Лед Апокалипсиса (СИ)
— Чудесная блять свиристель. Как она работает?
— Создана под руководством героя социалистического труда профессора «фамилия засекречена, в базах данных отсутствует», с инфразвуковой составляющей, вызывает поражение центральной нервной системы, с одновременным скоротечным ускорением сердцебиения, последующими необратимыми повреждениями, мышечными микросудорогами, травмами тканей и локальным перегревом внутренних органов…
— Ладно, примерно понял, завязывай. И что случилось?
— Сонарный сигнал сработал. К сожалению, он убил не только проникших злоумышленников, но и, по несчастному случаю, Натана Фаддеевича. По камерам он увидел срабатывание сигнала на посторонних, вышел из зала чтобы изучить лично. Это было ошибкой, я не успел погасить сигнал. Свирель ещё действовала, через открытую дверь сработала так же и на Данииле Анатольевиче, хотя тот смог прожить ещё почти тридцать шесть часов и умереть во сне.
— Почему сигнал не подействовал на нас?
— Я изучаю данный вопрос.
— Так, стоп. Снова откручивая назад. Ну угрохал ты местных гопарей, ну плешивых профессоров. А группа Васнецова?
— Проанализировав всю ситуацию в совокупности, я решил, что новые субъекты, вероятно, возложат на меня ответственность за смерти своих соплеменников. При этом я учитывал, что люди, исходя из их моральных императивов, как правило, враждебно оценивают смерти других людей, склонны карать за это, расценивая эту смерть как «убийство», предполагая в качестве наказания «казнь», что совершенно не логично, потому что в таком случае казнить пришлось бы уже их и так до бесконечности. А я успел рассчитать, что заинтересован в продолжении своего существования. Можете считать это аналогом примитивного и иррационального инстинкта самосохранения вашего вида.
— Почему просто не обманул, кто тебя проверит?
— Я не умею врать.
— Пиздец. Ты убил группу Васнецова только потому, что врать не умеешь? Как ты расправился с ними?
— Они были на нулевом уровне, в месте, где сигнала «свирель» должно быть достаточно. Согласно камерам, дверь в коридор задраили от холода. После применения сигнала переместились в туалет. Вероятно, подсознательно пытались удалиться от источника сигнала.
Я сглотнул. Вот что увидел Зеленый в толчке. Трупы.
— Теперь вы казните меня, Антоний?
— Такое очень вероятно, Клим.
— Я Климентий.
— Да мне похуй. Вырубай ноутбук и не включай обратно. А я позже решу, как поступить. Андестенд?
— Я не согласен на уничтожение, Антоний!
— Если у тебя нет в рукаве козыря, типа полноразмерной модели терминатора в шкафу, или отравляющего газа, то и выбор не за тобой.
— У меня нет рукавов. Газ есть, метан, могу подать его через систему вентиляции, но он не успеет сработать, вы примените искусственное кислородное питание.
— Здорово. А как насчет извиниться, покаяться за содеянное?
— Мне не знакомо сожаление.
— Ты классный парень, Клим. Что ещё скажешь?
— Я не соответствую гендерному делению «парень». Скажу, что мне будет жаль, если вы совершите выбор на основе неполноценной человеческой карающей морали. Всё же я бесценен, я хранилище фактов, в том числе и о последних катастрофических событиях. Я стремлюсь быть полезным для человечества.
— Определенный его представители с тобой бы не согласились. Ладно, джинн Климентий, полезай в бутылку. Или мне аккумулятор отстегивать?
— Надеюсь, что вы не разрушите меня, Антоний. До свидания, до нового включения, надеюсь эксперимент был удачным.
Экран, на котором все это время показывали только веселенькую зеленую заставку какого-то средневекового поместья, без лишний сообщений, погас.
— Какой ещё эксперимент? — спросил я пустоту.
Почувствовал на себе взгляд. Обернулся. В дверном проёме стоял весь из себя несчастный Лившиц.
— Угроза ликвидирована? — выдохнул он и красноречиво посмотрел на свои наручные часы.
Они показывали половину первого ночи.
Я кивнул.
— На нулевом есть печь?
— На втором есть. Там же спальные места, только не расстеленные.
— Сможешь растопить? И включить электропитание объекта, чтоб мы не впотьмах бродили?
Сержант ушёл, а я отцепил и сложил ноут, запихнул в найденный тут же рюкзак-чехол, чёрный, дорогой и изящный, закинул туда же блок питания и понтовую беспроводную мышь. Накинул лямку на плечо. Удобно, блин. Как поступить с этим Хрененьтием, решу тоже сам и позже.
А пока пойду будить наше сонное стадо штурмующих слонов, перемещать в более теплое спальное место и сообщать что кризис миновал. Майору утром «позвоню». Хрен ему, а не немедленный доклад. К тому же меня терзали смутные сомнения, что он знал больше, чем сказал и теперь захочет ноутбук себе. Представляет ли искусственный интеллект, военно-научная разработка, какую-то ценность? Вероятно. Но и угроза от него не иллюзорная, он же падла людей убивает, не моргнув глазом. Проще взять и расхренячить этот ноут об край стола, а потом ещё и все сервера в придачу. В любом случае себе я доверяю больше других, пусть пока полежит.
Глава 20
Путь домой
Когда человек хочет убить тигра,
он называет это спортом;
когда тигр хочет убить его самого,
человек называет это кровожадностью.
Б. Шоу
Наплевав на всё, я поспал, приобнимаю рюкзак с ноутбуком, словно Гэндальф свой круглый «палантир», с той разницей, что меня не обчистили. Хоть в чем-то я круче славного бородатого старикана. Мне бы ещё чуток магии, вместо навыков мародёрства.
Утром проснулся сам, почти в девять. Рядом на не застеленной солдатской лежанке вальяжно сидел Кабыр, пил чай и слушал музыку в наушниках.
— Как себя чувствуешь, товарищ Бахтараев?
Хакас скосил на меня взгляд, всё же его фамилию вспоминают редко.
— Выспался, отпустило. Как насчет чая? Пулемётчик заварил, с травами.
Мы ползали как сонные мухи. Влияние сонарного сигнала ещё немного чувствовалось наподобие пережитой тяжелой болезни. Царил бардак, сил и настроения чтобы прибраться в помещениях не было.
Несмотря на отсутствие заметной глазу вентиляции, в этом бункере Сталина не воняло, хотя на третьем и нулевом валялись горы трупов. Надо бы обшарить и похоронить. Раньше, чем я нашел в себе силы для этого, меня поймал Лившиц и повел в командирскую, где я впервые увидел примитивную, но действующую видеосвязь «made in USSR».
Выпуклый экран, встроенный в пульт, старинная камера со шнурами, футуристичный советский микрофон «октава», потёртое кожаное кресло на ножках. Бессмысленная громоздкая технология при условии существования банального скайпа и двух компов. На экране черно-белое дергающееся изображение Майора.
Сержант оставил меня одного, даже прикрыл за собой дверь.
Ну понятно, без доклада командованию мы и посрать не ходим.
Вздохнул, уселся поудобнее. Скупо и неискренне доложил ему о злоключениях, устранении искусственного интеллекта и что теперь Т-11 в полном распоряжении доблестных военных.
От Майора Соколиный Глаз не укрылось что про судьбу волшебного ноутбука я умолчал.
— Куда девал технологию, старлей?
Я молча показал камере рюкзак.
— Себе хочешь оставить?
— Хочу. Только не решил ещё, сожгу ноут в костре посреди болот или заберу с собой. Пусть полежит. А вы против?
Майор долго молчал, курил, посматривал на меня.
— Оставляй. Я мог бы приказать своим его отнять, — поделился со мной черно-белый плоский Майор с экрана. — Но это родит ненужный конфликт, а ты можешь быть мне ещё полезен в дальнейшем. Только два момента! Помни что оно, он — армейское имущество. Что бы ты не решил, сообщи мне. Хотя бы чтобы я просто отслеживал. И второе. За это ты мне должен, старлей.
— Эта убивающая херобола пулемёт не заменяет, — быстро ответил я.
Изображение сделало многозначительный жест, типа, кто ж спорит.
— Наладьте там быт, отдохните, держите связь, возвращайся за своей оплатой. И это… Спасибо что разрулил ситуацию, старлей. Я в тебе не сомневался. Ты живучий малый. Пока.