. Да, мой мозг все еще нуждался в играх и детских забавах. И нет, это не у меня детство в заднице заиграло.
И что с того, что я спалился?
Ладно. Кого я обманываю?
Это было чертовски весело...
* * *
— Лариса Дмитриевна, — произнёс мужчина в дорогом костюме и протянул женщине пачку документов. — Это нужно переделать.
Та взяла в руки документы и недоумевающе подняла взгляд на начальника.
— Но это же квартальный отчет... Мы же его уже сдали.
— Я отозвал отчет. Появились неучтённые... расходы.
— Снабженцы опять напортачили? — нахмурилась женщина.
— Можно и так выразиться, — кивнул мужчина и взглянул на часы. — В налоговой я договорился, что исправленный отчет мы отправим завтра до обеда.
— Семен Константинович, — обречено протянула женщина. — Но я же тут одна. Филипенко в декрете с этой недели, а Суворова вообще в запое.
— Лариса Дмитриевна, — вздохнул мужчина. — Я все понимаю, но и вы меня поймите. Отчет нужен завтра.
— Три часа дня, Семен Константинович, я же не успею!
— Оплатим как сверхурочные.
— Да мне тут работы до утра, — взмолилась женщина. — Как я это все успею?
— Лариса Дмитриевна. С меня премия. Надо до утра? Делайте до утра.
— Так дом культуры в девять закрывается...
— Подойдете к Павлову. Скажите, я распорядился. Он выдаст ППК домой, и все настроит. Главное, чтобы отчет был завтра и никак не позже.
 
* * *
— Пе-е-е-еть? — протянула Лариса, заглянув в кабинет местного системного администратора и управленца всем «железом» дома культуры.
Из-за большого мигающего прямоугольника высунулась лохматая голова худощавого парня.
— Пароль на базе один, два, три, четыре, пять и пароль маленькими буквами, — буркнул он и снова погрузился в свой навороченный голографический монитор.
— Петь, я уже запомнила, — недовольно буркнула Лариса. — Меня к тебе главный послал. Мне ППК домой нужен. Ночью работать дома придётся.
Парень выглянул с нахмуренной физиономией и задумчиво уставился на девушку.
— Откуда у нас ППК?
— Я не знаю. Он сказал к тебе подойти, сказать, что он дал добро.
Парень вздохнул и, поджав губы, взглянул на стеллаж с разным барахлом.
— Сейчас что-нибудь придумаем, — буркнул он и, поднявшись, отправился к стеллажу, где тут же начал кипучую деятельность. — Так... тут у нас мать отрыгнуло... Тут у нас слэш память кривая... Хэм... А это у нас откуда? Ну, да похрен... О! Смотри ка... откуда у нас кремниевые процессоры? Надо будет в музей Кольке сдать...
Набрав запчастей, он выгрузил их себе на стол, он обернулся и нашёл взглядом небольшую черную стальную коробку.
— Так... корпус с сенсорами есть...
Парень подхватил подмеченную коробку и быстро не церемонясь вытряхнул из неё всё оборудование, начав в него монтировать всё, что нашёл на стеллажах.
— Не обессудь, но корпус будет от галопроигрывателя. Выглядит не ахти, но тебе не понты нарезать, а работать, — пробубнил он, не обращая внимание на то, что женщина уселась рядом на стол и с интересом наблюдала за его манипуляциями. — Сенсоры тут хорошие, а вот внутрянка — дерьмо паленое. Можешь считать меня расистом, но я искренне уверен: неграм заводы ставить было ошибкой. Нихрена сделать нормально не могут.
— Африкан технолоджи ценником берут, — вздохнула Лариса. — Пока технологии отточат, пока на серьёзный рынок выйдут. Это дело не быстрое. Поэтому делают пока что могут. Главное — дешёво.
— Угу. Дешево, сердито. Как раз для нас, — вздохнул парень. — Я тебе сюда по максимуму воткну, конечно, но ты должна понимать, тут процессор фотонный. Понимаешь?
Женщина растерянно улыбнулась. Взглянув на неё, Пётр тяжело вздохнул.
— Тормозить будет жутко на серьёзных программах. Базы потянет, конечно, да и нашу административку тоже, но не вздумай на нём играть. Ладно? Он процессор сразу отрыгнет.
— Что сделает?
— Сломается, — вздохнул парень и добавил: — И галофильмы тоже не стоит пробовать. Так, на всякий случай. Да, основной архив я тебе с машины Суворовой поставлю.
— Почему?
— У нее реактор отрыгнуло... сломался, в общем, — буркнул парень и оглядел результат своей скоростной сборки рабочей машины. — Так, систему переустанавливать не надо и программы заливать.
— Так у нас же все запаролено, — смутилась женщина.
Петр выразительно взглянул на женщину. Пауза затянулась, и Лариса растеряно спросила:
— Один, два, три, четыре и пароль?
— А ты не безнадежна, — хмыкнул парень и добавил: — Только там еще и пятерка после четверки.
Закрыв крышку и защелкнув крепежи, он вручил коробку бухгалтеру.
— Прошу. Пользуйтесь на здоровье.
— Петь, а когда мне его возвращать? Сроки там или...
— Это списанное барахло.
— В смысле?
— В прямом. Я главному отчет сегодня отнёс. Эти стеллажи списаны. Тут ничего живого нету. Только так, по отдельным частям. А из-за этих имперских закупок у нас взаимозаменяемости на семнадцать процентов.
— Понятно, — вздохнула Лариса. — Ладно. Спасибо тебе большое.
— Пожалуйста, — махнул рукой парень и поплёлся к своему креслу с монитором. — Кстати, ты Филипенко увидишь — напомни ей, что она у меня десятку занимала до зарплаты.