Ты волшебник, Гарри! (СИ)

— Потому что надо думать не о сиюминутной выгоде, а о том, что тебя ждёт в будущем, — пояснила она, наливая кипяток в кружку с чаем. — Тебе надо искать не проблемный род, а род, который может тебя обеспечить и дать рост в будущем.
— Род с некромантами? — поджал губы Гарри и тут же замер от воспоминаний о роде Мрак.
— Да, Гарри. Это самое важное. Даже если нас не возьмут в род, в этом нет ничего страшного. Ты уже большой мальчик, и скоро все равно вырвешься в самостоятельную жизнь. Подрастешь, станешь самостоятельным и если захочешь — поможешь. Навещать нас сможешь, когда захочешь.
— Вы, что, меня уговариваете? — нахмурился Гарри.
— Как бы не было грустно, но твоя мама права, — хлебнул чая Пётр. — Мы даже если разорвемся на части — не сможем помочь с обучением.
Начинающий некромант хмуро взглянул на мать, затем на отчима, а после снова перевёл взгляд на маму.
На ней был новый белый халат, покрытый разноцветными звездами. Все бы ничего, но взгляд остановился на жёлтой звездочке. В мозгу что-то щелкнуло, и парень понял, что именно эта желтая звезда находилась тут не просто так.
— Мам, откуда у тебя этот халат? — спросил Гарри, не сводя взгляда со звёздочки.
Лариса посильнее затянула края халата и обеспокоено взглянула на Петра.
— На распродаже взяла. Теплый, а что?
— Нет, просто, — всё также не отводя взгляда, проговорил парень и перевёл взгляд на Петра, который проследил за взглядом пасынка.
Жёлтая звезда была в районе живота.
— Ларис, он всё понял, — вздохнул отчим.
— Что понял? — нахмурился Гарри.
— Мы... хотели тебе сказать, но... ты всё на учебе или с друзьями пропадаешь, — смутилась мать.
— Понимаешь, Гарри, сейчас отличная медицина. Если немного доплатить в муниципальной больнице, то можно получить всё тоже самое, что и в частной клинике. В муниципалитетную больницу можно даже целителя вызвать. У них обязательная повинность. В роддоме, например, можно полное сканирование целителем заказать...
— Стоп, — смутился парень. — Мам, ты что, беременна?
Лариса отвела взгляд, отхлебнула горячего чая, а Гарри произнёс:
— Мам, тебе же уже за сорок. Как... как вообще ребенок и... — смутился парень, пытаясь собрать скачущие мысли в кучу.
— Мы проверились, — вместо матери ответил отчим. — Генетических отклонений нет. Развитие идёт нормально. Третий месяц.
Гарри осунулся, плечи опустились, и он ошарашенно взглянул на Ларису, а затем на Петю, после чего тихо хохотнул и едва слышно произнёс:
— Ты старший братик, Гарри...
— Петь, ты ему уже сказал про мастерскую? — спросила Лариса, явно пытаясь сменить тему.
— Что? А... Да. Забыл, — хлопнул головой по лбу Петр и умчался в комнату, откуда пришёл с запиской, на которой был номер и адрес. — Вот.
Гарри непонимающе уставился на записку.
— Ты спрашивал, где найти работу, чтобы практиковать силу огня и воздуха, — начал объяснять он. — Это мастерская моего друга — Жени Бородача. Он скульптор.
— Скульптор?
— Ну, он вообще еще и художник, и гончар... В общем, занимается всем понемногу. За что платят, в общем. Одно время даже фары на дорогие старые иномарки из стекла делал. Я ему позвонил. Тебе надо подъехать к нему и переговорить. Устроят условия — он возьмёт вас всех троих. Только богом молю: без некромантии там и не разнесите ему мастерскую.
* * *
Знаете, что такое мастерская на все руки «Художник Евгений»?
С первого взгляда это просто берлога холостяка с примесью строительного хомяка. Тут лежат мешки с гипсом, там под кучей керамический формочек и бог весть какого инструмента притаился настоящий горн с углями и одиноким баллоном неподалеку. Тут же валялись инструменты по дереву, опилки, щепки, стружка, бруски, доски, гипсокартон, какой-то пластик, мешки с белой крошкой, пара гранитных блоков, а посреди всего этого стояла огромная статуя из цельного куска дерева в виде женщины с протянутыми вперёд руками.
Там-то я и встретил этого худощавого, бородатого, с взъерошенными волосами и улыбчивого мужика. После недолгого разговора он нам объяснил, что ему надо срочно закончить скульптуру, прибрать тут всё дочиста, а затем приниматься за заказ на два десятка пятидесятилитровых стеклянных ваз.
 
Но тут выяснилось:
— Петька сказал, что вы, вроде, в школе одаренных учитесь. Так?
— Так, — кивнул я.
— А силой-то владеете?
— Огонь, воздух и смерть, — честно признался я ему. — Неплохо владеем. Заклинания делать не умеем, но достаточно хорошо владеем сырой силой.
— Огонь кстати будет — горелку разжигать не надо. Воздух тоже пригодится, когда дуть стекло начнём. А вот, что со смертью делать — я не знаю, — пожал плечами этот мужчина и прищурился. — Слушай, а тот прорыв канализации на Балмошной — твоих рук дело?
— Обижаете, — тут же открестился я. — Я к этому отношения не имею! Честно!
— А друзья твои?
Тут я врать не хотел, но... просто пожал плечами и отвёл взгляд.
— Понятно. Петька за вас просил, поэтому будешь на подхвате, — махнул рукой Бородач. — Я думал, просто студентов нанять разнорабочими, а так хоть какой-то толк будет и экономия...
Вообще этот Женя Бородач оказался довольно приятным человеком и довольно лояльно к нам относился. А когда мы по-честному прибрались в его мастерской... Хотя как сказать «прибрались»?
Во-первых, с трудом выяснили, где должен быть инструмент. Во-вторых, перетащили все неиспользованные материалы в каморку, которую дядя Женя гордо называл «Склад». Пока мы там всё фасовали, он занимался скульптурой, снимая дерево слой за слоем и вырезая детали. А когда пришёл проверить нашу работу и налить себе чайку, то жутко удивился, что у него еще стоит муфельная печь под вазы. В итоге, мы с Борисом, сопровождая наши действия завуалированными ругательствами, вытащили то, что мы уже сложили, вытащили печь, а потом сложили всё обратно.
Катя в это время с респиратором, который нашла тут же, пыталась вымести песок, рассыпанный цемент, крошки гипса, стружку и опилки. В общем, работёнка была у неё та ещё, но нам тоже досталось. Надо было как-то перетащить гранитные блоки и мешки с цементом.
В итоге, уборка у нас заняла добрых два дня. Первый день — инструменты в сторону, пригодные материалы на склад, мусор в сторону. Второй день — вынести мусор, иначе было не развернуться, затем разложить инструменты, вымести, судя по толщине, слой песка и пыли за десять лет и, наконец, проверить все инструменты.
Два дня по пять часов постоянной работы. Таскания, раскладывания, перемещения и непонятной логики Бородача. Почему Бородач? Потому что у него была довольно пышная борода лопатой. Фамилию я не знал, но если он нас посылал куда, и мы говорили, что для «Бородача», все всё понимали.
Как бы там ни было, дядя Женя за эти два дня закончил со статуей, которая преобразилась. Из обычной фигуры женщины с протянутыми руками перед отправкой мы обнаружили, что её длинное платье... Как это выразить? Я не знаю слова, как описать эффект, когда что-то находится в движении. Казалось, вот она подняла руку, вот длинные одежды спадут, обнажая тело и явив оголенную грудь и всё остальное, но... Словно кто-то взмахнул палочкой, и она обратилась в дерево.
Я в тот момент, помню, себя еще на мысли поймал: «Нихера ты Гарри не волшебник, если такого делать не умеешь!»
— Дядь Жень, а вам не жалко расставаться с такой красотой? — спросил его, когда платформа с манипулятором забрала статую и уехала.
— Жалко. Очень. Но деньги за работу компенсируют. А если ещё и накинут за качество — так и жалеть не о чём, — пожал плечами он.
Нам за уборку он выплатил по семь рублей на нос. Не знаю, какие были планы у Кати, но мы с Борей деньги отложили, решив потратить попозже на что-нибудь существенное. Планов никаких не было, но просто спустить деньги на посещение какого-нибудь приличного кафе или промотать в автоматы... На тот момент казалось каким-то глупым.