Жесткая посадка

Шеферд уравнял скорость и приспособился к новой нагрузке. Он сознавал, что близок к своему пределу: его коньком были длинные дистанции, а не спринтерские рывки. Но и Карпентер уже выбился из сил, в его движениях ощущалось все больше усталости.
Шеферд знал, что может побить Карпентера, — выносливость всегда была его сильной стороной, — но хотел завоевать доверие наркоторговца, а не продемонстрировать ему свое превосходство. По лицу Карпентера обильно струился пот, его красный «Лакост» облепил спину. Шеферд начал неровно дышать и сделал вид, что споткнулся. Он выпрямился, но его ноги тяжело шлепали о дорожку, а колени подгибались от усталости. Задыхаясь, он протянул руку к кнопке и замедлил скорость. Шеферд незаметно покосился на Карпентера — тот довольно улыбался.
Шеферд замедлил движение дорожки до прогулочного шага, утер ладонями лицо, в полном изнеможении остановил машину и слез на пол. Карпентер бежал еще минуту, затем перешел на легкую трусцу. Шеферд согнулся в поясе и оперся ладонями на колени. Карпентер улыбнулся и остановил машину. Он сошел с дорожки, вытирая полотенцем лицо.
— Классно бегаешь, — сказал Шеферд.
— Просто много практиковался, — промолвил Карпентер, растирая ноги.
— Знаешь, в старых тюрьмах бег использовали как наказание. А теперь это считается привилегией. Замечательный прогресс, правда?
Карпентер хмыкнул.
— Говорят, ты почти каждый день ходишь в спортзал? — спросил Шеферд.
— Почти каждый.
Шеферд выпрямился.
— Как тебе это удалось?
Карпентер сделал большой глоток из бутылки, продолжая смотреть на Шеферда. Тот выдержал его взгляд и дружелюбно улыбнулся, зная, что в этот момент его оценивают. Карпентер вытер губы полотенцем.
— Ты знаешь, как мне это удалось, — ответил он.
— Через Диггера?
— Нужные люди и сломанные ноги — хорошие помощники, — заметил Карпентер.
— В спортзал берут только по восемь человек из секции?
— Таковы правила.
— И Диггер может каждый день включать меня в список?
Карпентер усмехнулся:
— Спроси его сам. Но учти — мое место занято.
Шеферд наморщил лоб:
— Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня неприятности.
— На этот счет можешь не волноваться.
Карпентер подошел к велотренажеру и сел в седло. Когда он закрутил педалями, Шеферд устроился рядом.
Некоторое время они двигались в унисон, но гонки уже не было.
— Есть новости от жены? — поинтересовался Карпентер.
Шеферд покачал головой.
— Очевидно, теперь я услышу новости только от ее адвоката.
— Она выглядела очень рассерженной.
— На свободе все было бы по-другому, — промолвил Шеферд. — Если бы поговорить с ней без чертовых охранников... Обстановка настраивает ее против меня. Все эти замки, решетки, обыски, собаки на цепи.
— Я попросил детей ко мне не приходить, — поведал Карпентер. — Не хочу, чтобы они видели меня в тюрьме.
— А я жалею, что жена привела моего парня. Особенно если он видел меня в последний раз. Хорошенькое у него останется воспоминание. Папочка за решеткой, с дурацкой бляхой на груди.
— Ты его еще увидишь, — пообещал Карпентер. — У отцов есть свои права.
— Только не у тех, кого сажают на двадцать лет, — возразил Шеферд. — Когда я выйду, сын меня уже забудет.
Карпентер промолчал. Он снова отхлебнул из бутылки.
— Похоже, твое положение тебя мало беспокоит, — сказал Шеферд.
Карпентер пожал плечами.
— Не вижу смысла зря тратить нервы, — объяснил он. — Начнешь беситься — и вколют тебе успокоительное, посадив в камеру с картонной мебелью.
— Если мне дадут двадцатку, я повешусь.
— Привыкнешь.
— К чертям собачьим! — выругался Шеферд.
— Убьешь себя, и кому от этого станет легче?
— Ты рассуждаешь, как Эд Харрис. Я лучше сдохну.
Некоторое время они молча крутили педали. Шеферд хотел продолжить разговор, но боялся показаться чересчур навязчивым. Латиноамериканцы разделились на две группы и поднимали тяжести.
— Твоя жена молодец, — заметил Шеферд. — Все-таки пришла тебя проведать.
— Она знает, что это ненадолго.
— А если не выкрутишься?
 
Карпентер пренебрежительно фыркнул.
— Я не собираюсь выкручиваться. Когда дело дойдет до суда, будет уже поздно.
— Как же ты намерен отсюда выбраться?
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что если я что-нибудь не придумаю, мне крышка.
Карпентер бросил на него цепкий взгляд. Потом он медленно кивнул, словно решив, что Шеферду можно доверять.
— У тебя есть деньги на воле?
— Кое-что найдется.
— Тебе необходимо больше, чем «кое-что». Свобода стоит дорого.
— Я храню несколько сотен штук в офшорной зоне. Даже жене о них не известно.
— Что у них против тебя?
— Меня взяли с поличным. Оружия при мне не было, но в здании нашли обрез.
— Свидетели?
— Похоже, один из наших оказался стукачом.
— С этого и надо начинать, — сказал Карпентер. — Ты должен о нем позаботиться.
— Откупиться?
— Позаботиться.
У Шеферда забилось сердце. Он почувствовал, что близок к цели. Ради этого он и торчал в тюрьме.
— Ты имеешь в виду — любыми способами?
— Да, любыми способами.
— А как насчет улик?
— Это можно уладить.
— Как? Запутать следствие?
— Заплатить кому-нибудь, кто все устроит.
— А ты сумел бы?
— Каждый может. Главное, иметь деньги и дать их нужному человеку.
Шеферд сбавил скорость.
— У полицейских мое ружье, — промолвил он.
— Значит, тебе поможет полицейский.
— А у тебя есть люди, которые занимаются подобными вещами?
— Мы говорим не обо мне, а о тебе. Надо выяснить, где хранится ружье, и отыскать нужного человека в полиции. Или детектива, занимающегося твоим делом.
— Ну нет, — запротестовал Шеферд. — Это сказки.
Карпентер взялся за руль и прибавил ходу. Шеферд понял, что он его задел.
— Ведь если что-нибудь сорвется, мне дадут срок за взятку, — произнес он.
— Значит, сделай так, чтобы не сорвалось, — посоветовал Карпентер. — Действуй в обход. Используй других людей. Найди человека со связями.
— И во что это примерно обойдется?
— Гипотетически?
— Да.
— Тридцать тысяч. Или сорок.
Шеферд перестал крутить педали.
— Сорок тысяч фунтов?
— Поэтому я и спросил, есть ли у тебя деньги. Мелочью тут не обойдешься, Боб. И запомни — полицейского купить гораздо дешевле, чем судью. — Он снова усмехнулся. — Гипотетически.
  * * *  
Шеферд принес в камеру поднос с обедом. Запеканка из мяса с картофелем, чипсы, вареная фасоль. Шоколадный пудинг и горчица. Неудивительно, что многие потолстели на такой диете.
Ли еще стоял в очереди на первом этаже, но Шеферд все равно забрался на койку и там принялся за еду. Последний разговор с Карпентером стал большим шагом вперед. Шеферд не ожидал, что наркоторговец зайдет так далеко. Карпентер фактически признал, что платит полицейским на воле, и посоветовал Шеферду подкупить служителя закона и убить свидетеля. Но для обвинения его показаний будет недостаточно. Шеферд согласился на предложение Харгроува надеть «жучок». Но это — огромный риск.
Шеферд поддел на вилку кусок холодной запеканки. Она была жирной и безвкусной, в комках.
Другая проблема заключалась в том, чтобы регулярно ходить в спортивный зал. Надо попросить об этом Ллойд-Дэвис или снова обратиться к Диггеру. Шеферд должен знать, где и когда состоится его следующая беседа с Карпентером, — носить «жучок» постоянно опасно. А куда его прятать в остальное время? В камере мало места, Ли что-нибудь заметит. Харгроув предложил сделать записывающее устройство в виде «уокмана» или CD-плейера, однако эта штуковина должна действительно играть, не то Ли заподозрит неладное. Кроме того, Шеферд знал, что такая аппаратура часто ломается, У него бывали самые дикие случаи: от потекших батареек до фонящих микрофонов. В каждой операции его подстраховывали другие сотрудники, чтобы в трудный момент вытащить из дела, но в тюрьме Шелтон это невозможно.