Ты волшебник, Гарри! (СИ)

Назгул засмеялся. Сначала тихо, но потом заливистее и заливистее. Хохот перешёл в мрачное карканье, а сама тёмная сущность начала оборачиваться. Глаза с вертикальным зрачком, лицо пепельного цвета, нос запал, клыки во рту стали настолько огромными, что начали вылезать из-под губы.
— Крха-Крха-Крха! ДА! Вот это похоже на ответ настоящего некроманта! — посмеявшись, ответил он. — Потных чертей и тьму в носке некроманта мне на завтрак! Это был отличный ответ!
— Спасибо, — буркнул Гарри. — Но мне бы хотелось конкретики.
Патруш тяжело вздохнул и с трудом вернул себе приличный вид.
— Надо признаться, что до этого момента мне не приходилось консультировать некромантов. Обычно мы с ними... профессиональные конкуренты.
— Воюете?
— Ни в коем случае. Порой они нас гоняли, чтобы мы не трогали души, а порой они нас звали, чтобы мы сожрали душу до того, как она отправится в свет или тьму. По сути... нам нечего делить, но бывает, что наши интересы пересекаются.
— Тогда чем мы можем быть полезны друг другу?
— Ваша сила... Ваша сила довольно питательна для таких, как я. Да, в определенной форме она довольно болезненна, но если мы договоримся, то я смогу вас кое-чему научить и просветить.
Гарри покосился на ритуал.
— Тогда для начала может объясните, что я сделал не так? И почему вместо погибшей души тут появились вы? Дом старый, и я уверен, в нём кто-то умирал.
— Несколько факторов, молодой человек, — вздохнул Патруш. — Первый — это ритуал для призыва неупокоенной души. То есть душа должна зависнуть на грани, между двух миров. Второй фактор — ваше кривое воспроизведение. Ритуал верен, но лишь схематически. Ритуалистика не терпит неточности. Важен каждый миллиметр. Именно поэтому она сложна и имеет мало популярности. Что сейчас, что двести лет назад. Ну, и последнее. Количество силы, что вы в нее угрохали, чрезмерно. Настолько, что для души это будет как ослепительная вспышка, а для таких, как я, большая и красочная вспышка с надписью «Кушать подано».
— Вы поглотили силу ритуала?
— Естественно, — хмыкнул Патруш. — Иначе бы она просто развеялась. Зачем пропадать добру?
— А души...
— Ни одна душа не сунется сюда, если рядом есть назгул.
Парень нахмурился и, немного подумав над вопросом, спросил:
— Вы можете научить меня... дозировать силу?
— Дозировать? — мужчина обреченно покачал головой. — А я ведь и не подумал. Нам ведь надо начать с самых азов.
— Это так сложно?
— В своем роде — да. Я не специалист по воспитанию некромантов. Поэтому я могу вам только описать тренировки Улеба.
— Кого?
— Улеб Мрак. Серьёзный был некромант.
— Улеб... Улеб...
— Глеб, по современному. Насколько я понял, вы пытались повторить ритуал призыва души, который составил именно он, — кивнул на рисунок на полу Патруш.
— Вы были знакомы?
— Не то чтобы знакомы... Я бы сказал так: «Мы состояли в деловых отношениях».
Гарри прокрутил в голове все, что знал о Глебе Мрак, но вспомнил лишь его участие в войнах с персами, Римом и жуткими рассказами о его гневливости и паршивом характере.
— Он был сильный?
— Один из сильнейших в вашей силе, которых я встречал, — кивнул Патруш.
— Отлично. Мне это подходит, — кивнул парень.
— Тогда будем считать это первым уроком. Ваши тренировки с силой внутри тела будут направлены на улучшение управления силой. Поверьте, это важнее всякого объема и прочей шелухи. Не важно, насколько у тебя красивый получается мертвец. Какая стройная в нем будет конструкция. Важна глубина и четкость линий залитой силы. Это делает вашего мертвеца не простой кучей ходячего мяса. Это делает его настоящим монстром, которому будет нипочем ни огонь, ни светлая сила. Понимаете, о чем я?
— Если честно — нет, — признался Гарри. — Но я готов работать над этим.
— Хорошо, но есть один нюанс, который я, как личность относительно честная, не могу игнорировать, — кивнул мужчина.
— Какой?
— Сила... Я понимаю, что у вас пробел в знаниях, но сила... Она меняет людей.
— Как вас?
— Увы, молодой человек, я уже давно не человек. Но суть не в этом. Сила меняет людей. Огонь делает людей вспыльчивыми. Вода делает их изворотливыми, лживыми. Воздух делает людей безрассудными, легкомысленными. Камень делает людей мало эмоциональными, а затем и вовсе безразличными.
 
— А тьма?
— Была такая пословица: «Не бойся мрачного некроманта. Бойся улыбающегося. А если увидишь как некромант смеется — беги». Вы когда-нибудь слышали или может быть читали про некромантов, которые имели чувство юмора? Или слышали о добрых улыбающихся некромантах?
— Пока не доводилось, — буркнул Гарри, задумчиво уставившись в ритуал.
— Сила меняет сознание человека. Конкретно смерть отнимает страх, смех и горе. Остается лишь злость и ненависть.
— Так со всеми?
— Со всеми, кто обрел настоящую мощь, — кивнул Патруш. — А судя по тому, сколько тут было силы — для вас это неизбежно.
Гарри молчал несколько секунд, а потом почему-то вспомнил маму.
«Я думаю, они не злые и не монстры. Я думаю, это мы, люди, их такими сделали. Своим отношением».
— Так было со всеми некромантами?
— Я слышал о тех, кто сохранил рассудок и мог радоваться простым вещам, но я никогда их не видел. Даже имен не назову.
Гарри кивнул и хмуро произнёс:
— Давайте приступим к тренировкам.
* * *
— Уведомляем, что по результатам теста потенциал тестируемого Гарри Беленький составил девятнадцать децибел, — произнесла Лариса и взглянула на Петра. — Что это значит? Это много или мало?
Петр, сидевший напротив за столом на кухне, достал планшет и заглянул на него.
— Одного децибела не хватило до бесплатного порога, — хмыкнул он и поднял взгляд на женщину. — Это... это очень хороший результат.
— В смысле? Сколько будет стоить обучение?
— Я не знаю, но будет по-божески, — нахмурился он и принялся тыкать в планшете. — Я тут где-то видел расчеты... Сейчас...
Мать в это время повернулась и взглянула на Гарри, который сидел в комнате в позе лотоса. Перед ним стоял стакан воды. Мальчик прикрыл глаза и сдвинул брови, словно у него ничего не получалось.
— Так. Получается, в год обучение для Гарри будет стоить... Пятьсот рублей? — поднял взгляд от планшета Петр.
Лариса задумчиво вздохнула и открыла блокнот.
— Вписываемся, — произнесла она. — Придется ещё сильнее ужать расходы, но мы вытянем.
— Ларис, — почесал шевелюру Петр и смущенно отвёл взгляд. — Я тоже могу помочь.
— Это мой ребенок и...
— Я могу снимать у тебя комнату, — предложил парень. — Я и так на съемной живу. Сейчас за комнату плачу пятьдесят рублей. Думаю, тебе они пригодятся.
Женщина с трудом попыталась спрятать улыбку, но затем прикрыла лицо ладонями и тихо рассмеялась.
— Что? Я же помочь хочу, — смутился парень. — Я могу жить в зале. Диван меня устроит. Мне только стол понадобится, чтобы свой ПК разместить. Кресло свое рабочее уж куда-нибудь притулю.
— Петь, это что... попытка навязаться в гражданские мужья? — успокоившись, спросила Лариса. — Ты может, ещё и предложение мне сделаешь?
Парень побледнел, отвёл взгляд, а затем серьёзно взглянул на Ларису. Выпрямив спину и тяжело вздохнув, ответил:
— А может и сделаю.
— Петь, мне тридцать пять. У меня ребенок. Причем, как ты заметил, проблемный. Ты готов к этому?
— Слушай, у тебя не стоит мёртвая соседка под дверью, кошки дохлые у подъезда не ходят. С чего он проблемный? — буркнул Петр. — А возраст значения не имеет. Красивой можно быть и в пятьдесят.
Лариса тяжело вздохнула и оглядела молодого, по ее меркам, парня.
— Петь, разве мало молодых вокруг?
— Молодых хватает. Таких, как ты, нет, — опустил взгляд на стол перед собой парень и не поднимая взгляд добавил: — Да, и... Люблю я тебя, Ларис.
Сказал он тихо, и женщина нагнулась вперёд и спросила: