Генерал-губернатор (СИ)

Собрав оружие, я втолкнул в казенник обойму, и поставил винтовку рядом.
Теперь только ждать. Изначально я задумывал более эффектную акцию, но ввиду ограниченности времени, придется обойтись упрощенным вариантом. В любом случае, итог будет один. Хотя жалко… смерть от пули в лоб и на колу, к примеру, несколько разные вещи.
После художеств на Сахалине, я даже начал опасаться, что стал маньяком. В Средневековье всякое случалось, но, как ни крути, особой жестокостью, особенно по сравнению с некоторыми персонажами того времени, я не отличался. А на острове как с катушек слетел. Но потом нашел этому объяснение. Все банально, я просто перестал видеть в японцах людей. Они заслужили такого штабс-ротмистра Любича. И прошедшее время, никак не изменило меня. Я дико ненавижу эту нацию. Да, знаю, я не прав, но ничего с собой сделать не могу. И не хочу.
Время пролетело незаметно, я словно впал в летаргию. Но очнулся точно в нужное время.
На входе в отель засуетилась обслуга. Подтянулось несколько полицейских и французских военных, подогнали три машины.
— Пляшут шуты на веревке,
Дергают петлю ритмично…
Затвор с лязгом вогнал патрон в патронник.
— Ох, до чего же мы ловки,
Как же мы пляшем отлично…
Швейцар распахнул дверь и из отеля вышло несколько японцев в военной парадной форме, в попугайских треуголках, с аксельбантами и саблями.
— Пляшут в петельках шуты,
Ах ты, ух ты!..
Палец выбрал свободный ход спускового крючка.
Винтовка несильно дернулась, а уже через мгновение, маленький сухенький старичок, расплескав руками по сторонам, опрокинулся навзничь.
Лязг затвора, короткий свистящий треск — второй японец пошел боком, споткнулся и кубарем покатился по лестнице.
— Ну а ветерок легко
Песни носит далеко!..
Я улыбнулся сам себе, подхватил винтовку, слез с дома, выбросил оружие в открытый канализационный люк, закурил и неспешно побрел по улице.
К обеду, я уже был дома.
— Как?
— Спит… — шепотом ответила Мадина. — Хорошо поработал?
— Отлично! — я улыбнулся, чмокнул падчерицу в щеку и ушел к себе.
Наплескал в стакан арманьяка, посмотрел на себя в зеркало, после чего, неожиданно, исполнил несколько коленцев Комаринского. В присядку, с притопом и веселым гиканьем.
— Саша?
От неожиданности, я даже выронил бокал.
В двери стояла Майя. Худая, бледная, но живая. И злая.
— У тебя есть повод пить с самого утра?
— Есть! — я подхватил ее на руки и закружился по кабинету. — Есть, моя роза! Но если хочешь, я больше не буду. Никогда!
— Никогда? — Майя недоверчиво хмыкнула. — Это уже слишком. Муж — трезвенник — это скучно и банально. Но пить ты станешь меньше. А теперь тащи меня на кухню, я дико голодная. И рассказывай…
Но не рассказал и не дотащил, потому что прибежал Тайто и сообщил, что приехала полиция…
  
Глава 10
 
— Непременно, господин министр, непременно…
У полицейских на лице стало проступать явное уныние.
— Хорошо, хорошо, никакого официоза, я исправлюсь, Жиль, обязательно исправлюсь… ха-ха… ты как всегда остроумен… — я положил трубку, неспешно раскурил сигару и, наконец, обратил внимание на детективов.
Честно говоря, полицию я ожидал, но ее явление все-таки оказалось несколько неожиданным в психологическом плане. Сами понимаете визит фараонов сразу после того, как ты отправил в ад десяток душ, приятные эмоции вызвать не может. К тому же, к их приходу наша беседа с Майей, как раз приняла несколько интимный характер.
Два детектива из муниципальной полиции прикатили на машине, которую я и подарил оной полиции в рамках спонсорской помощи. Не сомневаюсь, они в общих чертах знали, с кем им придется общаться, но, либо по недомыслию, либо из-за того, что оба были только-только переведены в префектуру из Парижа, просто фонтанировали уверенностью и пренебрежительным превосходством.
Правда с превосходством и пренебрежением у парней сразу не задалось. Для начала, их продержали около часа у ворот, под предлогом выяснения личностей, потом детективы еще столько же проторчали в приемной, ожидая пока прибудет моя команда адвокатов, ну а когда я все-таки соизволил их принять, начались звонки, признаюсь, абсолютно незапланированные, уж вовсе выбившие спесь из визитеров. В самом деле, когда фигурант, которого ты собираешься прижать, при тебе общается с твоим же начальством, да еще в приятельских тонах, причем с абсолютно высшим начальством — это несколько убавляет уверенности в своих силах.
 
— Простите, господа. Я весь во внимании.
Мэтр Адам Лафарж, мой адвокат, пристально уставился на детективов. На породистом брылястом лице, проступил ехидный охотничий азарт. Оба его помощника, в точности повторили взгляд своего патрона.
— Месье де Лавардан… — детектив запнулся. — Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.
По знаку Адама, первый его помощник немедленно выстрелил длиннющей цитатой, составленной из мудреного набора параграфов законов и прочей юридической абракадабры.
Полицейский неприязненно на него покосился, но только собрался продолжить, как получил свою порцию от второго адвокатенка.
Я улыбнулся и жестом остановил юристов.
— Пусть молодые люди зададут свои вопросы.
Лафарж недовольно скривился и нехотя кивнул.
— Речь пойдет о месье Сиднее Рейли, месье де Лавардан, — поспешно заявил детектив.
— Конечно, конечно, — я состроил огорченную и понимающую рожу. — Прискорбный случай, очень прискорбный случай. Я огорчен случившимся и отвечу на все интересующие вас вопросы.
— Как давно вы ним знакомы, месье де Лавардан? — подключился второй полицейский.
— Право слово, термин «знакомы», несколько преувеличен. Меня представил ему месье Лука Массино, всего несколько дней назад. Далее, при посредничестве того же господина, как я понимаю, по настоятельной просьбе месье Рейли, я согласился встретится с ним, для того, чтобы месье Рейли изложил свои предложения. Но, увы, выслушать не успел — по известным вам обстоятельствам. Кстати, как себе чувствует месье Рейли? Я оплатил ему лечение в клинике мэтра Дюпре, но, из-за крайней занятости, не успел поинтересоваться ходом выздоровления.
Соврал, конечно, так как прекрасно знал, что британец находится в тяжелейшей коме. Правда оставалось неизвестным, вследствие чего; либо из-за действия отравы, либо в результате прогрессивного лечения мэтра Дюпре.
— Месье Рейли умер, — нехотя буркнул детектив.
— Какое несчастье… — я скорбно покачал головой. — Я бы хотел оказать посильную помощь его родственникам. Вы не могли бы мне предоставить их координаты?
— У нас пока нет данных о его родственниках, — невозмутимо ответил детектив. — В каких отношения Рейли находился с месье Массино?
— Увы, даже не представляю. Думаю, вам стоит поинтересоваться у самого господина Массино.
И ехидно подумал:
«Если вы его найдете, конечно. Лука понял, что натворил дел и сдернул из Марселя еще позавчера…»
— Есть мнение, что месье Рейли был отравлен, — продолжил полицейский, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Не могли бы вы подробно описать вашу встречу.
— Это ваше мнение или присутствуют четкие убедительные доказательства? — пренебрежительно скривился Лафарж и тут же громыхнул, увидев, что второй полицейский достал из портфеля лист бумаги. — Никаких протоколов!
— Мнение, месье Лафарж, пока только мнение… — слегка пристыженно ответил полицейский. — Мы собираемся вести только личные записи.
Я угомонил адвоката взглядом.
— Как таковая встреча не состоялась. Почти сразу же месье Рейли начал вести себя странно. Я попытался наладить с ним контакт, после чего вызвал персонал. А они уже вызвали мэтра Дюпре.
 
— Почему именно его?
— Потому что он психиатр и его кабинет находится рядом. Дальше Рейли забрали в клинику.
— Вы лично знакомы с доктором Дюпре?
— Да, знаком. Именно я дал его телефон персоналу клуба. Мне показалось, что месье Рейли нужен именно психиатр, а не гинеколог, к примеру. Что до отравления, то мы ничего не ели и не пили. Даже заказа не успели сделать. Но возможно сам Сидней что-то употреблял еще до нашей встречи?