Алмаз (СИ)

— Костя, — начинала сердиться, — я же просила складывать все это где-нибудь в сторонке. Аккуратно.
— Так же как ты раскладываешь свои карандаши? — он откровенно издевался надо мной. Ну раскладывала я чертежные инструменты в определенном порядке. Что в этом такого? Если в остальном я не была примером для подражания, то к учебе, в частности к своим работам, предъявляла высокие требования, и здесь все должно было быть безупречно. — Впредь так и буду делать, — уже не впервые дал обещание, каждый раз успешно забывая о нем.
Некогда было отчитывать его, и так время поджимало. Схватила тубус со своими чертежами, задев стоящую в углу гитару, и комната наполнилась струнным переливом и глухим ударом от падения инструмента.
— Прости, — виновато повернулась к парню. Свою гитару — его сокровище — он не позволял никому брать в руки. На ней были написаны все его песни, и он хранил ее как зеницу ока, называя своим талисманом.
Костя, недовольно поджав губы, поманил к себе пальцем.
— А нечего разбрасывать вещи, — оправдывалась, вспомнив, что лучшая защита — это нападение, и осторожно приближалась к нему.
Он взял меня за руку и потянул к себе, пока я не упала прямо ему на грудь.
— Это всего лишь гитара, — произнес глядя в глаза, будто говоря, что для него я дороже всего на свете.
Незаметно, но так естественно, Костя стал неотъемлемой частью моей жизни, буквально заполнив собой все окружающее пространство. Мою тихую квартиру он превратил в свой храм музыки. К нему, как божеству, тянулись люди, делая жилище еще теснее. Рядом постоянно крутились музыканты: устраивали поздние посиделки, обсуждая творческие моменты. Периодически с шумом заглядывал Андрей, чтобы напомнить о давно запланированных мероприятиях. Еще больше хаоса создавали Аня с Олегом. Они могли закатить грандиозный скандал со швырянием вещей и битьем посуды.
Наверное, такая безумная атмосфера должна была раздражать, но я чувствовала себя в своей стихии. Я росла в большой семье, где постоянно кипели страсти (в детские годы драка с братом за ванную комнату обычное явление), а все праздники и юбилеи отмечались большой и дружной компанией. Наверное, невеста Димы была права: связывая себя с парнем, негласно принимаешь его семью, неважно родные они по крови или по духу.
— Ты сегодня опять в студию? — хотела узнать, где искать Костю после занятий.
Последнее время он там практически жил, записывая все новые песни. Андрей не ошибался, когда говорил, что работоспособность музыканта увеличивалась в разы, стоило ему найти источник вдохновения. Где-то глубоко внутри, совсем чуть-чуть, мое самолюбие тешила мысль, что этим источником была именно я. А Костя в свою очередь был моим. Он вселял в меня уверенность в то, что у меня хватит сил на любые, даже самые грандиозные и безумные, свершения.
— С какой целью интересуетесь, Маргарита Александровна? — шутливо поинтересовался, вызвав и у меня улыбку.
Даже не представляла себе утро, которое началось бы без его нежного шёпота «моя королева» и поцелуя. Я жила и дышала им. Наверное, это ненормально быть такой зависимой от другого человека и ставить его интересы превыше своих, но любовь переполняла мое сердце, возможно, затмевая разум.
— Костя, я… — собиралась впервые признаться ему в любви, но взгляд скользнул на его наручные часы, лежащие на тумбочке, и я подскочила как ошпаренная. — Вот же зараза! — воскликнула, и бросилась к двери, — Прямо сейчас уходит моя маршрутка!
— Рита! — Обернулась на Костин окрик и едва успела поймать летящий в меня в брелок. — Так будет быстрее, — пояснил, пока я недоумевающе разглядывала на своей ладони ключи от его машины.
— А если я ее поцарапаю? — сомневалась соглашаться ли на предложение. Страшновато брать на себя ответственность за дорогущее BMW.
— Можешь хоть с обрыва ее сбросить, — лишь усмехнулся.
Ну да, всего-то несколько миллионов. Не велика потеря, да?
— Какое расточительство, — пыталась хмуриться, но трудно было сохранять серьезное лицо, и не улыбаться. Не стала вставать в позу, корча из себя гордячку, и отказываться от возможности во время, да еще и с комфортом, добраться до института. К тому же парень практически жил в моей квартире, так что это был своеобразный бартер. — Увидимся, — поцеловала на прощание и выскочила за дверь.
 
***
Благодаря Косте, я успела к началу занятий и, как назло, к тому моменту, когда многие студенты, в том числе мои одногруппники, сплетничали на пороге института, не спеша заходить внутрь и грызть гранит науки.
Чего и следовало ожидать, мое появление не осталось не замеченным.
— Кирова, откуда у тебя машина? — встретили меня вопросом.
Машка Сазонова — милая и в чем-то наивная девчушка с никогда не сходящим с лица румянцем, привставая на цыпочки, заглядывала за мою спину, чтобы разглядеть BMW.
— Ух ты! Клевая! Твоя?
Тут я замялась, не зная, что сказать. Так боялась опоздать, что даже не подумала, как объясню друзьям, откуда у меня машина. Все знали, что она мне не по карману, тем более такая дорогая.
— Сазонова, ты думаешь, что говоришь? — вмешалась местная королева красоты и пафоса — Инга. У нее были иссиня-черные волосы (ну прям как у злобной ведьмы, какой она и была) и круглый год загорелое лицо. Шоколадный цвет кожи она привозила из многочисленных поездок, о которых не уставала хвастаться. От этих рассказов откровенно тошнило, потому что все истории объединяло одно — она кого-нибудь оскорбляла или унижала, или как она это называла, ставила на место. — Откуда у нее деньги? — оскалилась, а не улыбнулась. — Неужели в своей забегаловке заработала?
— Наверное, хорошие чаевые оставили, — вставил свои пять копеек ее подпевала — Денис. Еще один представитель золотой молодежи, которому законы не писаны. А о морали и нравственности он и подавно не слышал.
В общем, примерзкая была парочка: считали себя лучше других. Самое гадкое, что не скрывали этого и использовали каждую возможность продемонстрировать свое превосходство, унижая всех вокруг. Хорошо хоть, учились мы на разных факультетах.
— Да, неплохие, — почему-то сегодня меня не трогали их слова и не вызывали, как обычно, приступ ярости, — можно сказать, выиграла в лотерею, — представила как Костя, наверное, сейчас сладко спит в моей постели, и у меня окончательно пропало всякое желание вступать в полемику с Ингой.
Ей же, видимо, хотелось сегодня позлословить.
— Это так проституцию теперь называют? — ехидно поинтересовалась. — Думаешь, я не знаю, сколько стоит такая тачка, и что ты в жизни на нее не заработаешь. Только если, конечно, с кем-нибудь не переспишь за это. Но ты не так хороша, чтобы так дорого стоить.
Так и хотелось вцепиться в ее крашенные волосы и повыдергивать каждый волосок на ее дурной голове, но мне помешал откуда-то возникший Олег.
— Не стоит опускаться до ее уровня, — шептал друг на ухо, уводя меня под локоть.
— Вот же стерва, — все же не сдержалась и прошипела.
— Да никто и не спорит, — мы зашли внутрь нашей альма-матер, и поднимались по большой мраморной лестнице.
— Почему таких, как она, не отравляет собственный яд?
— Потому что они умело выплескивают его на других. — Друг решил поскорей замять этот разговор, но сам не смог отвлечься от животрепещущей темы. — А машина и, правда, крутая. Костя подарил?
— Одолжил, — подняла указательный палец вверх, поправляя парня. — Я бы никогда не приняла столь дорогой подарок.
— Ну и дура.
Мне кажется, или он чуть ли не на любую мою реплику называет меня дурой?
— И почему я с тобой дружу? — спросила уже вслух.
 
— Потому что я искренний, — загибал пальцы, перечисляя свои «достоинства», — и говорю то, что думаю, а еще…Дашь прокатиться? — загорелся Олег. Так же, как и я, он мог только мечтать однажды заработать на автомобиль представительского класса.
— Аня свою не дает? — Она меняла машины с такой же скоростью, как и лак на ногтях. Один звонок папе — и под ее окнами стояла новое блестящее авто.