Хулиганка для Маньяка (СИ)
Я мечтаю стечь под стол и жирной гусеничкой уползти прочь из этого дома.
– Нет! – выталкиваю сквозь зубы.
– Может, все- таки, да? – родители смотрят на меня с искренней надеждой.
– Нет, – беру себя в руки, даже вроде улыбаюсь, – не беременна и в ближайшие лет пять не собираюсь.
И уж точно не от Матвея!
Взглядом ему показываю, что еще немного и я поставлю точку в этом фарсе. Он понимает. Он всегда меня понимает с полуслова, полувзгляда.
– Мам, – хрипит, еще не до конца прокашлявшись, – нет никакой беременности.
Нагло вскидываю брови, мол даже мне звучит неубедительно.
– У нас с Верой нет в планах детей, – уже твердо.
И ведь не врет. Только маменька все равно прет напролом:
– Как нет? Пора. Возраст у вас прекрасный, да и мы в самом соку, чтобы с внуками возиться. От Андрейки вон точно не дождешься. Он даже спутницу себе не найдет.
– Ищу, мам, ищу. Аж подметки дымятся.
– А что это мой младший сын ведет себя, как злой упырь? – строго спрашивает отец, – не выспался?
– Опять всю ночь с девками дебоширил? – мама с укором смотрит на него.
– Да. И ночью, и днем, – хмыкает он, – еле вырвался к вам.
– Я так и знал, – Матвей по-братски хлопает его по плечу, – дай угадаю? Те малышки из отдела продаж? Они на тебя давно слюной исходят. Признавайся, с кем из них замутил, или с обеими сразу?
Крапивин не отрицает, наоборот самодовольно усмехается, и у меня екает под коленками.
Гад! Котяра блудливый. Стоило мне только уехать и все? Побежал, задрав хвост?
Ревность моментально накатывает, захлестывая с головой. Я как наяву представляю, как он зажимает на своей кровати кого-то из Ань-Тань, а может они на пару делают ему приятное.
Скотина. Еще признания какие-то смеет делать.
Смотрю на тарелку перед собой и мучительно представляю, как надеваю ее, вместе со всем содержимым, на его гадскую башку.
Кобелина! Потаскун!
Свинья!
Он же… Я же…
Черт.
Кругом западня. Я не знаю, как из нее вырваться, не подставив Матвея. Утопаю в противоречивых чувствах, давлюсь ими.
– Заканчивал бы ты со своими однодневками, – качает головой Валентин Аркадьевич, – так и будешь всю жизнь скакать из койки в койку? Бери пример с брата. Видишь, какую девушку себе нашел.
– Да где ж такую взять-то, – Андрей поднимает на меня странный взгляд. Я ни черта не могу в нем разобрать, кроме откровенной горечи, – все заняты. Поэтому довольствуюсь чем могу.
Может он. Я вот уже ни черта не могу, поэтому поднимаюсь из-за стола:
– Извините, я вас ненадолго оставлю.
Сбегаю в туалет, включаю воду в раковине и привалившись боком с стене выпускаю на волю полувыход-полустон.
Хреново мне, капец. Я готова выйти из игры прямо сейчас, но слышу из-за двери голос Матвея:
– Верка, это я.
Открываю дверь, сморю на него сердито.
– Я все уладил, – примирительно поднимает руки, – больше ни слова про детей не будет.
Да плевать я хотела на этих несуществующих детей! Я не хочу слушать о порождениях Андрея, но Мет этого не понимает:
– Я предупреждал, что порой маменька бывает невыносима. Извини.
Отмахиваюсь от извинений и ставлю перед фактом:
– Через полчаса везешь меня домой.
– Но мы только недавно приехали…
– Я в тебя верю, что-нибудь придумаешь.
– Эх ты, уже бежать собралась? Я думал, ты более стойкая.
Я тоже так думала. Была уверена в этом, пока с Андреем не познакомилась, а теперь все наперекосяк.
– Полчаса, – тыкаю ему пальцем в грудь, – понял?
– Да понял я, понял, – ворчит, берет меня за руку и ведет обратно.
На следующий день я ползу на работу вообще без желания.
Во-первых, понедельник – день тяжелый, а вторых там Крапивин, в которого я безнадежно влюбилась, а в-третьих, я так запуталась, что кажется одну лапу вытащи, три остальные еще глубже увязнут.
Матвей весь вечер по мозгам ездил. Почувствовал, гаденыш, что готова соскочить с крючка и начал нервы вытягивать: не подведи, не рассказывай, продержись еще пару недель, потому что еще не дошли до полной кондиции.
Зачем и кого надо довести до полной кондиции я так и не поняла, но, по его словам, это очень важно. Если не дотерпеть, то все пропало. Казалось бы, пара недель, ну фигня же? Пролетят и не заметишь. Глазом моргнуть не успеешь, ан-нет…тяжко. Потому что каждая секунда – это испытание.
Чем дольше держусь, тем сильнее тоскую по Андрею, тем больше хочется к нему. И вот он рядышком, сидит в своем кабинете. Руку протяни и притронешься. А нельзя.
И он на меня злится. Я не понимаю за что именно, но то и дело перехватываю пламенные взгляды, адресованные моей скромной персоне. Искры между нами как над пороховой бочкой. Я боюсь к нему лишний раз подходить. И себя боюсь.
Матвей не дремлет. Шлет мне сообщение за сообщением, то и дело реанимируя совесть, которая упорно пытается сдохнуть.
Я просто разрываюсь.
Люди в бюро, наоборот, веселые и довольные. Вспоминаю корпоратив, смеются, какие-то приколы повторяют, сплетни. Например, о том, как я выставила сиськи напоказ, чтобы сразить нашего начальника.
Это точно сиамские близнецы Аня-Таня распространяют, давясь от злости и зависти, а у меня даже нет сил на них сердиться, все как в тумане.
С Крапивиным за всю смену мы едва ли парой фраз обмениваемся. Он лишний раз не вызывает меня к себе, да и я стараюсь не отсвечивать. Мы будто в состоянии холодной войны, и это очень выматывает. Гораздо приятнее, когда он улыбается и в красивых глазах пляшут лукавые огни. Мне хочется, чтобы он смотрел на меня так же, как ночью на корпоративе. Жадно, прожигая, беря в плен и плавя мои и без того потрепанные предохранители.
Жду не дождусь, когда этот день закончится, чтобы свалить домой и заесть печаль хорошей порцией пельмешек. А может беляш по дороге домой куплю, или тортик, или бутылку самогона. Еще не решила.
Я буквально отсчитываю минуты до того счастливого момента, как выйду на волю и, наконец, смогу нормально вдохнуть.
Два часа до окончания, час, полчаса.
Я уже натягиваю на плечи бежевую легкую курточку и жму на кнопку выключения компьютера, когда в приемную входит мужчина в строгом и очень дорогом костюме.
– День вечер, – здоровается, смерив меня отстраненным взглядом, – Андрей Валентинович у себя?
– Да, – киваю немного растерянно, – вам назначено?
Смотрит на меня так выразительно, мол, девочка, это я назначаю, когда и кто приходит, а остальные под меня подстраиваются.
Нервно сглатываю и подрываюсь с места:
– Я сейчас доложу.
– Скажи, что Петр Ильич из департамента.
Оп-па… Вот это уже серьезно.
Отрывисто стучу в дверь и услышав усталое «Да» заглядываю внутрь:
– Андрей, – от волнения даже забываю по имени отчеству обратиться, – к тебе Петр Ильич.
Крапивин, до этого сидевший, откинувшись на спинку кресла, тут же выпрямляется:
– Приглашай.
Я киваю и распахиваю дверь перед важным гостем.
– Проходите.
Потом возвращаюсь на свое рабочее место, вешаю курточку на вешалку, снова включаю компьютер.
Не оставлять же его одного. Мы ведь почти родные. Команда. И я чувствую, что ему потребуется моя помощь.
Крапивин выскакивает из кабинета через пятнадцать минут и увидев меня резко тормозит:
– Ты еще здесь?
– Да. Жду поручений.
У него в глазах проскакивает облегчение и благодарность:
– Спасибо. Я зашиваюсь. Принеси папки вот по этим проектам, – выдает мне список.
– Они уже в архиве, – я лично их туда отправляла, поэтому точно знаю.
– Найдешь?
– Запросто.
Я бегу в архив, а народ собирается домой.
– Вер, ты в трудоголики решила заделаться? – спрашивает Миха.
– Да, – отвечаю коротко и пробегаю мимо. Мне сейчас не до пустых разговоров.
Приношу папки, и Крапивин отправляет меня печатать документы, потом в отдел продаж. Офис уже опустел, и я одна ношусь по коридорам, выполняя поручения начальника.