Попаданец Павлик Морозов (СИ)
Приведшая девочку дама сказала:
— Я её няня Александра Андреевна. Иосиф Виссарионович просил тебя погулять с его дочкой, сказал, что ты парень разбитной и сможешь ребенка защитить, если что.
«Если что?» — хотел я спросить, но удержался, увидев как за нами собираются наблюдать двое стрелков в серых тулупчиках.
Пришлось выгуливать девочку, хотя у меня и своих дел выше крыши. Гуляли в кремлевском дворике. Научил ее катать шары из снега (он тут серый от сажи, вся Москва на печном отоплении, да и котельные на угле дымят отчаянно) Научил её скатывать снежные шары, так что после нашего ухода остались во дворе трое грустных и кособоких снеговика.
Так-то я понимаю, что ребенок недавно перенес смерть матери, что её одиноко и тоскливо в этой пустой квартире, пропахшей табаком семейного деспота. Но я не для того вторую жизнь живу, чтоб со сталинскими детишками возиться, сопли им вытирать…
Тут Светланка шмыгнула носом и я испачкал свой платок, заставив ее как следует высморкаться и насухо вытерев ей носик.
Дома меня пригласили в кабинет «Хозяина».
— Ты, бичо, — сказал Сталин с сильным акцентом глухим голосом курильщика, — не обижайся, что от дел отрываю. Но с кем еще Светланке погулять. А ты я слышал парень надежный, контриков стреляешь, как кошек…
Он задумался, а я подумал, что не зря наши психологи предполагали, что в детстве Иосиф мучил кошек. Очень уж выразительно он помолчал, будто вспомнил нечто приятное.
— Ну так вот, — продолжил он, — мы — партия о тебе позаботимся, вырастим надежного ленинца. Если нужно что — скажи Крупской, поможем. Да.
Следующим делом я полагал визит к Леониду Давыдовичу, но Вуль с самого порога ошарашил строгим приказом больше его по пустякам не тревожить.
— Ты что же думаешь, — сказал он, — что я — начальник должен с тобой лично заниматься, даже если тебя там и Крупская поддержала. Нет, я Надежду Константиновну, конечно, уважаю, но у меня свое руководство есть и мне тут героические пионеры не нужны.
Я молча закрыл дверь, услышав в спину:
— Если что — к комсоргу иди.
Виктор Колесов чесал потылицу, чесал сосредоточено и упорно. Его пышные волосы сбились в прическу: «Приходи ко мне в пещеру», о чем Павлик Морозов соответственно комсоргу и заявил.
Опер удивленно посмотрел на свою непокорную руку и спросил:
— Ты рисовать умеешь? Надо стенгазету оформить.
Шереметьев рисовать не умел, но писать в прошлой жизни плакатными перьями доводилось. Только где сейчас достанешь эти перья?
— Спрошу своих юдээмовцев, — сказал Павлик, — может кто и умеет — пришлю.
— Вы где сегодня дежурите то?
— Еще не знаю, в дежурке вечером скажут.
— Здорово ты с этими дубинками придумал, — сказал Виктор. — Жаль что они нам не подходят — здоровые.
— Я и для вас, оперативников, придумал. Только Вуль меня слушать не стал, попер. Закрой, говорит, дверь с той стороны.
— Ну ты не обижайся, ему сегодня хвоста накрутили за нераскрытое дело по ограблению Торгсина на Арбате.
Торгсин (Всесоюзное объединение по торговле синостранцами) вначале имел лишь несколько магазинов в крупных городах, которые продавали антиквариат иностранным туристам. Советским гражданам запрещалось не только покупать в них, но даже заходить в эти магазины.
Тем не менее в 1931 году советским гражданам было позволено приобретать товары в магазинах Торгсина за иностранную валюту, золото, серебро и драгоценные камни. Во время голода 1932–1933 годов люди были вынуждены менять свои сбережения на еду. В 1933 году продукты питания составляли 80 % всех проданных в Торгсине товаров, причём на дешевую ржаную муку приходилась почти половина всех продаж. При этом розничные цены на продовольствие были в среднем в три раза выше, чем при крупнооптовой продаже за рубеж.
— Много взяли, — спросил Павлин.
— Да нет, кассу взяли с дневной выручкой, да шоколада пачек двадцать с витрины. Еще водки ящик. Плохо другое, они милиционера подстрелили.
— Насмерть?
— Нет, в госпитале сейчас.
«О-о, — подумал Шереметьев, — вот где мне надо деньгами разжиться. А то на стипендию я в связи с постоянной инфляцией и наценками скоро ноги протяну. Рэкет торгсина — дело беспроигрышное, не может быть, чтоб его работники не наживались на леваке!»
На выходе из МУРа на меня набросился какой-то длинный парень, в итоге оказавшийся на снегу с вывернутой в запястье рукой. Переброс через бедро с захватом кисти я всегда совершал механически, отработав прием до автоматизма. Оказался злосчастный Николай Бухарин, сыночек ныне покойного оппозиционера Сталина.
— Это ты виноват, что папа умер, — бормотал он, вставая.
— Фига се, при чем тут я. Сам Сталин при этом присутствовал, когда у твоего отца сердце прихватило.
— А от чего? Вот о чем он с тобой разговаривал, что меня отослал?
— Ну уж никак не о наших драках, мальчишество это все. Мы с ним говорили о подготовительных курсах в МГУ, где я сейчас учусь, о том, что надо добавит еще одну дисциплину — обществоведение, А то такие как ты студенты совсем жизни не знают.
— Это я, че ли, жизни не знаю.
— А откуда тебе её знать, все время за папашкиной спиной. Ты хоть голодал по-настоящему, так чтоб листья с деревьев и кору мельчить и из них хлеб печь пополам с картофельными очистками! Слушай, ты может рисовать умею?
— Ну умею.
— Тогда пойдем. Буду ходатайствовать, чтоб тебе обратно в МУР приняли, как исправившегося. Заодно там надо комсоргу помочь, газету нарисовать.
Глава 30
Лети, письмо приветное,Лети в далекий край.От нас поклон КалининуВ столице передай, —От всех больших и маленьких,От жен и стариков,От нынешних колхозников,От бывших мужиков.Признак влияния тела на разум наглядно проявляется на Романе Шереметьеве — сибарите и убийце из 21 века, попавшего в тело Павлика Морозова, убитого в 1932 году на Урале.
Шереметьев, привыкший к исполнению, а не к анализу, вдруг задумался: а не поздно ли убирать Сталина от власти. Голод в этом году закончится, коллективизация худо-бедно продвигается, индустриализация движется семимильными шагами, правда через кровь и горе.
К тому же, доверие тирана к нему лично что-то задело в черствой душе старого холостяка. Нет, он не был холостяком изначально, но две неудачные попытки обрести семью отбили в дальнейшем охоту к женитьбе. Куда проще пригласить элитную проститутку на пару часов, сняв тем самым напряжение.
Первая жена, которую юный Шереметьев имел глупость привести в отчий дом, звалась Элька (Неля) и была сестрой коллеги-курсанта из Хабаровска, из семьи огуречного барина Великопольского — бывшего нищего инженера. Великопольский заключил договора об аренде пустующих у многих обширных огородов и все плотно засадил огурцами, которые дважды в году выбрасывал на рынок депенгующими ценами. Сперва скороспелыми, Муромский 36 а потом и нежинскими [78], ближе к осени для засолки. Все не реализованное засаливал в бочках и зимой торговали им за небольшую комиссию рыночные продавщицы.
