Жесткая посадка

— Так оно и есть, — пробурчал Ли.
— Джейсон, вас поймали с ножом в руке около пакистанского продавца, истекавшего кровью.
— Меня спровоцировали, — заявил Ли.
Харрис недоверчиво поднял брови и снова обратился к Макдоналду:
— Мы сами выбираем свою дорогу. Виновны вы или нет, вам придется жить внутри системы, пока она с вами не покончит. Просто задумайтесь о том, что вы делаете.
— Я знаю, что делаю, Эд.
Харрис выпрямился.
— Через пару дней я зайду посмотреть, как вы устроились. Джейсон уже объяснил вам, что к чему?
— Да, во всех деталях.
— Лучшего информатора вам не найти. Он не раз бывал в подобных учреждениях. Не падайте духом, ладно?
Харрис вышел, и охранник закрыл дверь.
— Что за парень? — спросил Макдоналд.
Ли доел хлопья и вымыл свою пластмассовую миску в маленькой раковине из нержавеющей стали, которая стояла рядом с унитазом.
— Подозревается в убийстве, — пояснил он. — Суд начнется через пару месяцев. Прикончил свою жену.
— И он дает мне советы?
— Вообще-то он вор. Говорят, опытный. Отмотал срок в Скрабсе, а когда вернулся домой, жена заявила, что уходит от него с ребенком. Ну, он и взбесился. Схватил кухонный нож и чуть башку ей не отрезал. Я считаю, его спровоцировали. Жена должна поддерживать мужа, разве нет?
Макдоналд лег на свою койку.
— Так принято думать, Джейсон.
Он вздохнул и скользнул взглядом по листку, который дал ему Харрис.
— "Вы можете полностью доверять Исповедникам, так же как и «Самаритянам», — прочел он вслух. — Все, что вы им скажете, останется тайной".
Он взглянул на Ли.
— Это правда?
— Наверное, — ответил Ли.
Макдоналд уставился в потолок. Он мог доверять только самому себе. Все остальные, включая его сокамерника, представляли для него угрозу.
За окном уже рассвело, когда в замке снова повернулся ключ. Ли стоял наготове и переминался с ноги на ногу. Едва дверь открылась, он выскочил наружу и бросился бежать вдоль лестничной площадки. Макдоналд услышал, как топочут ногами другие заключенные, тоже устремившиеся в душ. Он чувствовал себя грязным, но без полотенца и чистой одежды мыться не имело смысла.
Макдоналд слез с верхней койки и посмотрел на себя в зеркало, висевшее над раковиной. Под глазами появились темные круги, волосы стали сальными и липкими. Он оскалил зубы. Вид у него был такой, словно он неделю ночевал под мостом.
Макдоналд взял мыло и кисточку, намылил лицо и побрился маленькой пластмассовой бритвой. Потом он почистил зубы пастой, отдававшей какой-то тухлятиной. Из щетки полезли пластиковые волоски, и он сплюнул их в раковину.
Он полоскал рот, когда дверь открылась снова. Это был Харрис, в руках он держал темно-голубое полотенце и трикотажный костюм из арестантской ткани.
— Ллойд-Дэвис появится только после обеда, но я для тебя кое-что раздобыл, — сообщил он. — Вещь немного поношенная, но чистая.
Макдоналд поблагодарил, бросил костюм на кровать и вытер лицо полотенцем.
— Ты в курсе, что можно попросить вещи с воли? — спросил Харрис.
— Мне некого просить.
— В тюрьме одежду меняют раз в неделю, но она всегда будет та же самая, — продолжил Харрис. — Носки и белье найти пока не удалось, но я посмотрю, что можно сделать. Я переговорил с персоналом, тебе разрешат принять сегодня душ. — Он усмехнулся. — Пришлось сказать, что Джейсон пожаловался на запах.
Харрис полез в задний карман брюк и протянул Макдоналду два листочка с печатным текстом.
— Я достал тебе каталог тюремной лавки.
Макдоналд просмотрел список. Это было нечто вроде прайс-листа, где на первом месте значилось несколько марок сигарет, табака и папиросной бумаги. В тюрьме они считались предметом первой необходимости, но Макдоналд никогда не курил. Дальше шли разные типы батареек, писчая бумага, почтовые марки, сладости, шоколад, туалетные принадлежности и бакалейные продукты.
— Выбери что хочешь, и завтра товар будет у тебя, — произнес Харрис. — Если на твоем счете есть деньги, ты можешь тратить пять фунтов стерлингов в неделю как «базовый» заключенный. Тех, кто строго следует всем правилам, переводят в «продвинутые», они имеют право на тридцать фунтов. Стандартным уровнем считается пятнадцать. — Харрис нахмурился. — Проблема в том, что отказ сотрудничать с властями автоматически переводит тебя в категорию «базовых». Пять фунтов стерлингов — все, на что ты можешь рассчитывать в плане дополнительной еды и телефонных звонков. Это один из способов, которыми они могут испортить тебе жизнь.
 
Макдоналд бросил бумажки на кровать.
— Мне ничего не нужно.
На лице Харриса промелькнула улыбка.
— Посмотрим, что ты скажешь, просидев пару недель на тюремной пище, — заметил он. — Табак здесь разменная монета, им платят за все. — Он указал на чистую одежду. — За хорошие тряпки, например.
— Спасибо, Эд.
Макдоналд понял, что Харрис действительно сделал все от него зависящее, чтобы облегчить ему жизнь. Он спрашивал себя, неужели Харрис мог убить свою жену, но касаться этой темы вслух было невежливо.
— Деньги можно получить с воли, но их должны присылать те, кто находится в списке дозволенных лиц.
— Мне некого включить в этот список, — сказал Макдоналд.
— Ты можешь тратить собственные деньги, но для этого тебе придется назвать свою фамилию.
— Понятно.
— Кроме того, в тюрьме есть работа, за нее тоже кое-что платят. Если ты трудоспособен, а работы тебе не подыскали, значит, будешь получать пособие по безработице — два с половиной фунта в неделю. Но если откажешься трудиться, не получишь ни гроша.
— Эд, мне ничего не нужно.
— Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать через несколько недель. У тебя десять минут, чтобы принять душ.
Когда Харрис покинул камеру, Макдоналд взял полотенце, одежду и вышел на площадку. У перил внутреннего дворика стояли двое чернокожих лет двадцати в ослепительно белых спортивных брюках и футболках фирмы «Найк». Они смерили его холодными взглядами.
— Привет, парни, я ищу душ, — промолвил Макдоналд.
Они уставились на его бумажный костюм.
— Ты с какой планеты свалился, приятель? — спросил один из них.
У него была копна густых волос, заплетенных в мелкие косички, через левое предплечье тянулся длинный шрам.
— Пожалуйста, ребята, объясните, где душ. У меня всего десять минут.
Чернокожие отошли от перил и преградили ему дорогу.
— А где твои хорошие манеры, мальчик? — спросил Волосатый.
Его товарищ хмыкнул.
— Мальчик, — повторил он.
Это был длинный и тощий как спичка парень с худыми руками, торчавшими из рукавов футболки и унизанными яркими браслетами в несколько рядов.
Макдоналд нахмурился и попытался пройти мимо. Волосатый схватил его левой рукой и сжат в кулак правую. Макдоналд увернулся, швырнул полотенце и одежду в Тощего и перехватил руку Волосатого. Он заломил ему локоть за спину и вцепился в шею, сжав пальцы вокруг дыхательного горла.
— Еще раз дернешься, и я вырву тебе глотку, — прошипел он.
Волосатый зарычал и откинулся назад, попытавшись прижать Макдоналда к перилам, но тот подсечкой уложил его на правое колено и заставил лечь на землю. Потом он выпустил горло Волосатого и со всей силы ударил его по ребрам.
Тощий попытался пнуть его сбоку, но Макдоналд схватил его за ступню и встал, заставив чернокожего отступать и прыгать на одной ноге. Тот потерял равновесие, и Макдоналд ударил его ногой в пах. Тощий взмахнул руками и рухнул на спину. Его голова ударилась о бетон, и он распростерся на полу.
Волосатый скорчился рядом, держась руками за горло и хватая ртом воздух. Макдоналд нагнулся и поднял полотенце и одежду. Он огляделся по сторонам. Трое юнцов в тренировочных штанах и майках «Адидас» стояли на лестнице и глазели на него с открытыми ртами. На другой стороне площадки двое заключенных постарше посмотрели на Макдоналда, когда он повернул к ним голову. Стаффорд сидел в своей стеклянной кабинке и оживленно говорил о чем-то с офицером. У дверей своей камеры стоял Эд Харрис.