Шумерские ночи. Том 3 (СИ)
— ЛАДНО, ХОТЯ БЫ МЕСТНАЯ КУХНЯ НЕПЛОХА, — довольно произнес Хастур.
Креол посмотрел на свою цепь. Посмотрел на жезл, в котором еще осталось одно Копье Мардука. Перевел взгляд на архидемона, воздвигшегося над Вавилоном.
Нет, этого не прикончить и не запечатать. Надо трезво смотреть на вещи.
Дерьмо Пазузу.
А мигом спустя и Хастур посмотрел на Креола. На него и других архимагов. Его сразу привлекли самые сильные ауры. Огромная ручища пошла вниз… и замерла на полпути.
Шамшуддин. Он уперся ногами в землю и напрягся так, что заскрипели зубы — но он держал, он удерживал руку архидемона! Хастур взмахнул второй… и та врезалась в защитный экран Хе-Келя.
А Креол швырнул Копье Мардука прямо в оскаленную морду.
Для Хастура это было не опасней иглы. Но когда игла вонзается прямо тебе в лицо… Хастур вздрогнул от боли. От него изошла волна гнева — и еще несколько магов попадали без чувств. Страшно представить, что творится в других кварталах, каково сейчас простым авилумам и рабам.
Хастур Невыразимый распахнул пасть — и Креола накрыло потоком скверны. Сердце зашлось в истошном биении, перед глазами все поплыло, ноги подкосились… но он взял себя в руки, он стряхнул нематериальную атаку — и жезл засветился маяком в ночи!
— Верховный маг атакован! — гаркнул Креол, поднимаясь в воздух. — Ко мне, Гильдия! Ко мне, архимаги! Загоним его в Бездну!!!
Трой, сын Гишбара, стоял у окна, задумчиво глядя на храмовый квартал. Вот до чего дошло. Когда Верховный маг Менгске вернулся из мертвых, Трой отнесся к этому философски. Он не собирался вставать между восставшим мертвецом и его местью любимому дядюшке.
Но и помогать Менгске он не стал. Безумная нежить во главе Гильдии — не самый лучший подарок судьбы. Трой собирался просто подождать и посмотреть, что будет.
Но… он не ожидал, что будет вот такое. Что из Лэнга явится сам Хастур. Что Менгске на последнем вздохе призовет архидемона — и даст ему волю убивать и разрушать.
Это уже совсем плохо. Храмовый квартал вплотную к дворцовому. Как только Хастур доломает башни Гильдии и сожрет всех магов, что чего-то стоят, он повернется к Эанлугакуру. Прямо к Трою. И надо либо встать грудью на защиту императора, либо прямо сейчас собирать вещи.
Размышляя, Трой одновременно складывал в суму самое ценное. И однако мысль о разрушенном Вавилоне ему не очень нравилась, потому что ему нравилась должность придворного мага. В Верховные он не рвался, а вот быть придворным оказалось как раз по нему.
К тому же если сейчас дать деру, а Креол все-таки как-то умудрится победить… назад лучше не возвращаться. Император не поймет.
— Ладно, — подумав, сказал Трой. — Ладно.
Он извлек флакончик с серебристой жидкостью, пролил ее вокруг себя, сказал несколько слов… и каменный пол треснул. В разрыве засверкало, заискрилось, и за край схватились бледные тонкие пальцы. Подтянувшись, наружу вылезли двое — юноша и девушка, оба почти отроки на вид, обнаженные и нечеловечески красивые.
— Мне понадобится ваша помощь, — сказал Трой ийрам.
Креол осыпал Хастура заклятиями, но те были ему не опасней горстей песка. Почти полный иммунитет к магии. Архидемон сожрал живьем уже два десятка магов и разрушил все здания, что окружали прекраснейшую площадь Вавилона.
Слишком громадный и могучий. Он не колдовал сам, а просто топтался и махал руками — но этого хватало, а его самого не брало ничто. Вот три страшных когтя рассекают защитный экран, отбрасывают невидимую ручищу Шамшуддина… и летят во все стороны камни, и рушится древняя башня магов!.. Раздался истошный крик — и затих.
И исчезла аура архимага Галивии.
Старуха прожила сто семьдесят лет, была архивариусом дольше, чем Креол себя помнил, дружила с его дедом… и вот ее нет. Погребло, раздавило обломками. Мгновенно превратило в кровавое месиво.
Она не была создана для сражений, Галивия, дочь Абадии.
Не смог помочь даже Хиоро. Он носился где-то внизу, бегал среди рушащихся зданий, исцеляя и воскрешая тех, кого мог, кого поспевал, но ему было не разорваться. На нем то и дело лопались Личные Защиты, но Хиоро владел этим заклятием как никто и всегда успевал возобновлять.
Шамшуддин поднялся в небо и махал руками так, словно швырял что-то невидимое. А позади него трещала и дрожала Вавилонская башня — именно от нее отрывал куски великий телекинетик. Громадные камни со свистом летели в Хастура, врезались в дубленую шкуру — а поскольку были то куски храма Мардука, архидемон шатался под этим градом. Освященный, благословленный самими богами кирпич ранил его, причинял боль.
Над остальным же городом поднялось оранжевое марево. То Хе-Кель раздавил свое заветное сокровище — яйцо феникса. Давно берег для чего-то подобного — и сотворил с его помощью Длань Таммуза. Мощнейшее защитное поле охватило не весь Вавилон, но изрядную его часть, сберегая людей от ярости Хастура.
Креол же призывал подмогу с Девяти Небес. Если не считать Имен Мардука, к горним мирам он прежде не обращался, но сейчас особый случай. Нет причины уважительней, чем вторжение архидемона.
— … Именем Мардука!.. — восклицал он. — Властью Верховного мага Шумера!.. Ради защиты подвластного!..
И зов был услышан. Грянула молния, все озарило светом — и над Вавилоном появились два алада. Со времен войны с куклусами Шумер не видал сих небесных посланников — Шурукках призывал их, когда сражался с Дагоном.
Они родичи ламассу, сфинксов и мантикор, только благие. Словно светящиеся крылатые львы, но с человеческими руками — и в руках тех были копья, и эти копья прорезали пространство лучами. Рассекли Хастуру шкуру — и архидемон взревел!..
Кроме двух аладов и трех архимагов с Хастуром сражались и маги послабее. Швырялся боевыми заклятиями могучий Шематрахиль, плел поддерживающие чары мудрый Акосов, играл на своем чудесном барабане великий Ар-Мумму, помогала Хиоро своими зельями травница Бития. И только магистр Семмедху уже не мог помочь даже самому себе, поскольку лежал раздавленным, и кровь его текла по древним камням Вавилона.
Рушились здания. Даже защищенные Дланью Таммуза — рушились все новые и новые. Обе башни Гильдии обратились в груды щебня. Великие храмы лишались своих ступеней. Люди гибли десятками и сотнями.
Боги в этот день оставили Шумер, забыли о нем.
Креол вершил ритуал изгнания. Он распознал, каким способом Менгске призвал Хастура — и мог эту связь разорвать, мог отправить чудовище обратно в Лэнг. Но это не простой и не быстрый ритуал — а Хастур не стоял спокойно, дожидаясь, пока его изгонят!
Со всех сторон лились заклятия и сверкали копья небесных духов, но архидемон походил на слона, в которого стреляют из пращей пигмеи. Он морщился от боли, он дергался, он раздраженно отмахивался… но и только-то! Лучистые линии исходили из рук Креола, они охватывали Хастура тут и там, но одно движение колосса — и все рвалось, как паутинка, и приходилось латать дыру, плести все заново!..
Вот страшные когти схватили магистра Ар-Мумму. Брызнула кровь — и полетел великий маг в пасть чудища вместе со своими барабанами! Их становилось все меньше, магов Гильдии, они гибли один за другим, а подмоги ждать неоткуда, ибо все, кто мог бы помочь, уже здесь, а остальные не успеют, они слишком далеко! Кто в Уруке, кто в Йоланге, кто в своих дворцах, кто странствует в далеких землях… Мей’Кнони вообще неизвестно где!..
Проклятые бездельники, разбежались кто куда, когда Верховному магу нужна помощь! Из-за них теперь Вавилон падет, Гильдия падет… но еще не сейчас. Шамшуддин и Хе-Кель пока держатся. На этих двоих можно положиться. Если они дадут Креолу хотя бы минуту… сейчас…
…Креол прочертил в воздухе линию…
…Шамшуддин вскинул стену из освященных камней…
…Хе-Кель повернул защитный экран…