Последние ритуалы

— Вы задушили его своим галстуком, — бесстрастно произнесла Тора. — Ваша булавка — тому подтверждение. Мотив еще предстоит выявить, но нам абсолютно ясно, что убили его вы. — Она встала и смотрела ему прямо в глаза, испытывая одновременно отвращение, жалость и охотничий азарт. — Не Хюги, не Халлдор и не Бриет. Вы.
Гуннар вздрогнул всем телом. Маттиас поднялся и стал подталкивать Тору к двери, будто испугавшись, что вот сейчас Гуннар вскочит, перемахнет через стол, потрясая галстуком, и набросится на Тору, чтобы и ее задушить.
Гуннар вскочил. Но не бросился, а лишь заорал:
— Ты сумасшедшая?! Тебе срочно нужна помощь!
— Я не сумасшедшая. Гаральда убили вы. У нас есть улики, доказывающие вашу вину. Не сомневайтесь: когда они попадут в полицию, вам придется поломать голову над защитой.
— Это бред, я его не убивал, — умоляюще взывал Гуннар к Маттиасу в надежде хотя бы на мужскую солидарность.
— Скажите это полиции. Они привыкли к отпирательствам и знают, как на них реагировать. А нам это неинтересно. — На каменном лице Маттиаса не дрогнул ни один мускул.
— Возможно, в ходе обыска обнаружатся дополнительные аргументы, если булавки для галстука окажется недостаточно.
У Торы зазвонил телефон. Во время короткого разговора она не сводила с профессора глаз. Он нервничал и прислушивался, но не улавливал суть. Тора убрала телефон обратно в карман.
— Это звонили из полиции.
— И?.. — Кадык декана дернулся.
— Проверили ваш банковский счет, на котором обнаружилось нечто любопытное. Они просят, чтобы мы с Маттиасом разъяснили подробности. Похоже, полиция уже взяла вас в оборот.
Гуннар в смятении поглядел на Тору и Маттиаса, потом приподнял свой галстук и уставился на булавку. Он дважды открыл рот, намереваясь что-то сказать, и дважды передумал. Наконец сдался и покорно опустил голову.
— Вам деньги нужны? — невнятно пробормотал он. — Я потратил не много. — Он взглянул на них, но ответа не получил. — Книга тоже у меня, но я ни за что ее не отдам. Она моя. Моя. Я ее нашел. — В отчаянии он схватился за голову. — Зачем? Почему? Кроме нее, у меня нет ничего! А у Гаральда было все, и куча денег в придачу. Ну почему ему захотелось получить именно ее?!
— Гуннар, нам надо позвонить в полицию, — мягко сказала Тора. — Не рассказывайте ничего, поберегите силы.
Маттиас достал телефон и приготовился набрать номер.
— Один-один-два, — тихо подсказала Тора.
Маттиас вышел из кабинета. Гуннар не заметил.
— Сначала я ждал, что полиция вот-вот предъявит мне обвинение в убийстве, — продолжил Гествик. — Они спрашивали, почему в то утро я так рано приехал, зачем заглянул в ксероксную, как обнаружил тело, а я подозревал, что они попросту со мной играют и только делают вид, будто не знают, что это я его убил. А потом оказалось, что я даже не подозреваемый. — Он приподнял голову и слабо улыбнулся. — Когда тело на меня упало, я не притворялся, я испытал настоящий ужас. Я же оставил его лежащим на полу в студенческой комнате. В ту секунду мне даже показалось, что он восстал из мертвых и пришел отомстить.
— За что вы его убили? — спросила Тора. — Неужели только за то, что он хотел купить у вас рукопись «Молота ведьм»? Она ведь у вас?
Гуннар кивнул.
— Я нашел ее в пещере. Двадцать лет назад. Я тогда взял короткий отпуск для сбора материалов об ирландских монахах и отправился к пещерам. Большинство из них раньше исследовали, но весьма поверхностно. Были и совершенно неизученные, поскольку там содержали домашний скот. Фермер разрешил провести на его земле раскопки, и я надеялся найти остатки древней культуры и тем самым подтвердить или опровергнуть то, что пещеры действительно вырыты ирландскими монахами. Я первым провел там раскопки, но вместо древностей обнаружил небольшой сундук, зарытый рядом с алтарем. В нем лежал этот манускрипт, рукописная Библия на датском, псалтырь и две прекрасные книги по естественным наукам на норвежском. — Он заглянул Торе в глаза. — Я не устоял. Пока фермер не видел, я схватил сундук и оттащил в свою машину, и никогда ни одной живой душе об этом не рассказывал. До меня не сразу дошло, какими сокровищами я владею — исчезнувшими манускриптами Скаульхольта. Две книги были помечены инициалами Бриньольва Свейнссона — «LL». Однако до появления Гаральда я не знал, почему этот необыкновенный экземпляр «Молота ведьм» находился именно там. Неизвестна мне была и его истинная ценность.
  
— А как Гаральд его разыскал? — спросила Тора. — Впрочем, если не хотите, не рассказывайте.
Декан пренебрег ее замечанием и ответил:
— Новичкам везет. Хотя какое уж тут везение, скорее несчастье. Да и не такой уж Гаральд был новичок, раз приехал в Исландию только ради этого манускрипта. Он вывернул наизнанку все источники, перелопатил все архивы, пока не вышел на верную дорогу — или на то, что ему показалось верной дорогой. Он посчитал, что епископ Йоун Арасон решил напечатать эту книгу, но не успел, а когда из-за перехода к лютеранству его власть близилась к концу, то он спрятал ее вместе с другими ценными книгами. Если бы я понимал, что именно ищет Гаральд, я бы уже тогда постарался ему помешать. Он поехал в Скаульхольт, где казнили Арасона, пытаясь отыскать следы рукописи, и там, по чистой случайности, ему рассказали об исчезнувшей коллекции иностранных манускриптов. Тогда он стал изучать все архивные материалы по Бриньольву Свейнссону. Потом Бриет случайно обнаружила пропажу письма из национального архива, а Гаральд сделал из этого верный вывод и пришел ко мне. Я сам указал ему на себя.
Он опустил глаза, затем снова взглянул на Тору.
— Конечно же, я специально изъял это письмо из архива. Мне показалось, что оно может привести к пещерам и других. Я опасался, что кто-нибудь сообразит, какой именно древний крест в нем упоминается. Эта ошибка мне дорого стоила. Заткнуть рот Бриет было легко, но за ней явился Гаральд. Он уже все понял и с порога заявил, что я должен отдать ему «Молот ведьм». До этого Гаральд выкрал из кабинета мою старую статью об ирландских монахах, в которой упоминались пещеры, — я написал ее, чтобы отчитаться за взятый для исследований отпуск. Статью опубликовали в одном малозаметном журнале, который вскоре вообще перестал выходить. Там я тоже допустил ошибку, приложив фотографию углубления, оставшегося на том месте, где я выкопал сундук. В статье я сказал, что это след древнего очага. Никто не опротестовал мое утверждение, потому что вряд ли хоть один человек дочитал статью до конца. Гаральд сложил два и два… А я-то думал, что статью взяла какая-нибудь уборщица…
Гуннар немного помолчал.
— Он потребовал отдать ему «Молот ведьм». Сказал, что другие находки ему безразличны, но эта книга должна быть у него. Я ему сначала отказал, и тогда он предложил купить ее у меня и назвал невероятную сумму, гораздо большую, чем можно выручить за манускрипт на черном рынке… Знать бы еще, где этот рынок находится. Вот я и спасовал. Поддался искушению, соблазнился деньгами. Кроме того, я совершенно не догадывался, насколько это выдающееся историческое открытие. Гаральд не раскрыл мне всей правды, пока не заплатил. Как только я уразумел, что рукопись бесценна, то передумал. Но, естественно, ему об этом не сообщил. — Профессор вздохнул. — Вам не понять, но когда всю свою жизнь посвящаешь изучению истории, то буквально околдовываешься тем, что случайно уцелело и продолжает существовать через века. Вот этими руками я прикасался к удивительному и абсолютно уникальному сокровищу!
— То есть вы убили Гаральда, чтобы оставить манускрипт у себя, и даже не попробовали вернуть ему деньги или хотя бы поинтересоваться, а вдруг он готов отступить? — спросила Тора. — Мне почему-то кажется, что смерти он предпочел бы жизнь без манускрипта.
Гествик горько рассмеялся.
— Нет, я пробовал. Он только посмеялся и ответил, что лучше мне иметь дело с ним, чем с властями, потому что если я стану двурушничать, он не постесняется на меня донести. Не мне вам говорить, что по закону найденное в чужой земле принадлежит хозяину земли, а ценности, имеющие историческое значение, — государству.