Хулиганка для Маньяка (СИ)
Так и выходит. Он пытается держаться, но дыхание становится надрывным, и лицо принимает малиновый оттенок.
– Все, не могу больше, – выскакивает из парной, оставляя нас с Крапивиным наедине.
– Жив? – интересуюсь у своего потенциального родственничка.
– Угу, – мычит неразборчиво.
Присматриваюсь к нему. Вроде в порядке.
– Если тошно – не геройствуй, выходи. Мне Мет не простит, если из-за меня ты тут поджаришься.
Андрей морщится, будто я сказала что-то не очень приятное.
– Нормально все, – глаза прикрыл, к стенке привалился и, кажется, даже балдеет.
И нет бы оставить мужика в покое, так ведь мне неймется.
– Ну раз нормально, то может попаришь меня?
Крапивин медленно открывает глаза и смотрит на меня, как на безумную.
– Тебе мало жары?
– Мне всегда мало, я жадная.
А еще, кажется озабоченная, потому что я не знаю, чем еще можно объяснить навязчивое желание сблизиться с Андреем. Меня замкнуло на нем. И сейчас больше всего на свете мне хочется избавиться от обещаний данных его брату.
– Ну что, Андрей Валентинович, поработаешь банщиком? Или мальчиков позвать?
Слышу явный скрип зубов. Не отдаст он меня никаким мальчикам, точно знаю. Сам пороть будет.
Крапивин отходит к лавкам, на которых стоят деревянные кадки с замоченными вениками, а я тем временем расстилаю полотенце и укладываюсь на живот, оставшись в одних трусах.
Ясно чувствую тот момент, когда он оборачивается и видит меня. Кажется, даже спотыкается, бедолага. Хотя чего я ерничаю? У меня самой внутри что-то ломается. Если бы уже не лежала, то точно бы стекла на пол сладкой лужицей.
– Беречь или не надо? – хрипло спрашивает он.
– Как хочешь, – у меня тоже голос какой-то не такой. Кажется, эта банька будет посложнее, чем я себе нафантазировала. Укладываюсь поудобнее, – Не бойся, не сахарная. Не растаю.
Сначала он проходится кончиком веника, плавно похлопывая, самыми мягкими веточками скользит по коже от пяток и до шеи. Потом обратно.
Это какой-то извращенный, неправильный, но мучительно сладкий вид садомазо.
У меня закрываются глаза. Кажется, я даже готова пустить слюни от удовольствия, стонать и с придыханием повторять:
– Давай еще, не останавливайся, я вся горю, – причем в прямом и переносном смысле. Жара дикая.
А потом Бамс! И веником прямо по заднице прилетает. Сердито так, будто эта задница в чем-то провинилась.
– Эй! – возмущенно дергаюсь, оборачиваясь к нему, но тут же падаю обратно, вспомнив, что наверху у меня ничего нет.
– Сама напросилась, – усмехается этот гад и снова хорошенько прикладывает, – сейчас я тебе покажу банщика.
Дальше идет аттракцион под названием «убей Верочку». Крапивин оказывается мастером фигурной порки веником. Он чередует мелкие пошлепывания, с хорошим размахом. Мне то горячо, то очень горячо.
Я то визжу, то пищу, то ржу, как ненормальная, но в основном все сводится к воплям:
– Спасите-помогите!
Кажется, кто-то к нам заглядывает, но тут же сбегает, не в силах нормально вдохнуть.
– Ненормальные, – дверь снова хлопает, оставляя нас наедине.
– Сдаешь? – спрашивает Андрей, – или продолжаем экзекуцию?
– Ой не знаю…
Сует веники в таз с отваром и снова начинает парить.
– Сдаешься?
– Все, – с визгом скатываюсь с полки, утягивая за собой простынь. Торопливо обматываю ее вокруг себя, заправляя конец сверху под кромку ткани, – сдаюсь!
–То-то же, – грозно хмурится начальник, а у самого глаза смеются.
Дурак! Но классный.
– Я буду мстить, – тыкаю в него пальцем, – тоже возьму веник и хорошенько тебя отделаю.
– Не уж, хватит с меня твоих веников.
– Не поняла? Я еще даже не бралась за них…
– Вот и не надо! – он как-то нервно дергает плечами, – все на выход. Кислорода хочу, к тому же там уже следующие самоубийцы на подходе.
Идем из парилки. Я чуть поматываюсь, а он привычно отбивает мою руку, тянущуюся к пластырю. В предбаннике нас встречает толпа. При нашем появлении, они тут же начинают шуметь и хлопать:
– Новый рекорд! – верещит Стас, показывая таймер на мобильнике, – по самой жаре столько выдержали!
Это еще что за конкурсы такие?
– Мммм, – мычу с недоумением глядя на Андрея. Кажется, он тоже не очень понимает в чем дело.
– В прошлый раз Славка продержался дольше всех. В позапрошлый тоже. А в этом году у нас новый победитель, вернее победители! Приз в студию!
Нам на двоих вручают трехлитровую, ледяную, запотевшую банку пива в советской сетке-авоське.
Так себе презент, конечно, но забавно.
Люди рвутся в царство жара, а я плюхаюсь на диван и жадно пью холодный сок, на какое-то время теряя Андрея из виду, потому что он выходит вместе с остальными на улицу.
Сдвигаюсь так, чтобы сквозь окно было видно крыльцо, на котором они расположились. Мужики курят, Крапивин стоит, привалившись локтем к перилам и просто дышит.
Я снова зависаю не его груди. Красивая. Так и бы и потрогала.
К сожалению, такие мысли возникают не только у меня. Откуда ни возьмись выныривает Танечка и пристраивает рядом с ним. И вся такая ми-ми-ми, какой ты горячий, надо тебя остудить. Лапы к нему тянет. Ладонь то на лоб, то на грудь положит.
Надо отдать должное Крапивину, он даже не замечает Таню и ее убогих попыток сблизиться. Анька и то веселее к делу подошла, сразу предложила сделать приятное.
Фыркаю, отворачиваюсь.
Фиг с ними со всеми, устала. Спустя минуту прихожу к выводу, что охладиться действительно не мешает.
– Давай, Верочка! Поднимая свою ленивую жопку и вперед! – сама себя подбадриваю и все-таки встаю.
А дальше все как в дурацком сне. Когда я уже на середине пути, дверь с громким скрипом отворяется. Я дергаюсь, конец заправленный сверху выскальзывает, простынь сползает. Я не успеваю ее подхватить, а на пороге уже стоит Андрей.
Смотрит на меня, глазищи круглые. Я тоже зависаю. На меня накатывает самый натуральный ступор, даже рукой не могу пошевелить, а следом за начальником другие напирают.
– Твою ж…
В отличие от меня Крапивин реагирует молниеносно. Шагает ко мне и закрывает собой от посторонних взглядов.
– О, Вера, стриптиз показывает! – выдает неугомонный Славка.
Я краснею.
И вовсе не от того, что меня могли увидеть другие – мне плевать, я не из стеснительных. А вот то, что Андрей видел – а он точно видел! – реально смущает.
Он стоит так близко, что я чувствую тепло, идущее от него. Он смотрит куда-то в стену, не на меня, старательно удерживая взгляд выше линии моей груди.
– Пардон, – натягиваю на себя простынь и для верности стягиваю ее концы тугим узлом, – технические неполадки. Штормовой ветер сорвал паруса.
Мне удается все перевести в шутку. Народ быстро переключается и вспоминает, как в прошлом году кто-то потерял трусы в бассейне, и неудобный момент быстро сходит на нет.
– Спасибо, – произношу одними губами.
Крапивин ничего не говорит, только одаривает меня каким-то странны, волчьим взглядом и идет к остальным, а я сбегаю. Мне срочно нужно привести мысли в порядок, а то скачут как черти окаянные, сил никаких нет.
Глава 11
– Уезжаешь? – спрашивает, напряженно всматриваясь в мои глаза.
– Да, – я слабо улыбаюсь, – возникли срочные дела.
Он мне не верит.
– Сбегаешь?
Можно было бы и дальше отпираться, но смысла нет. После этой ночи между нами слетела ненужная шелуха, обнажая неожиданную правду.
– Так будет лучше.
– Кому?
– Всем. Я не хочу портить окружающим настроение своей несчастной физиономией.
– А ты несчастна?
Очень!
– Я запуталась, – подступаю ближе к нему, – то, что случилось между нами…это…
– Ошибка, – произносит за меня. Такое простое слово, а между ребер впивается, как раскаленная игла.
– Да, ошибка, – подтверждаю, а у самой внутри все выворачивается.
Потому что по ощущениям, ошибкой было – уйти от него этой ночью. Даже не просто ошибкой, а преступлением.