Последние ритуалы

Маттиас проспал и только что приехал к Торе в офис.
— Не получится. Сегодня профсоюз работников кафе и ресторанов празднует юбилей, — соврала Тора. — Все закрыто до обеда.
Маттиас застонал.
— Но ты выживешь, у нас есть печенье. — Она потянулась к телефону и позвонила секретарше. — Белла, ты не могла бы принести печенье? Там пачка за кофеваркой. — Почувствовав, как в воздухе повисает секретарское «нет», Тора быстро добавила: — Это для Маттиаса, не для меня. Спасибо. — Она вернулась к разговору. — Ты не думаешь, что все-таки стоит к нему прислушаться и проверить Бриет? Вдруг там что-то есть?
Маттиас запрокинул голову и уставился в потолок.
— Ты же понимаешь, что Халлдор загнан в угол?
Тора кивнула.
— Во всем, что мы видели и слышали, нет и намека на виновность Бриет, если не считать, что она немного чокнутая и принимала участие в диких ритуалах с печеными частями тел.
— Может быть, мы что-то проглядели, — сказала Тора, но не очень убежденно.
— Например?.. К несчастью, все выглядит так, что убил Гаральда все же Хюги, а дальше эстафету принял его друг детства. Осталось лишь установить, действовали они сообща или поодиночке и кто прикарманил деньги. Они вполне могли наврать Гаральду про рукопись и убедить, что знают, где она. Разъезжая с Гаральдом и переводя для него тексты, Халлдор находился в весьма выгодном положении. Они могли сочинить историю и даже назначить цену, за которую манускрипт якобы можно выкупить. А потом присвоили деньги. Когда же пришло время отдавать рукопись, то приняли меры, чтобы Гаральд не задавал вопросов. Объяснение Халлдора про футболку наверняка выдумка.
— Но…
В кабинет ворвалась Белла с печеньем, аккуратно разложенным на тарелке, и чашкой кофе. С одной чашкой кофе. У Торы родилось подозрение, что если бы печенье предназначалось для нее, то Белла швырнула бы нераспечатанную пачку ей в голову.
— Спасибо громадное, — провозгласил Маттиас, беря угощение. — Некоторые не понимают важность завтрака… — Он подмигнул Белле. Секретарша хмуро посмотрела на Тору, потом широко улыбнулась Маттиасу и вышла.
— Ты ей подмигнул, — изумленно сказала Тора.
Маттиас дважды подмигнул Торе.
— И тебе два раза. Довольна? — Театральным движением он отправил печеньице в рот.
— Осторожнее, она незамужняя, а я возьму и скажу ей, в каком отеле ты остановился.
На столе зазвонил телефон.
— Здравствуйте, это Тора Гудмундсдоттир? — спросил женский голос, который показался Торе немного знакомым.
— Да, здравствуйте.
— Это Гвюдрун, я сдавала Гаральду квартиру…
— А, да, здравствуйте. — Тора быстро нацарапала на бумажке, кто звонит, и показала Маттиасу. Рядом она поставила два вопросительных знака — мол, не знаю, что ей надо.
— Я не уверена, правильно ли разговаривать по этому поводу именно с вами, но у меня ваша визитная карточка и… Словом, в эти выходные я обнаружила коробку, принадлежащую Гаральду, со всякими… предметами.
— Да, я знаю, что вы в ней нашли, — сказала Тора, чтобы избавить женщину от перечисления частей тела.
— Знаете? — В голосе послышалось ощутимое облегчение. — Я пережила страшное потрясение! Вы себе не представляете! Это чудовищно… И только сейчас я вспомнила, что, выбегая из бытовой комнаты, случайно унесла с собой какой-то лист старой бумаги…
— Он до сих пор у вас? — Тора чувствовала, что Гвюдрун надо помочь сосредоточиться.
— Да, случайно. Понимаете, я держала его в руке, когда бежала звонить в полицию, и вот только что обнаружила его рядом с телефоном.
— Этот лист принадлежал Гаральду?
— Ну, не знаю. Он из коробки. Это какое-то старое письмо. Точнее, старинное. Я вспомнила, что вы спрашивали о чем-то подобном, и подумала, что лучше сказать вам, а не полиции. — Гвюдрун глубоко вздохнула и продолжила: — У них и так дел по горло… И едва ли оно связано с этим случаем.
Тора написала на клочке бумаги: «Старое письмо?» Маттиас вопросительно на нее посмотрел и взял еще одно печенье.
— Хорошо бы нам на него взглянуть, — сказала Тора. — Можно ли приехать к вам сейчас?
  
— Да, конечно. Я дома. Только, знаете…
— Что такое? — забеспокоилась Тора.
— Боюсь, письмо несколько помято… Я так переволновалась, в совершеннейшем шоке… Оно вообще-то целое… — Она перешла на шепот: — Поэтому я не стала рассказывать полицейским. Я не хотела, чтобы меня донимали, не специально ли я его испортила. Вы, надеюсь, понимаете, все произошло случайно…
— Не волнуйтесь, пожалуйста, мы сейчас будем. — Тора положила трубку и встала. — Поехали. Печенье можешь взять с собой. Не исключено, что обнаружено потерянное письмо из Дании.
Маттиас схватил две печенюшки и напоследок хлебнул кофе.
— То самое, которое ищет профессор?
— Надеюсь. — Тора подхватила сумку на локоть и пошла к двери. — Если это оно, мы вернем его Гуннару и заодно выясним подробности истории с Бриет, о которой говорил Халлдор. — Она победно улыбалась, довольная удачей и представившейся возможностью. — Если даже оно не то, мы сделаем вид, будто думали, что то.
— Вздумала подшутить над стариком, — сказал Маттиас. — Жалко беднягу, на него столько свалилось…
Выходя из офиса, Тора с улыбкой взглянула через плечо.
— Единственный способ выяснить, то ли это письмо, — отнести его Гуннару. Он страшно обрадуется, если это оно, и с благодарностью ответит на два-три вопроса о Бриет.
На кухне у Гвюдрун улыбка Торы увяла. Нет, Гуннар не обрадуется, увидев документ в таком состоянии, а возможно, и пожалеет, что его вообще нашли.
— Вы уверены, что когда достали письмо из коробки, оно не было таким? — спросила Тора, осторожно разглаживая плотный лист, весь в трещинах и заломах, и стараясь не повредить уже почти оторванный кусочек.
Гвюдрун бросила на письмо виноватый взгляд.
— Уверена. Похоже, я его смяла в состоянии аффекта… — Она сконфуженно улыбнулась. — Его можно склеить. Можно ведь? Попробовать прогладить утюгом?
— Не сомневайтесь, его восстановят, — подбодрила ее Тора, убежденная, что реставрация будет сложной, если вообще возможной. — Спасибо большое, что нам позвонили. Вы правильно сделали — вероятно, это тот самый документ, который мы ищем, и он действительно не имеет отношения к полицейскому расследованию. Мы вернем его законному владельцу.
— Хорошо. Я хочу избавиться от всего, что может напоминать о случившемся. Чем быстрее ужасные события останутся позади, тем лучше. Все происходящее крайне болезненно для моего мужа и меня. Кстати, я настоятельно прошу вас сообщить Гунтлибам, что надо срочно освободить квартиру. Чем быстрее я все забуду, тем скорее приду в себя. — Она опустила руки на стол и рассматривала кольца на своих тонких пальцах. — Не то чтобы я неприязненно относилась к Гаральду. Поймите меня правильно…
— Понимаю, — дружелюбно произнесла Тора. — И представляю, как все это было неприятно для вас. Разрешите последний вопрос: вы знаете друзей Гаральда? Видели их, что-нибудь слышали?
— Вы что, смеетесь? — Тон квартирной хозяйки неожиданно стал холодным и жестким. — Слышала ли я их? Да шум подчас был такой, будто они не у Гаральда, а у меня в квартире.
— А что за шум? — мягко спросила Тора. — Ссоры? Крики?
Гвюдрун хмыкнула.
— В основном громкая музыка. Если это вообще музыка. И вечный глухой стук, будто они топают или прыгают. Странные завывания, крики, уханье… Порой казалось: если бы у меня жил дрессировщик, и то было бы спокойнее.
— Зачем же вы продолжали сдавать квартиру Гаральду? — спросил Маттиас, который до сих пор не участвовал в разговоре. — Я помню, в договоре есть пункт о праве на расторжение, если поведение жильца несоответствующее.
Гвюдрун покраснела.
— Несмотря ни на что, он мне нравился. Полагаю, это объяснение. Платил исправно и сам по себе был хорошим квартирантом.
— То есть шумели в основном его друзья? — спросила Тора.
— Можно сказать и так. Когда Гаральд был один, у него тоже играла громкая музыка, и он иногда топал, но если приходили друзья, все становилось невыносимо.