Жесткая посадка

— А ты не подумал, что я мог тебя расколоть? Что я вычисляю полицейских очень быстро?
Шеферд осознал, что все кончено. Во-первых, Карпентер уже не скажет ничего, на чем его можно было бы поймать. Во-вторых, через день весь блок будет знать, что он тайный агент. А через два — и вся тюрьма. Это провал. Но Шеферд сомневался, что проблема была в нем. Скорее его выдал кто-нибудь из своих, вот только кто... Поэтому он до сих пор находился в этой камере.
Карпентер протянул Шеферду конверт. Он был распечатан.
— Что там? Свидетельство об увольнении? — спросил Шеферд.
— Открой и посмотри. Это сотрет самодовольную ухмылку с твоего лица.
Шеферд сунул руку внутрь. Сердце у него упало. В конверте лежала фотография, сделанная «Поляроидом». Еще не разглядев ее как следует, он догадался, что произошло нечто ужасное и с этого момента его жизнь изменится навсегда. Он в оцепенении смотрел на снимок. Лайам сидел на деревянной скамье с поджатыми губами, положив руки на колени, и смотрел в камеру. Позади него с испуганными лицами стояли Том и Мойра.
— Выяснив, кто ты такой, найти их было нетрудно, — заметил Карпентер. — Ты женился на девушке из Херефорда, она умерла, и твой паренек переехал жить к ее родителям.
— Если с ним что-нибудь случится... если ты их хоть пальцем тронешь... тебе конец! — хрипло крикнул Шеферд.
— С ними ничего не случится, если ты будешь хорошим мальчиком.
— Чего тебе надо?
— Чтобы ты вытащил меня отсюда, — ответил Карпентер.
— Что?
— Ты меня слышал. Из-за тебя все мои планы полетели к черту, но теперь ты сам поможешь мне выбраться. Или твой мальчишка умрет.
— Полный бред, — в растерянности пробормотал Шеферд.
— Ничего подобного, — возразил Карпентер. — Все предельно ясно. У меня твой сын. Ты помешал моим друзьям, помог спрятать Роупера и пытался подловить меня в тюрьме. Сейчас самое время исправить все, что ты натворил.
— Ты полагаешь, у меня в кармане лежит билет на волю?
Карпентер подскочил к Шеферду и схватил его за воротник. Фотография упала на пол.
— Не умничай, Шеферд! Если бы ты поменьше умничал, не сидел бы по уши в дерьме.
— Объясни, как я могу вытащить тебя из тюрьмы, Джерри? — спокойно спросил Шеферд.
Он не пытался сопротивляться, не имело смысла — все козыри на руках у Карпентера.
— Как хочешь. Но запомни хорошенько — если я отсюда не выйду, твой парень умрет.
  * * *  
Шеферд расставил руки в стороны, чтобы Гамилтон его обыскал. Его выпустили во двор. Он сделал несколько глотков свежего воздуха, немного размялся и побежал трусцой. Ему хотелось бежать до тех пор, пока он не выбьется из сил и не упадет замертво. Еще ему хотелось взять пистолет, приставить к голове Карпентера и спустить курок. Или схватить его за горло и размозжить голову о стену.
Шеферд начал делать зарядку и нагнулся, коснувшись пальцами носков кроссовок, потом откинулся назад, ощущая, как позвоночник выгибается дугой. Он жаждал убить Карпентера, но не мог этого сделать. Он не мог не только его убить, но и дать знать о случившемся в полицию. Если Карпентер все выяснил, значит, у него есть информатор, снабжающий его секретной информацией. Ему донесут обо всем, что он сообщит Харгроуву. И тогда Лайам умрет.
У Шеферда подогнулись ноги, когда он осознал, что из-за него может погибнуть сын. Он опустился на одно колено и схватился рукой за сетку. Сердце бешено колотилось, Шеферд чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Кто-то прикоснулся к его плечу.
— Все в порядке, приятель? — Это был Эд Харрис. — Вид у тебя дерьмовый.
— Живот болит.
— Сказать Гамилтону, чтобы отвел тебя в медпункт?
— Не стоит. Все нормально.
— Уверен?
— Да.
Шеферд встал и сделал несколько глубоких вдохов. Надо что-то придумать, найти какой-то выход. Нельзя поддаваться панике. Харрис посмотрел на него с сомнением, но отошел. Шеферд взглянул на противовертолетные тросы. Карпентер требовал невозможного. Как он сумеет вытащить его из тюрьмы строгого режима?
 
На другой стороне площадки Шеферд заметил Джастина Давенпорта в ярком «костюме беглеца», сшитом из синих и желтых лоскутов. Джастин прогуливался и поглядывал сквозь сетку на каменную стену в глубине двора. Шеферд подошел к нему.
— Как дела? — спросил он.
Давенпорт был невысокий паренек чуть старше двадцати лет, с щуплой фигурой и прыщами на лбу.
— Я Боб Макдоналд, — сказал Шеферд.
— Парень, пристреливший полицейских? Как же, слышал.
— Полицейский был один, и на курок нажал не я. А это тебя поймали в «Евростаре»?
Давенпорт усмехнулся.
— Нет, я просто зашел к своей девушке, а полиция устроила засаду. Не верь всему, что здесь болтают.
— Начнем с того, что тут все невиновны, — промолвил Шеферд. — В тюрьме нет ни одного преступника.
Джастин засмеялся как мальчишка.
— Слышал, ты сбежал из Брикстона, — продолжал Шеферд.
— Возможно.
— Это правда?
— Людям виднее.
— А отсюда сможешь?
Давенпорт снова засмеялся.
— Говорят, из этой тюрьмы нельзя удрать. Разве ты не слышал?
— Тогда почему тебя нарядили в такую одежду?
Джастин взглянул на свой пестрый балахон.
— Чтобы наказать — я в ней выгляжу как клоун.
— Это они будут выглядеть как клоуны, если ты снова удерешь.
Паренек фыркнул и вытер нос тыльной стороной ладони.
— Да, они бы здорово разозлились, верно?
— Ну и?
Давенпорт пожат плечами.
— Не получится.
— Почему?
Давенпорт посмотрел на него как на идиота.
— Потому что отсюда нельзя сбежать.
— Про «Титаник» тоже говорили, что он непотопляем.
— Классный фильм, правда? Эта Кейт, или как ее там, — я бы ее трахнул.
Джастин зашагал дальше, волоча длинные брюки по бетонированной площадке. Шеферд догнал его.
— Кажется, ты перелез через стену в Брикстоне?
— Так полагают.
— Сделал лестницу в мастерской?
— Собрал ее по кусочкам, представляешь? Мы делали костыли и ходунки. Знаешь, такие штуковины для старичков и инвалидов. Я изготовил два ходунка, которые можно разделить на части, и прикрутил к ним четыре костыля — получилась лестница. Потом забрался на крышу цеха, перелез на стену — и привет.
— А как же видеокамеры?
— Камер было полно, только за ними никто не следил, пока мы работали. Считали, что это ни к чему. Я понял, что здесь слабое место. Они думали, раз все стены под наблюдением, значит, никто и не полезет через них среди бела дня. Но охрана почти все время читала газеты и болтала о футболе. У них было полсотни камер и лишь шесть Мониторов, поэтому ту часть стены, через которую я перебрался, вообще никто не видел.
— А потом, когда ты перелез на ту сторону?
— Просто спрыгнул вниз и убежал.
— Надо же.
За разговором они обогнули весь двор и вернулись к входу. Джастин молчал, пока они не отошли подальше от Гамилтона.
— Тогда на мне не было этого наряда. Обычные джинсы и рубашка. Я подошел к телефону и позвонил брату. Он примчался на машине, и мы уехали.
— А здесь можно сделать то же самое? Перебраться через стену?
— К ней нельзя даже приблизиться. И точка.
— А если постараться?
— Видишь то закругление наверху? — Джастин указал на гребень стены. — На нем специальное покрытие. За него невозможно ухватиться.
— Может, прокопать туннель?
Давенпорт засмеялся.
— Ты насмотрелся фильмов про военнопленных. Стена в тридцать футов высотой. Но под землю она уходит еще на тридцать футов. Ее не обойдешь ни сверху, ни снизу. К тому же подступ к ней закрыт вот этим миленьким сооружением.
Он кивнул на проволочную сетку, стоявшую примерно в шести футах от стены и увенчанную колючей проволокой.
— Чтобы добраться до стены, тебе сначала придется пролезть через сетку. На ней висят датчики перемещения, настолько чувствительные, что срабатывают даже от сильного ветра. Между сеткой и стеной находится так называемая стерильная зона. Внутри нее микроволновые детекторы и камеры, реагирующие на движение и звук. — Он усмехнулся. — Кстати, ты в курсе, что подобную схему используют в тюрьме Белмарш, где держат террористов?