Алмаз (СИ)

— До нее еще дожить надо, — музыкант выпрямился, отряхнув руки, — сейчас есть более важные дела.
— Да все будет отлично на сегодняшнем концерте, — отмахнулся брат. — Подумаешь премьера новой песни.
— Это особенная. — Костя подошел к дивану, где я сидела, и, оперившись о спинку руками, наклонился ко мне. — Готова, моя Королева?
Я поднялась, встав коленями на мягкие подушки, и положила руки ему на плечи.
— Уже девять, и я бы с удовольствием готовилась ко сну, укладываясь в свою мягкую и теплую постельку, — запустила пальцы в его волосы, — но так и быть, поеду с тобой в шумный и душный концертный зал, — приблизилась к губам, — и сделаю это только ради тебя, — дразня, поцеловала.
— Теперь я бы тоже предпочел остаться дома, — положил руки на талию, привлекая еще ближе к себе.
— Меня от вас тошнит! — неразборчиво пробубнил Андрей, закидывая в рот, прям как в топку, виноград. — Кончайте! — в своей, уже знакомой, манере постучал пальцем по циферблату наручных часов, — Время, ребятки! Время!
Мы с Костей рассмеялись и в угоду ворчливому надзирателю отправились на сборы.
***..
Для меня уже стало привычной закулисная жизнь: проверка оборудования, освещения, спецэффектов и прочая суматоха последних приготовлений. А еще странный ритуал музыкантов перед выходом на сцену. Об этом даже не спрашивала — мне все равно не понять.
Как сказал Андрей, фурор Костя производил везде, где бы ни появлялся. Мне порой казалось, что зрители и сами ведущие не хотели его отпускать после завершения ток-шоу — он очаровывал всех.
Толпа, до отказа наполнившая концертный зал, ревела и скандировала имя Кости. Он обладал непомерной властью над людьми, которые были готовы ради него на все. Но всего одно его слово — и зал смолкал и жадно ловил каждый звук его голоса. Так же как и сейчас, когда он приготовился исполнить «Королева», усаживаясь на высокий стул, типа барного, подготовленный для него шустрыми помощниками.
— Давайте переведем дыхание, друзья, — разливался Костин голос, отражаясь эхом от стен, — в первую очередь, конечно, я, — по залу прокатилась волна смеха. — Хотите послушать кое-что новенькое? — в ответ послышались согласные возгласы.
Парни из группы под аплодисменты поклонников один за другим покидали зал. Дима подошел к краю сцены, и запульнул (по-другому и не скажешь) в толпу барабанные палочки, которыми играл весь концерт. Мне показалось, что где-то даже завязалась драка из-за попытки поделить один из трофеев. Артем распростер руки в стороны, словно впитывая энергетику любви и восторга, наполнившую все пространство огромного помещения. Ваня просто вытянул над головой руку, сжатую в кулак, так своеобразно прощаясь со зрителями.
— Наслаждайся, — оказавшись за кулисами, Тёма похлопал меня по спине, будто давая свое одобрение.
Странно. Я была уверена, что они давным-давно приняли меня в свою банду.
— Королева Марго! — поприветствовал, дразня, Дима, но сделала это со своей добродушной улыбкой.
— Маргарита, — как-то чересчур галантно произнес Ваня, проходя мимо. Если бы на нем была бы шляпа, он, наверное, приветственно приподнял бы ее, взявшись за поля.
Я уже говорила, что эти музыканты своеобразные люди? Наверное, еще не раз это сделаю.
Появилось ощущение, что без меня меня женили, то есть выдали замуж. Но я забыла про странное поведение музыкантов, когда услышала Костин голос.
Уже, наверное, в сотый раз слышала песню, но каждый раз, как в первый, меня переполняли эмоции, а в голове возникали мысли, больше похожие на вопросы: Это мне? Это про меня? Это для меня?
Невероятно.
Закончив петь и искупавшись в зрительских овациях, Костя оставил всех своих поклонников, подбежал ко мне и одарил головокружительным поцелуем.
— Ты слышишь? — радовался как ребенок. Я прислушалась к несмолкающему в зале реву. — Это все ты! — заявил и стиснул в объятиях так, что перехватило дыхание.
— Сумасшедший! — все, что смогла ответить.
***
Утром ели открыла глаза. Вернувшись домой глубокой ночью, я еще долго слушала восторги Кости о том, как хорошо приняли новую песню, так что поспать мне удалось от силы часа три.
 
Думала, засну за рулем по дороге в универ. Две пары клевала носом, а монотонная лекция лектора только еще больше убаюкивала. В какой-то момент готова была отрубиться, так удобно подперев голову рукой, если бы не взбодривший меня тычок в спину.
— Кирова, — шикнула Настя.
— Чего тебе? — сонно спросила.
В то время как мне даже оборачиваться было лень, она бодро болтала.
— Представляешь, в сети, наконец, появились фотки девушки Кита, которую он долгое время скрывал ото всех. — Спать сразу перехотелось. Что она несет? Какие фото? Все наши совместные с Костей фотографии делались либо на наши телефоны, либо на личную технику парня, и никто не имел к ним доступ. Или у него есть еще кто-то? — Почему он ее прячет? — размышляла девушка. — Может, она страшная? — ехидно рассмеялась.
Я повернулась к одногруппнице, та сидела уставившись в телефон.
— Дай-как посмотреть, — ненавязчиво попросила. Я должна была знать соперницу в лицо!
Настя протянула мне телефон, и я с ужасом прокручивала с десяток фото со вчерашнего концерта: вот Костя обнимает меня, а тут целует.
— Слушай, — снова послышался за спиной тихий голос, — а она на тебя похожа.
Я чуть не выронила гаджет из рук.
— Че-го? — как нервнобольная протянула. Боялась, посмотреть на девушку, опасаясь, что выдам себя одним только видом. — Ну может, есть немного, — подумала, что если соглашусь, это будет выглядеть более естественно, чем с пеной у рта доказывать, что она ошибается. — Да тут такое качество, — вернула телефон, положив на стол, — что она кажется и на тебя похожей.
Настя приглядывалась к нечеткой картинке, а потом хмыкнула:
— Ну да, есть немного.
Едва удержалась, чтобы не вздохнуть на всю аудиторию от облегчения. Правда, успокоение не было долгим. Стоило только подумать, что наши с Костей фотографии наводнили интернет и только ленивый их не увидит, мне стало по-настоящему страшно. Сколько мне еще удастся скрывать правду?
Всю большую перемену я просидела в столовой, заняв самый неприметный столик углу. Смотрела на жующего парня за соседним столом и думала о том, что, возможно, он все знает обо мне. Потом уставилась на весело щебечущую первокурсницу в очереди, и гадала, не меня ли она обсуждает с подружкой. Все! У меня паранойя!
К следующей паре мне удалось справиться с собой и даже в конце семинара «на отлично» выступить у доски. Уже не помню, что говорила: просто воспроизводила заученную информацию. Конечно, мало кто из группы слушал меня: одни выводили на последней страницы тетради какие-то каракули, называя это потом рисунками, другие нагло переговаривались, третьи были поглощены своими телефонами. Никто уже не представлял без них свою жизнь, поэтому даже наш профессор снисходительно относился к тому, что студенты заняты перепиской в соцсети, а не «впитывали, как губка» драгоценные знания. Лишь бы не мешали другим, тем, кто действительно хотел и любил учиться. Поэтому когда телефон Сазоновой, лежащий на краю стола, завибрировал, привлекая всеобщее внимание, мужчина только бросил на нее предупреждающий взгляд. Машка засмущалась и тут же схватила «андроид», пряча его под стол, но при этом не упустила возможность тайком взглянуть на экран. Потом, распространяясь как зараза, стали пищать, гудеть, выть телефоны остальных студентов. А фраза, вернее дикий возглас, Саши Карпанова, что вечно спал на последней парте, стала последней каплей терпения профессора.
 
— Да чтоб я сдох! — парень оторвал голову от своего «андройда» и посмотрел на меня, — Кирова, ты?
— Карпанов, немедленно покиньте аудиторию! — профессор не стал церемониться. — Мало того, что вы приходите на мои занятия поспать, так теперь мешаете учебному процессу! Вернетесь с допуском из деканата! — строго наказал.