Шумерские ночи. Том 3 (СИ)

Поразмыслив, Креол исполнил ритуал Торнадо. Наслал ураганный ветер, сносящий деревья и дома. Пусть он обрушится на Вавилон, пусть император пожалеет, что взял на работу этого ослолюба. Трой, конечно, развеет заклятие, на это хватит сил даже у такой подтирки для маскимовой задницы, но потрудиться ему придется, а император будет смотреть, как кряхтит и тужится его придворный маг.
И Трой, конечно, может сказать, что торнадо наслал Креол. Как и все предыдущие неприятности. Но тогда ему придется объяснить, почему Креол это делает. А как признаться, что годами пытаешься убить Верховного мага, разрушить его дворец… и не в открытую, не лицом к лицу, а вот так, издали, насылая проклятия, бедствия и чудовищ?
Конечно, Трой может измыслить какую-нибудь ложь. Попытаться выставить Креола выжившим из ума мерзавцем, который решил сжить со света всех стоящих магов, кроме себя. Но тогда их кровоточащая вражда будет вытащена на свет, станет общим достоянием, и все почти наверняка закончится тем, что император попытается их примирить, не желая больше терять архимагов, а они сделают вид, что примирились, пожмут друг други руки… и все вернется на круги своя. Они снова начнут швырять друг другу на порог горящее дерьмо.
Пока Креол окончательно не вырежет эту бородавку, конечно.
Три раба приволокли на крышу сучковатую корягу. Креол дважды обошел вокруг нее, осмотрел и медленно кивнул. Старое, наполовину окаменевшее дерево со дна гнилого болота. То, что нужно, чтобы сделать Грибного Двойника.
Это очень черная магия, очень злая. Когда-то, в стародавние времена, великое зло замарало сей мир. Его следы надежно запечатаны, скрыты, придавлены тяжелыми водами топей. Заключенные некогда в священные древа, споры той скверны тысячи лет безуспешно лижут окаменевшие стены своих узилищ. Сами себя они пожирают и взращивают вновь.
Но если их обуздать, если зачаровать прямо в их узилище и придать магией форму и цель, то, вырвавшись, они не станут губить мир заразным гнилостным облаком.
Вместо этого они погубят только одного человека. Того, на кого их натравят. А потом сами же примут его форму. Вот эта коряга станет Троем, она во всем будет подобна Трою, будет говорить и действовать, как он, будет колдовать, как он… но не слишком долго. Через некоторое время Грибной Двойник зачахнет и умрет, потому что жизнь его скоротечна.
Это заложено в ритуал, магия ограничит его существование. Не даст уйти туда, где темно и сыро. Не даст пожрать живущих и мертвых.
— Хозяин, может, не надо? — спросил Хубаксис.
— Ну хорошо, иди ты убей Троя, — проявил покладистость Креол. — Подобного убийцы он точно не ожидает.
— Я… я не смогу.
— Да, наверное. А Грибной Двойник сможет… или нет. Но у него точно больше шансов.
В этот день Креол Грибного Двойника не закончил. Он трудился над ним до вечера, а потом еще полночи, здесь же и уснул на брошенной в углу циновке, а когда утром проснулся, то проснулся от криков, и это были крики ужаса.
Кричали рабы. Креол быстро спустился во двор и увидел, что те столпились у ворот, и смотрят наружу, но снаружи ничего и никого нет… кроме четырех трупов.
Это были все те же рабы. Двое лежали поодаль, другой поближе, еще один — на самом пороге. Дорога уходила в Шахшанор, и небо было ясным, и светило веселое солнышко, а под ним лежали скрюченными четыре мертвеца, что еще совсем недавно были живыми людьми.
— Наружу не выходить, — велел Креол, вынимая жезл.
Глаз Урея молчал, от него сигналов не поступало. Но он не всевидящ, он тоже просто заклинание, а на любые чары сыщутся контрчары. Здесь кто-то, кого он не замечает, кого не видит… некий злой дух или смертельное проклятье… но недостаточно сильное, чтобы проникнуть внутрь.
О, стены Шахшанора пропитаны защитными чарами! Этим занимались предки Креола, занимался и он сам. Годами защищал родовое гнездо, годами возводил кроме каменных стен магические.
Мало что может их преодолеть.
Но Трой прекрасно это знает. Он теперь тоже архимаг и, как Креол убедился за пять лет, вполне по заслугам. Некогда ленивый бездельник и прожигатель жизни, он занялся собой, он раскрыл природный дар, из подмастерья вышел в архимаги и прислал к стенам Шахшанора Невидимую Смерть.
 
Какая же это мерзкая и подлая штука, проклятие Невидимой Смерти. Она ведь неконтролируема. По сути это злой дух, блуждающий в заданном месте и убивающий каждого, на кого наткнется. При этом с архимагом ей не совладать, так что со стороны Троя это просто пакость, Невидимая Смерть убила трех рабов и одного… Мардук один знает, кто это такой. Случайный прохожий или гость, который не дошел до Шахшанора.
Чтобы рассеять проклятие, Креолу хватило трех минут. Он исполнил несложный ритуал, немного потанцевал, запахнувшись в плащ, немного похлопал в ладоши, потопал ногами и потряс жезлом… о Мардук, самое отвратительное в Невидимой Смерти — чары противодействия. Тот, кто придумал это заклинание, обладал гнусным чувством юмора, и Трой еще и поэтому наверняка выбрал именно его.
— Хорошо на свете жить, умирать мне незачем! — злым голосом напевал Креол, пока Невидимая Смерть корчилась и таяла. — Так начну тогда кутить, проживу жизнь неучем!
Это Эскетинг. Это наверняка он придумал такое заклинание. Прощальный плевок, уже посмертный. Наверняка хохочет сейчас в Иркалле, радуется, что кто-то применил его поделие.
Чем бы отплатить? Надо отправить что-нибудь соответственное, чтобы Трою тоже жизнь не казалась медом… но Грибной Двойник будет настаиваться еще несколько дней. А вот что если…
Голову пронзило коротким импульсом. Глаз Урея послал новый сигнал. Он замер на своем шпиле, таращился в одну точку… но там как будто ничего нет. Да и рановато — Трой обычно не посылает две пакости одновременно и даже подряд, для него характерна некая извращенная учтивость.
Но кто еще, если не Трой? До его возвращения Креол жил спокойно.
— Хозяин, он там, он туда побежал, хозяин!.. — донесся визг Хубаксиса.
Креол рванулся с места. Нельзя упустить!.. что бы это ни было!
Но бегалось ему уже не так легко, как в былые времена. Возраст начинал сказываться, на днях Креолу исполнилось семьдесят четыре. Впервые ему подумалось, что надо будет завести телохранителей — каких-нибудь демонов, высших зомби или даже обычных людей покрепче. Кого-то, кого не надо будет призывать, и кто сможет в случае нужды послужить ему просто мускулами.
Но еще не сегодня. Пока еще Креол вполне крепок и сам. Он взбежал на второй этаж, почти пролетел по коридору и взобрался на плоскую крышу, потому что глаз Урея звал, беззвучно кричал, указывал на опасность… а потом вдруг смолк! Все в голове стихло, сигналы пропали, и Креол в ярости ударил Звуковым Резонансом, уже зная, что артефакт уничтожен!..
На шпиле сидел тощий чахлый человечек с кинжалом… нет, не человечек. Люди не бывают такими носатыми и волосатыми. Каджи, чтоб его!..
Звуковой Резонанс ударил, воздух загудел огромным шмелем, но коротышка успел спрыгнуть, успел метнуться быстрее ветра и швырнуть два метательных ножа, один за другим, почти сразу!..
Почти — но не сразу, не вместе! И один разрушил первую Личную Защиту, а другой — другую! Креол остался наг и беззащитен, он вскинул жезл, но на него уже летел каджи с кинжалом, и крыша под его ногами дымилась, и он почти дотянулся!..
— Ашрак, — произнес Креол, резко раскрывая ладонь.
Убийца почти дотянулся. Ублюдок специально выманил Креола, уничтожив глаз Урея, а здесь напал с точным расчетом, и у него был, у него почти был шанс!.. но все-таки нет, не было. Маловато для архимага просто ловкого убийцы.
Креол кинул в каджи чары Ледяной Ноги. Мгновенно понял, что от другого заклятия ублюдок может и увернуться, что он нечеловечески быстр и ловок.
Но пустяковый фокус убрал трение меж его ногами и землей… и лазутчик полетел вверх тормашками! Шваркнулся так, что прикусил язык — и его накрыл Паралич. Каджи замер, словно его скрутило невидимой веревкой, его взгляд остекленел — и Креол неспешно подошел, наклонился, взялся за ворот туники, с силой дернул вверх — и приставил нож к горлу.