Алмаз (СИ)

Звуковик молча кивнул. Кажется, он сам пребывал в небольшом шоке.
— Где он сейчас? — надеялась, что хотя бы ему известно Костино местонахождение.
— Я не знаю, — пожал плечами Кирилл. — Вообще не понимаю, что произошло, — неуверенно начал рассказывать о случившемся. — Он как обычно работал, пока не заглянул в зазвонивший телефон. Надолго «завис» в нем, все что-то смотрел. Потом взбесился и швырнул его в стену. На этом он не успокоился, — Кирилл окинул взглядом раскуроченную студию.
Я тоже осмотрела последствия урагана под названием «Костя», и боялась представить, в каком ужасном состоянии он находился, раз устроил такое.
Не осталось сомнений, он видел те провокационные фотографии.
Куда он сбежал? Почему не позвонил мне? Не спросил ни о чем меня? Я же та, к кому он должен идти за правдой.
Страшная догадка заставила похолодеть: я не единственная, кто мог объяснить происхождение этих снимков.
Лёша.
Костя отправился к Лёше.
***
Теперь я точно знала, где найти Костю. Уже ехала в очередной случайно пойманной машине к Лёшиному дому. Попутно позвонила Андрею — понимала, в случае чего буду не способна разнять двух разъярённых мужчин. На этот раз он воздержался от оскорблений и непривычно быстро согласился, что без его помощи не обойтись. Его кроткость пугала: если уж он запихнул куда подальше свой гонор и спешил действовать, то не трудно догадаться, что считал набиравшую обороты ситуация опасной.
Нажала на кнопку вызова лифта, но у меня не хватило терпения его дождаться, и я рванула на четвертый этаж по лестнице. В тот момент думала не о том, насколько физически это будет тяжело, а о том, что выяснение отношений между парнями в самом разгаре и что я не успею остановить Костю. Или Лёшу.
Последний долго не хотел открывать. В панике я начала тарабанить по двери кулаком и требовать впустить меня.
Юрист выглядел изумленным, когда я, задыхаясь, отпихнула его в сторону и без стеснения, как хозяйка дома, начала заглядывать в каждую комнату.
— Где он? — я, наверное, походила на умалишённую, метавшись по квартире.
— Кто? — Лёша был само спокойствие, единственное, что его тревожило мое неадекватное поведение. — Успокойся. Возьми себя в руки. Что происходит?
Меня взбесило его невозмутимость. Делает вид, что не причем.
— Это все ты! Все из-за тебя! — разъярённая тыкала в него пальцем. Хотя я сама несла ответственность за свой неверный шаг, который привел к этой жуткой ситуации, но в порыве гнева, подпитанного страхом и собственной беспомощностью, не могла не винить во всем Лёшу.
Но злость быстро схлынула, и я начала говорить с надрывом. Обращалась даже не к парню, а куда-то в пустоту, уставившись в пол и останавливая ладонью истеричные всхлипы.
— Надо было все рассказать…Где его искать…Андрей прав, я дура, сама настоящая…
Должно быть, я выглядела жалко, потому что скоро почувствовала, как Лёша опустил руки на мои плечи с намереньем утешить. Меня передернуло от его прикосновений. Теперь, наверное, никогда не избавиться от чувства гадливости рядом с ним.
— Не прикасайся! — отшатнулась. Лёшу самого как током ударило. Он не ожидал такой реакции на его безобидный жест. А чего он ждал? Что я все забуду и мы будем жить как и прежде?
— Я не хотел, — произнес, но больше не пытался ко мне приблизиться, тем более, снова дотронуться. По его затравленному виду побитой собаки, стало ясно, что извиняется он за тот самый вечер. Чертов вечер. С того дня все пошло не так.
— Знаю, — все-таки хотелось верить, что он не такой человек. Во мне снова проснулась Мать Тереза, и вернулось сочувствие к Лёше. Но я постаралась задушить эти чувства в зародыше. — Но это ничего не меняет.
— Я заглажу свою вину, — его искренней вере в это можно было только позавидовать.
— Не получиться, — как бы не было горько признавать, но есть вещи, многие вещи, которые не изменить. — Мне это и не нужно.
— Мне нужно.
Еще один укол, еще один пинок и подтверждение мысли, что люди самые эгоистичные создания во всей вселенной.
 
— Я не готова терпеть тебя рядом, потому что ты из-за угрызений совести не можешь спать по ночам. Разбирайся со своими демонами сам. Без меня.
— Рита…
— Хватит! — хотелось схватить керамическую статуэтку со стола и запульнуть в него, лишь бы он заткнулся. Не смел произносить мое имя, и не пытался взывать к жалости. — Если бы не Костя, меня бы здесь не было! Я бы не приблизилась к тебе ни на шаг! — еще чуть-чуть и я бы набросилась на него с кулаками. — Не хочу иметь с тобой ничего общего!
— Надо было думать об этом раньше, — Костин голос произвел эффект взорвавшейся бомбы. Я застыла и, казалось, движение планет тоже остановилось.
Как он вошел? Не помню, чтобы слышала звонок или стук. Неужели я своим появлением подняла такой переполох, что Лёша забыл запереть дверь?
Я так долго искала Костю, а теперь, когда он здесь, эмоции, бушевавшие во мне всего мгновение назад, просто испарились. Вакуум. Смогла только поднять на него взгляд и столкнулась с его — враждебным.
— Я могу все объяснить, — из вакуума стали доноситься слова, и принадлежали они Лёше. Хотел ли он заступиться за меня или же стремился обелить себя, но в любом случае Костя не слушал. Все его внимание было сконцентрировано на мне.
— У меня всего один вопрос, — его голос звучал пугающе спокойным. Чтобы он не спросил, я согласилась ответить честно, и кивнула. — Фотографии настоящие?
Я открыла рот, но сжатое в болезненном спазме горло не позволяло издать ни звука. Знала, что сказанные слова принесут Косте боль. Не хотела, не могла сделать это.
— Да, — неуверенно, едва слышно. И как удар хлыстом для Кости.
На его лице разом отразилось множество эмоций: брезгливость, гнев, разочарование и боль. Я поспешила оправдаться, объяснить, что эти отвратительные фотографии лишь вершина айсберга, и на сам деле истина скрыта под толщей домыслов, нелепостей и, конечно же, ревности, которая рисовала в Костином воображении самые страшные образы.
— Это не то, чем кажется, — потянулась к нему, тогда как он стоял как изваяние, и резко и грубо пресек мою речь.
— Не надо, — шипел сквозь зубы.
Мне бы следовала заметить едва сдерживаемую ярость, но озабоченная лишь тем, чтобы донести до него правду, я продолжала гнуть свою линию. Не понимала, что тем самым только больше вывожу его из себя.
— Тот поцелуй… — и дальше я не успела договорить. Рука сжала мое горло так, что скоро стало трудно дышать.
— Замолчи, — почти беззвучно, читаемо только по губам, — или я за себя не отвечаю, — такое же едва различимое предостережение.
В Костиных глазах я видела угрозу, чувствовала, что подступила к самому краю. Туда, где проходила грань между тем Костей, который нежно, до умопомрачения любил меня и никогда бы пальцем не тронул, и совершенно другим Костей. Тем, которого я увидела на вечеринке после вручения музыкальной премии, когда он, пьяный, чуть ли не до полусмерти избил человека. Тем, что способен на жестокие поступки.
— Эй! — окрик Лёши заставил нас с Костей выйти из оцепенения, которое сковало нас обоих. Я даже не думала сопротивляться или побороться, когда Костя вытравлял из моих легких воздух вместе с жизнью. — Отпусти ее! — Лёша подлетел к нам и попытался оторвать от моего горла руку, которая железной хваткой, будто не раз подобным образом наказывала предателей, держала меня. — Остынь, друг! — наверное, последнее слово привело Костю в чувства, потому что он разжал пальцы. Я закашлялась, только сейчас по-настоящему осознав насколько сильно мне не хватало воздуха.
 
— Ты будешь говорить мне о дружбе?! — всю агрессию Костя направил на «друга», и, замахнувшись, ударил по лицу. Потом и еще, и еще. — Ты них** не знаешь о дружбе! Девушка друга — табу! Это неписанное правило!
— Это правило не действует, если по-настоящему влюблен! — Как бы сильно Лёша не чувствовал себя виноватым, но беспрепятственно избивать себя не позволил.