Подозрительные обстоятельства
Однако неприятности на этом не закончились — теперь по милости Прелести. По счастью, ты показала мне эту дурацкую бумажку и рассказала о вашем разговоре. Я знал, что ничего хорошего не получится, тебе придется пожертвовать Ники. Я знал, что не видать нам покоя, пока жива Прелесть. Как быть? Столкнуть ее под автобус? Или под поезд метро в час пик? Буду ждать удобного случая. Верю, он придет… Заканчиваю свою исповедь и отправляю письмо под видом подарка ко дню рождения. Уверен: после всего, что произошло, ты никогда не сможешь смотреть мне в глаза. Теперь ты свободна, и никто не мешает твоей любви к Ронни Лайту… Анни, дорогая, когда ты получишь телеграмму, посмотри газеты. В одном из небольших отелей Франции пожилой господин с простудным заболеванием принял смертельную дозу снотворного… Так я решил закончить свою довольно странную жизнь, но жизнь, которая была посвящена тебе. Прощай, дорогая моя, да хранит тебя Бог. Ганс».
Я опустил на колени последний листок. Мать сидела рядом. Я даже не слышал, как она подошла.
— Мне казалось лучше — называть его дядей. Наш брак никогда не был настоящим. Я согласилась только ради документов. Но он был так добр, так предан, так меня любил, что я не могла его бросить. Я заботилась о нем, когда сумела добиться успеха. Что еще я могла для него сделать? Дядя Ганс… В один прекрасный день в Нью-Йорке меня обступили корреспонденты. «Кто этот человек, миссис Руд?» — спрашивали они. А я повернулась к Гансу и сказала: «О, это мой дядя Ганс».
Она крепко обняла меня.
— Ники, Ники, как нам быть? Лететь во Францию? О, бедный Ганс, мы должны помещать ему!
Я взглянул в лицо матери и понял, что на этот раз я сильнее ее.
— Мы не сможем спасти его, мама. Разве ты не понимаешь? Он этого не хочет. Полиция решит, что Прелесть погибла случайно. А ты начнешь новую жизнь. Выйдешь замуж за Ронни и даже сыграешь роль Нинон де Ланкло.
Мать уткнулась лицом в подушку и зарыдала. Я прилег рядом. Я всегда любил лежать рядом с матерью в постели. В голове вертелась одна мысль: вот и конец ревю «Анни Руд и ее семья». Анни Руд есть, а семьи нет.
Свобода! Я снова могу поехать в Париж и работать над романом, черпая вдохновение в любви к Монике.
— Мама, не горюй, обойдется.
— Нет, Ники, Нет! Бедный дядя Ганс!
— Я надеюсь, ты не намерена все время лежать? Позвони, пусть твои выступления отменят или отложат. Лучше отложить. Вот закончишь фильм и начнешь выступать с сольными концертами, наше участие тебе не было нужно никогда. Ты это знаешь. И учти, мама. Сегодня день твоего рождения, и ты устраиваешь прием. Для своих друзей. Ты уверена, что все готово? А портнихи? Они еще ждут?
— Портнихи! — Мать села. — О, Ники, иди успокой их.
— Надо полагать, они уже устранили складки.
— Да, да, наверное. Как невежливо я поступила с ними, ужасно стыдно.
Мать встала, чтобы тщательно осмотреть свой праздничный наряд. Она еще не была той Одной-Единственной, но будет ею, когда придет время.
В этом у меня не было никаких сомнений.
Как застрелили дядю Джо
Рассказ
Меня зовут Беверли Браун. Мне одиннадцать лет, но мама хочет, чтобы я говорила, что мне восемь, потому что ей двадцать семь. Мамочке уже очень долго двадцать семь лет, очень долго…
Вообще-то я даже довольна, что у меня такая молодая и красивая мама. У меня есть еще много дядей, и все они приносят мне разные подарки. И вот одного моего дядао вчера застрелили… Совсем застрелили, совсем…
Мистер Пратт — он полицейский и очень симпатичный — сказал, что мне придется разговаривать с судьей. Поэтому я решила все написать сейчас, чтобы ничего не забыть. Начну лучше с самого начала.
Когда папа уехал и стал солдатом, мы, мамочка и я, были очень бедные и жили вместе с Анной в Нью-Йорке, в крошечной квартирке, Анна… Ну, Анна у нас вроде прислуги, хотя вообще-то, конечно, она не прислуга, потому что всегда сидит с нами за столом, когда мы едим. Между прочим, она шведка и ужасно старая, она еще воспитывала папу, когда он был-маленький и жил в Швеции.
Мамочка — певица и поет просто замечательно. Она решила устроиться в театр, и в этом ей помог дядя Фрэнк. У него очень много знакомых в театрах.
Дядя Фрэнк старый друг моего папы, и раньше, когда мама еще не была женой папы, он хотел на ней жениться. Дядя Фрэнк очень хороший и не такой строгий, как мой папа. Как-то я сказала, что я всегда голодная. Тут он мне подарил пять долларов… А я купила маленькое колечко с зеленым камешком. Продавец сказал, что это настоящий изумруд. Я спрятала его в своем тайнике, где уже лежали зеленые бусы, которые я когда-то раньше нашла, и золотая пудреница, которую мне подарила мамина подруга… то есть, мне показалось, что она хочет мне ее подарить… У нее в сумочке была еще одна, и я тогда подумала, что две-то сразу ей не нужны…
Как-то раз пришел дядя Фрэнк и пригласил нас с мамой в кино. Я сразу заплакала и сказала, что у меня только одно старое грязное платье и мне нечего надеть, чтобы идти в кино, поэтому я не пойду. И на следующий день дядя Фрэнк прислал мне сразу два новых платья.
Сначала мама меня очень ругала, а потом засмеялась и сказала:
— Милочка моя, ты, оказывается, очень способная, прямо-таки талантливая.
А Анна стала сердитая-сердитая и буркнула:
— Какая мать, такая и дочь…
И вдруг пришла телеграмма, и в ней говорилось, что папа пропал без вести и, вероятно, умер. Анна плакала, мама тоже, а я подумала: «Что же это я не плачу? Наверно, мне надо заплакать…» Но мне не хотелось, правда же, не хотелось. Я стала думать, что раз папа умер, то мамочка сможет выйти за дядю Фрэнка…
Папа не очень-то хорошо ко мне относился. Один раз он меня даже отшлепал за то, что я у одной девочки в школе взяла часы, а она потом выдумала, что я не хочу их отдать ей. Папа сказал, что если я еще раз возьму что-нибудь без спроса, то он отдаст меня в исправительное заведение.
Чтобы отвлечь маму от грустных мыслей, я сказала:
— Все это неважно, и огорчаться нечего. Ты можешь теперь выйти замуж за дядю Фрэнка.
А она ответила:
— Фу! Как ты можешь говорить такие ужасные вещи? Выйти замуж я все равно смогу только через год…
А Анна сказала:
— Ты дрянная девочка, если можешь так говорить о смерти отца. Твой папа был самым лучшим из всех отцов!
Хотя мы были тогда очень бедные, но все равно жили весело, потому что у меня было много дядей, и мы часто ходили в кино или в гости. Мои дяди часто приносили мне конфеты и разные замечательные вещи. А когда Анны не было дома, мама разрешала мне сидеть вечером до одиннадцати часов. Один раз я даже пила вино, но оно мне не очень понравилось, от него ужасно щекотало в носу.
Это вино принес дядя Джо, самый старый из моих дядей… Он показался мне не очень-то симпатичным, но мамочка сказала, что я должна быть с ним любезной, так как у него два театра и он собирается платить мамочке много денег за то, что она будет петь в одном из них.
Как-то вечером, когда я уже лежала в постели, я услышала, что они очень громко разговаривают, и оказалось., обо мне! Тогда я встала и начала подслушивать… чуть-чуть. И я слышала, как дядя Джо сказал мамочке:
— Ты должна отдать девочку в школу. А мама сказала:
— Бедерли будет со мной, иначе я не поеду в эту проклятую Филадельфию.
И дядя Джо сказал:
— Хорошо, но если ты считаешь, что должна стыдиться своей работы, я не вижу причины, почему надо брать с собой ребенка.
А мамочка сказала:
— Слава богу, ребенок не имеет никакого понятия о том, что это за работа, так же, как и Анна…
А он сказал, что это не позор, а искусство.
Слово, которым они называли мамину работу, я нашла в словаре. Оно означает «соблазнять» или «раздеваться»…
Скоро после этого мы уехали в Филадельфию. Дядя Джо нанял для нас квартиру в большом доме на площади.
Мама ничего не рассказывала нам о своей работе, и мы с Анной придумали такой план: спросить маму, в каком театре она работает, потом купить билеты, усесться в первом ряду и хлопать мамочке, когда она начнет соблазнять и раздеваться….