История "не"мощной графини (СИ)

Спустя какое-то время я заметил, что постройки становятся ниже и менее добротными. Дорога превратилась в ухабистую, отчего экипаж то и дело попадал в небольшие ямки и подпрыгивал на кочках. А потом и вовсе мы свернули в тихий переулок и передо мной открылся вид на заброшенные, полуразвалившиеся дома, в которых, что странно, кто-то жил, так как в окнах наблюдалось движение.
Я не видел раньше даже близко подобного и сейчас был поражен до глубины души. Не понимал, как можно здесь жить? Какое-то забытое богами место. Даже взрослому не по себе, а что говорить про ребенка.
Экипаж замедлился возле строения, на которое указала кучеру Анетта, отправляясь с нами.
– Это здесь? – спросил я, не имея возможности оторвать взгляда от заваленного забора и разросшейся травы, взявшей в плен покосившийся дом, отмеченный временем.
Окна и без того на мой взгляд были маленькими, а грязные стекла в них и вовсе не пропускали свет в комнаты. Потемневшее дерево крыльца прогнило, по центру демонстрируя травмоопасную дыру, а дверь была распахнута, приглашая внутрь всех желающих.
Мне хотелось в этот же миг ударить кулаком по стенке экипажа, тем самым подавая знак кучеру, чтобы он увез нас отсюда как можно скорее, но я сдержался.
– Идем? – спросил у Роланы.
Кожа лица графини стала бледной, а пальцы сильнее стиснули тело спящего мальчонки, который даже не подозревал, что его ад вот-вот вернется.
Дочь графа, шумно шмыгнув носом, неуверенно кивнула, на секунду прикрывая глаза.
Ей было так тяжело в этот момент.
– Может… – начала она, но тут в открытой двери показался покачивающийся силуэт обросшего мужчины, в руках у которого наблюдался какой-то прут.
– Им… – всхлипнула Анетта, закрывая рот ладонью. – Именно им они его и бьют…
– Пусть хоть раз только попробует прикоснуться к нему! – зарычала Ролана. – Руки оторву и скажу, что так и было!
– Позвольте мне, – забрав Льюиса у Роланы, я дождался, когда она откроет дверь.
Не мог не отметить, что девушка буквально за пару секунд стала другой, смотря злобно и угрожающе.
– Кто вы такие? – заплетающейся речью спросил тот самый мужик, стоя на крыльце своей халупы. – Че надо? Эт че у вас, Льюис? – выгнул он бровь.
Его волосы торчали дыбом, а длинная борода выглядела неухоженной. Мне не составило труда заметить, как в ней запутались остатки какой-то еды. Прохудившаяся одежда на отце мальчонки была далеко не первой свежести. Вся в заплатках и каких-то пятнах, а ноги босые и грязные…
– Какого черта у вас мой сын?! Э! Льюис! – замычал он, пошатнувшись.
– Тише! – зашипела Ролана, воинственно шагнув вперед. – Он спит!
– Спит, – фыркнул мужчина. – Как спит, так и проснется! Э! Оглох, что ли?! Давай! Иди сюда, щенок!
– Вы… – грозно зарычала Ролана.
– Не надо, – я осторожно придержал ее.
– Льюис! – заорал вновь мужчина, махнув прутом в воздухе. – Ко мне! Молокосос!
– Отец? – послышалось сонное на моих руках.
Секунда, и мальчонка зашевелился, пытаясь выпутаться из покрывала, в которое я его укутал, а затем взгляд ребенка встретился с моим. Непередаваемый страх отразился в нем, тронувший мое сердце…
– Да как вы так можете?! – тяжело дыша, Ролана смотрела то на Льюиса, то на горе-родителя, на эмоциях сжимая пальцы в кулаки.
– Это мой малец, – довольно усмехнулось пьяное ничтожество. – Что захочу, то и буду с ним делать! Льюис! Последний раз говорю, поганец! Ко мне, живо!
Мальчик, который уже стоял возле меня на ногах, всхлипнув, склонил голову, делая шаг в направлении своего отца.
– Подожди! – схватила его Ролана, сжимая трясущуюся ладошку мальчонки. – Льюис…
Графиня часто моргала, а ее голос дрожал. Ей было тяжело и больно в этот момент…
– Мне долго ждать?! – рявкнул мужчина. – Ты себе наказание и так уже заслужил! Время видел?! – пьяное животное махнуло прутом в воздухе, вновь покачнувшись.
– Не трогайте его! – зарычала Ролана. – За что вы его бьете?! Что он вам сделал?!
– Родился на свет, – залился хрюкающим смехом ублюдок. – Его никто не ждал! Никто не хотел, а он взял и все равно родился! Так что пусть теперь мучается, мелкий гаденыш!
 
Столько яда, злости и ненависти выплеснулось с этими словами, которые ребенок прекрасно слышал.
Ролана притянула мальчика к себе крепче, а он вцепился в нее в ответ, тихо поскуливая.
– Так если вы его не ждали, – я сделал несколько шагов вперед, закрывая собой девушку и ребенка. – Если не хотели, – продолжил, смотря в глаза охмелевшему убожеству, – тогда продайте нам его.
– Чего? – вскинул брови мужчина, удивленно моргая.
– Вы меня прекрасно слышали, – произнес я. – Льюиса. Продайте нам своего сына.
Я очень надеялся, что Ролана не возненавидит меня за мои слова, ведь именно об этом способе, забрать мальчика себе, я и не хотел упоминать. Хотя она и сама о нем прекрасно знала.
В нашем мире все можно продать, как и все купить, и дети, увы, не являются исключением. Вот только постыднее поступка не найти. Пусть это не наказуемо, но считалось хуже изнасилования и убийства. Да, покупка ребенка допустима, вот только, совершив ее, репутация купившего, если кто-то узнает о его поступке, будет потеряна. Все отвернутся от него и маловероятно, что удастся восстановить хотя бы ее часть.
– Вы серьезно? – кашлянул мужчина, будто протрезвев за мгновение.
Мне требовалось одобрение Роланы, которая не проронила ни звука, стоя за моей спиной.
Стиснув зубы, я медленно обернулся к юной графине, ожидая увидеть шок и презрение в ее глазах, но вместо него меня встретила невероятных размеров благодарность, окончательно приоткрывая дверь в мое сердце для этой девушки.
– Вы согласны забрать Льюиса к себе? – шепнули мои губы.
– Да, – выдохнула она, а на синих, словно океан глазах, выступили слезы.
– Ваша репутация… – решил предупредить я.
– К черту ее! – рыкнула графиня, что для меня было ожидаемо.
«Удивительная девушка», – не уставал повторять я себе снова и снова.
Мои губы тронула неуместная в данный момент улыбка, которая спустя секунду испарилась, а взгляд стал серьезным, как и само выражение лица.
– Назовите свою цену! – повернулся я к нервно топчущемуся на крыльце пьянчуге.
– Но… – начал было он.
– Сто золотых? – перебил его.
От озвученной суммы у почти бывшего отца глаза увеличились в размерах, алчно засияв.
– Вы же понимаете, – часто задышал он, – этот поступок… Люди забьют нас камнями до смерти, если узнают…
– Мы тоже можем пострадать – перебил его я. – Так что просто держите язык за зубами! Ну?
– Я не… – захлебывался воздухом мужчина.
– Сто пятьдесят! – повысил я сумму, от которой продажная пьянь схватилась за сердце, скорее всего, за всю свою жизнь не видавшая столько золотых. – Просто скажите, сколько хотите?! – давил я на него, сверля взглядом.
– Двести, – сипло произнес мужчина. – Двести золотых и… можете забирать мальчишку…
  
25. Ничего, откормим
 
Ролана 
Не могла поверить, что это правда, что Льюис теперь не будет подвергаться насилию и издевательствам, а заживет, как нормальный ребенок, у которого есть любящие его люди.
Экипаж вез нас в поместье, а я все никак не могла выпустить мальчонку из рук.
– Ну что ты плачешь? – прошептала я, поглаживая его по темно-русым волосам. – Ты… расстроился, что твои родители…
Не знала, как отреагирую, если Льюис сейчас скажет, что не хочет покидать отчий дом.
– Я рад! – замотал он головой. – Я так рад, госпожа!
К горлу подступил ком, а дыхание стало прерывистым.
– Вот давай сразу договоримся, – шмыгнула я носом, смахивая слезы с глаз, – больше никакой госпожи, хорошо?
– Но… – округлил глаза ребенок.
– Считай меня своей старшей сестрой, а ты будешь моим маленьким братом, – улыбнулась я, наблюдая, как нижняя губа мальчугана затряслась. – Ладно тебе, – пыталась разрядить я обстановку, нежно взлохмачивая волосы ребенка, которые в ближайшее время нужно помыть. – Мужчины не плачут.