Лед Апокалипсиса (СИ)
— В другой раз. Дядя Ярик, а где здесь можно погулять, несмотря на ветер?
— До центра далеко. Сходите в парк Гоголя, это по Монтажников и налево до конца. Хотя в такую погоду лучше дома сидеть. Опасайтесь хулиганов, рядом Старый район.
— Обязательно. Пойду разомнусь.
Город как город, как сотни других. Улицы, панельные пятиэтажки, клёны, светофоры, центр ритуальных услуг, безликие магазинчики «Всё для ремонта», продуктовые, пивные, парикмахерские с женскими именами. Мужики играют в карты на укрытой от ветра кустами лавочке, таксист гудит слишком медленной, по его мнению, тётке на «зебре», та громогласно шлет его по известному адресу с эротической составляющей. Хулиганов не видать. Пока шёл до парка разогрелся, потом сел на лавочку полюбоваться на зеленоватые воды местного ручья и снова продрог. В конце парка непонятное строение, где навигатор показывал ДК и наличие кинотеатра. Поразмыслив, хочу ли я в кино, не нашёл в себе такого желания.
Обратно пошёл к Одеону (так и не узнал, что за зверь такой), побродил бесцельно среди магазинов, снова зашел в пятёрочку. Терминалы приема банковских карт — работали.
Пока путешествовал время от времени дергал сайт, там без изменений. Виктор Викторович не брал трубку, только сбросил смс о том, что в курсе ситуации по рейсам.
Выполнив свой околорабочий долг, поплёлся в «Уют».
Администратор смотрел на меня неприязненно. Мой сосед выселился, я его так и не увидел. В глазах читалось что, если бы и моя неумытая персона свалила в сторону горизонта, это облегчило бы этому пижону жизнь. Процедив что мой номер оплачен до завтра, чек-аут в двенадцать ноль-ноль, барским жестом отпустил меня.
Ха. Как будто бы он мог меня удержать.
* * *Тряхнуло в обед. Потом говорили, что точное время начала толчков двенадцать- девятнадцать «по Москве». Не знаю, я в тот момент как-то не догадался на часы смотреть.
Землетрясение.
Когда я увидел, что не в меру пыльная дешманская люстра под потолком номера начала беззаботно раскачиваться — мне хватило секунды чтобы всё понять, сгрести свои вещи, лежащие на второй койке в рюкзак и молодым кабанчиком выскочить на улицу, выполняя олимпийский норматив бега по пересеченной местности.
С тоской, подобной той, которая испытывает собака, которая понимает, что её не выведут опорожнить мочевой пузырь, оглядел строения вокруг. С уроков ОБЖ чётко помнил (эти знания всплыли, когда две недели назад пошли первые сообщения о землетрясениях по всему миру) что надо отойти от здания настолько чтобы если оно будет падать наподобие шкафа, меня не придавило. А на Заводе строения стоят сравнительно плотно. Не отойдешь.
На меня выскочил Дяди Ярик с вытаращенными глазами. Пижона не видать. Устремившись за ним, проскочил между корпусами в сторону улицы. Чего я тупил? Стали на перекрестке Монтажников и Воздвиженского проезда и принялись с интересом смотреть на Завод.
Воздух наполнен гулом, звуком наподобие турбины самолета в аэропорту. Звук нечеловеческий, так что сердце начало не по-детски колотить. Потом — удар под ноги, физический и акустический.
Очень быстро в этот оркестр включились сотни разномастных воев автомобильных сигнализаций. Звука бьющегося стекла не слышно, хотя по ощущениям — должен быть.
В детстве мы играли в футбол во дворе. Веселый толстяк Артур не рассчитал и дал пас слишком сильно. Под наши удивленные взгляды мяч совершил торжественный полёт и высадил окно Нины Михайловны, которую мы все очень боялись. Звон был пронзительно громким, как самый громкий звук на свете. Но, видимо — всё относительно. Сейчас, никакого звона.
Тряска уменьшалась. Стабильными были только раздражающие трели сигнализаций.
Вообще, я советских строителей недооценил. По ощущениям трясло минуту, не больше. Наверное. В какой-то момент глаз поймал нелогичное движение одного из строений. Оно плавно теряло вертикальность и заваливалось назад и вбок. Грохот, какие-то хлопки, словно каменный великан хлопает в ладоши, как ребенок, довольный своими проделками.
В небо поднялись стаи ворон. Кар, кар. Какие-то они запоздалые.
* * *— Телефон не работает.
— Сотовый тоже.
Мы с Дядей Яриком с опаской вернулись в гостиницу, зашли за стойку администратора. Пижона опять на месте нет. Мой смартфон показывал полное отсутствие связи, словно в лесу. Запустил поиск сети. Попробовали стационарный со стойки администратора, старенький аппарат парадно-красного цвета. Гудок отсутствовал.
Не сговариваясь, нам захотелось позвонить. Алло, у нас тут произошло землетрясение. Два раза ха, если подумать. Типа городские службы сами не заметили. Подземные толчки слегка выбили из нас способность трезво мыслить, поэтому мы посовещались и решили зачем-то осмотреть повреждения в здании.
Если бы я был инженер, уделил бы внимание несущим стенам, перекрытиям, но так как по образованию я социолог (это был единственный факультет, который взял меня на «бесплатное»), а работаю бетонщиком и сменным водителем грузовика, то в качестве повреждений нашел что пожарный щит в конце коридора — рухнул и раздавил треугольное ведро. На кой хер в гостинице вообще пожарный щит в коридоре?
Ещё упала выцветшая репродукция с плывущим по реке теплоходом.
Убрал репродукцию, поставил к стене щит. Топор перекосило. Отцепил. Имеет место лажа, это вовсе не пожарный топор, а обычный деревенский, универсальный, такие кузнецы куют, заводского клейма на нём нет. Взял наперевес топор, пошел на второй этаж, там встретил Дядю Ярика.
— Пару окон выбило. Проверим крышу, у меня ключ есть.
В обычное время вид с крыши меня бы порадовал. Я люблю вид с высоты, простор взгляда. Но сейчас нам открылся город, накрытый облаками пыли, а кое-где и дымов пожаров. И одинокий рёв пожарной машины.
— Ни одного фонаря, не горят вывески, не освещены окна, — обеспокоенно пробормотал охранник и метнулся назад по внутренней лестнице в здание.
Хотел было возразить, что сейчас условно «ясный день», но что-то меня удержало.
— Света нет, — раздался голос снизу.
Я вздохнул, поглаживая топор. Топорище подгнило, хотя в коридоре вроде сухо — как-то на автомате подумалось мне. Потом мысли вернулись к электричеству.
Землетрясение повалило парочку ЛЭП, вот город и вырубило. Наверное. От этого и телефон не работает. Странно, что сотовая связь не пашет, у них вроде свои генераторы и аккумуляторы. Ещё раз проверю.
Теперь мой телефон ругался, что сеть перегружена. Значит, немного работает.
С третьей попытки удалось отправить вызов на «112».
— Да! — раздраженно ответил мужчина-оператор.
— У нас тут землетря…
— Здание цело, адрес какой? — не менее резко перебил оператор.
— Адрес? Вроде цело.
— Ну так и нехера звонить.
И бросил трубку.
Впрочем, я не обиделся. Действительно, чего это я названиваю, наверняка все экстренные службы уже «на ушах». Сколько зданий рухнуло, сколько под завалами, сколько вспыхнуло пожаров? Руки-ноги целы, уже хорошо.
Решил сделать что-то полезное, побрел с топором к рухнувшему строению на территории Завода. Без всяких разговоров со мной увязался Дядя Ярик. А ещё нарисовался наш администратор. Посмотрел осуждающе, будто это я виноват в катаклизме. К чёрту его.
— Это был первый цех, — вздохнул охранник.
— А сейчас? Вернее, с утра? Что там?
— Пустовал. Может хлам какой собственник складировал.
Рухнувшее здание было здоровенным пустым прямоугольником высотой этажа в три. Сейчас от него осталась значительная часть одной из длинных стен. Всё остальное свалилось как стопка книг, разбросанных небрежным школьником. Панели, плиты перекрытий, много-много кирпича. Если бы не ветер, висело бы облако пыли. Кое-где куски битых окон, старенькие стеклоблоки, из которым многие уцелели. Внутренний мир цеха этой мусорной «шубой» полностью скрыт.
— А люди? Работники? — не унимался я.
— Завод не такое место, где много народа. Скорей всего там никого.