Сила не по рангу (СИ)

— Я князь, у меня богатый и уважаемый род. Не самый низкий ранг силы, хорошие перспективы…
— Мне-то себя не рекламируйте, — усмехнулся я. — Я прекрасно знаю, что вы достойный кандидат на руку и сердце любой девушки.
— Простите мою откровенность. Видимо, шампанское ударило в голову…
— Все в порядке. В любом случае этот разговор останется между нами.
Лева благодарно улыбнулся и допил кофе.
— Что-то и кальяна мне расхотелось, — виновато сказал он. — Это все влияние вашего здорового образа жизни!
— Тогда, быть может, вы осмелитесь пригласить Викторию Дмитриевну еще на один танец? Не зря же взбодрились…
Лева вытаращился на меня во все глаза.
— Вы что! Второй танец… Это уже открытая демонстрация симпатии.
— И почему это должно вас останавливать? — удивился я. — Боритесь за свое счастье. Проявите настойчивость.
Лева тяжело вздохнул.
— Вам легко говорить…
— С чего вы взяли?
— Внук императора, носитель Алмазного ранга, герой города, хороши собой…
— А еще плод неравного брака, младший сын и терпеть не могу все эти светские мероприятия. — Я легонько дотронулся до плеча князя. — У всего есть оборотная сторона. В конце концов важно лишь то, сможем ли мы преодолеть все препятствия. Так что перестаньте бояться и сделайте то, чего хотите. Тем более если девушка не против…
Кажется, я смог вселить в Леву уверенность. Паренек расправил плечи, подобрался и, когда мы вернулись в главный зал, он снова искрился позитивом, словно и не было этой минутной слабости в кальянной.
Князь Львов решительно направился к диванчику Павловичей, но внезапный голос распорядителя заставил всех замереть.
— Слово его сиятельства графа Сергея Николаевича!
Как по мне, старший Салтыков несколько опоздал с речью. Но народу в зале и правда стало больше — после восьми подтянулись новые гости. Видимо, хозяева решили дождаться опоздавших.
— Дорогие гости! — Салтыков с улыбкой выступил перед собравшимися, ведя под руку сестру. — Благодарим вас за то, что приняли наше приглашение и почтили нас своим присутствием. Сегодня мы чествуем мою сестру Елену Николаевну, обладательницу Изумрудного ранга. И пусть ранговое кольцо для нее еще готовится, наша семья хочет отметить это событие особым подарком.
Граф приподнял руку вверх и щелкнул пальцами, словно отдавал кому-то приказ. Заиграла торжественная музыка, и в зал вошли двое слуг в ливреях с гербами Салтыковых. Они несли обитый сталью чемоданчик и торжественно водрузили его на стол перед графом.
Салтыков вытащил из кармана ключ, отпер замок и откинул крышку чемодана. Все гости подобрались поближе, стараясь разглядеть, что же там было.
Я увидел деревянный ящик, похожий на старинную шкатулку. Без замков и запоров. Просто шкатулка. Граф осторожно поднял деревянную крышку, и по залу пронесся восхищенный возглас.
— Это подарок нашей семьи для ее сиятельства.
Салтыков осторожно вытащил из шкатулки… Корону? Это был драгоценный головной убор из белого металла, украшенный крупными изумрудами и бриллиантами. Очень изящный, словно его делали специально для молодой особы. Но при этом демонстрировавший высокий статус и богатство обладательницы.
Видимо, это был сюрприз и для Елены Николаевны — виновница торжества приоткрыла рот от удивления и глядела на убор, не веря своим глазам.
— Тиара, которую отныне мы будем называть Еленинская, — провозгласил Салтыков. — Личная собственность ее сиятельства Елены Николаевны, изготовленная специально для нее.
С этими словами граф водрузил убор тиару на голову сестры. Тут же подоспели ее подружки, помогая разместить его так, чтобы не повредить прическу.
Зал разразился аплодисментами.
— А теперь всем шампанское! — распорядился Салтыков, перекрикивая поздравления. — Поднимем бокалы за Елену Николаевну и ее Изумрудный ранг!
Да уж, выпендрились Салтыковы на славу. Обычно такие украшения были семейными реликвиями и переходили по наследству. В нынешние времена мало кто мог позволить себе заказать столь дорогой убор, тем более что носили их даже не на всех официальных мероприятиях.
 
— Наверняка эту тиару запишут ей в приданое, — усмехнулась какая-то девушка за моей спиной. — Интересно, откуда изумруды…
Лакеи разнесли всем фужеры с игристым, и Салтыков первым поднял свой.
— Поздравления Елене Николаевне!
— С Изумрудом вас!
Я присоединился к многоголосому хору, но пить не стал — лишь поднял бокал. А в следующий момент свет резко отключился, и зал погрузился в кромешный мрак.
— Ой!
— Что случилось?
По толпе пронесся испуганный ропот. Я напрягся и на всякий случай активировал защиту — без визуальных эффектов, чтобы не выдавать себя и не пугать людей. Что бы ни случилось, мне это не нравилось.
— Свет! Включите свет!
Но Салтыков молчал. А через секунду откуда-то сверху полилась музыка. Сперва тихо, но с каждым мгновением она нарастала. Живой оркестр играл какой-то восточный мотив.
Со стороны лестницы показались огоньки. Яркой цепочкой они вились по галерее, а затем начали спускаться по лестнице. У меня отлегло — видимо, отключение света было запланированным элементом шоу.
Огоньки приближались и становились ярче. Я смог разглядеть силуэты девушек-танцовщиц в коронах, и светились как раз они. Но чем ближе подплывали девушки, тем ярче начинали сверкать их головные уборы, пояса и браслеты. Костюмы — весьма вольные — были украшены россыпью блесток, и они вспыхивали при каждом движении танцовщиц. Со стороны казалось, что сами девушки светились и искрились.
Они исполняли восточный танец, то рассыпаясь по залу и мелькая среди гостей, то снова собирались в группу в центре. Мелькали руки, ноги, взлетали тонкие ткани. Некоторые из девушек скользили мимо нас и даже позволяли себе дотрагиваться до гостей, словно призывали танцевать. Но если кто-то поддавался, тут же отбегали в сторону, словно дразнили.
Одна из танцовщиц вилась вокруг меня, но я не поддавался на провокации. Она несколько раз провела руками по моей груди, покружилась вокруг меня, а затем со смешком отбежала.
Это было красивое зрелище, эффектное, словно пляска духов во мраке ночи. Наконец, девушки закончили танцевать, выстроились в ряд в центре зала и поклонились под аплодисменты гостей.
— Браво!
— Великолепно! — раздавалось со всех сторон.
Когда свет снова включили, я заметил, что чемоданчик уже унесли, а Елена Николаевна пыталась не поворачивать голову, боясь, что драгоценный подарок свалится. Бедняга. Она же еще и тяжелая, поди.
Я увидел, что графиня о чем-то шепталась с братом, и лица обоих были тревожными. Словно что-то пошло не по плану и напугало девушку.
Салтыков хмуро кивнул и поднял руку, призывая всех к тишине. Начавшаяся было привычная фоновая музыка мгновенно стихла.
— Я сразу должен попросить прощения у гостей за то, что скажу дальше, — хмуро проговорил он, обводя всех внимательным взглядом. — Боюсь, моя сестра потеряла свой фамильный браслет…
Гости начали переглядываться. Кто-то просил больше света, чтобы поискать украшение.
А я заметил, что правый карман моего сюртука подозрительно отяжелел.
  
Глава 19
 
В зале возникла суета, но это не было похоже на обычные хлопоты, какие могли возникнуть на вечеринке у менее знатного сословия. Разумеется, дамы в длинных платьях не стали ползать под столами, помогая искать пропажу и рискуя обломать ногти и каблуки. Вместо этого в зал вошла цела орава слуг. Некоторые даже вооружились фонариками.
— Прошу прощения, почтенные гости, — проговорил в микрофон Салтыков. — Это ценная семейная реликвия. Мы должны убедиться, что она в порядке. Должно быть, браслет соскользнул с перчатки. Шелк такой скользкий… Уверяю, мы быстро найдем реликвию.
Ну да, ну да, конечно. Шелк скользкий и замочек слабый.
Я принял озабоченный вид, соображая, что делать. Гости посторонились, давая слугам возможность искать пропажу. При этом все внимательно косились друг на друга, гадая, а не зачесались ли у кого-нибудь из приглашенных руки. Вот это был бы скандал, а?