Дымовое древо

В «Эхе» с большим раздражением восприняли разницу в том, как Лейтёха-чокнутый и Лейтёха-салага подходили к проблеме мусора. Чокнутый просто позволял сору валяться и копиться, пока сержант – сперва Хармон, затем Эймс и, наконец, сержант Бёрк – не выгонял всех на уборку территории, Салаге же хотелось, чтобы эта работа делалась по часам, тик-так, хотелось, чтобы всё непременно было выдраено до блеска. Во многих отношениях Лейтёха-салага оказался более чокнутым, чем Лейтёха-чокнутый. Лейтёха-чокнутый не впадал в такой неадекват из-за отбросов. Лишь трепал нервы себе и другим по поводу всего остального.
* * *
Чёрный Человек щёлкал пальцами, морщил лицо, то щурил, то широко выпучивал глаза – в общем, терзался какой-то мыслью, которую безуспешно пытался донести до слушателей; он, равно как и Джеймс, ещё только приближался к железной бытовке Лейтёхи-салаги и говорил Джеймсу:
– Ну так вот, значит, идёшь ты, прёшь ты прямо на гука, прямо в него, прёте прямо друг сквозь друга, и вот вы меняетесь местами – и это уже не ты, парень, идёшь с нами, со своими дружбанами. Это он. И вот уже не он идёт туда к себе вместе с другими гуками, садится на корты и набивает глотку этим ихним клейким рисом, это не он. Это ты. О, они пудрят нам мозги любым, блядь, доступным способом!
– Чёрный Человек!
– Да, детка.
– Это я.
– Ой. Ой. Блин, ну да. Да, это ж ты. Идёшь на новичка поглядеть?
– Похоже на то.
Сегодня Чёрный Человек безостановочно жевал губы.
– Салага-то он салага, а только ведёт себя так, будто он об этом не в курсе.
Джеймс спросил:
– Как оно?
– Норм. Норм. Изнутри меня жрёт уже не так много демонов.
Джеймс не видел Чёрного Человека довольно давно. С самого Тета.
– Я-то думал, тебя увезли.
– Да не, ерунда. Оказалось в итоге, что вся эта кровь хлестала из какой-то всего одной несчастной вены. Блин. Не слышал, что я чуть не сдох?
– Снарядом задело?
– Да не. Порезался в баре «Ты Зо». Ниггер какой-то следом за мной в толкан сунулся.
– Ты что же, ввязался в поножовщину?
– Пидорас этот разбил бутылку и вонзил осколок мне в плечо, пока я ссал.
– И вот за эту-то хрень ты и получил «Пурпурное сердце»?
– Чуть ли не зубами выгрыз его за свою ёбаную родину, и вот теперь стою здесь и вдыхаю твой запах. Кстати, от тебя воняет.
– Ничего об этом не знал.
У Чёрного Человека подрагивали глазные яблоки.
Джеймс сказал:
– Я сержика видел. Помнишь сержанта Хармона? Штаб-сержанта Хармона?
– Ага. Хармон. Сержик. Ага. Видел его? Прямо щас?
– Нет. Сразу после.
– Сразу после… неприятности?
– Ага, – кивнул Джеймс.
Они встали в скошенном прямоугольнике тени с восточной стороны бытовки. Джеймс сел и прислонился спиной к стене, а вот Чёрному Человеку на месте не сиделось.
– Слышь, чувак. А скажи мне, как тебя зовут.
– Мечтать не вредно!
– Ну пожалуйста, назови хотя бы имя.
– Чарльз. Чарльз Блэкман.
– Блэкман?!
– Именно так. Такая вот херня. Такая вот фамилия.
– Чёрт возьми. Именно такая фамилия…
– Так ты к новому лейтёхе-то заходить собираешься?
– По ходу.
– Он на месте не сидит, детка.
– Ага, он сам как маленький комок энергии.
– Ага. Комок энергии.
– Чарльз Блэкман!
– Ну?
– По ходу, есть и белые парни по фамилии Уайтман.
– Ага, ага. Только что-то я не слышал, чтобы с этого кто-нибудь ржал, врубаешь?
Джеймс сказал:
– Я смеюсь над тобой, но ты меня что-то расстраиваешь.
Хлопнула дверь. Из бытовки шагнул невысокий сержант из отдела «Пси» – сел напротив Джеймса, как индеец на встрече племенных вождей, и сказал:
– Ещё один превосходный день. Знаем мы об этом или нет.
– Что-то мне так не кажется.
Сержант прочитал именную нашивку Джеймса и произнёс:
– Так… Хьюстон Дж. «Дж.» тут что значит – «джопошник»? Да шучу я, шучу. Извини. Ой бля, сегодня с самого утра опять веду себя как дебил… А ещё готов поспорить, ты и в Хьюстоне-то никогда не был.
– Не-а. Я из Финикса.
– Жарко там у вас. Так что за «Дж.»-то?
– Джеймс.
– Тебя называют «Джимми»?
 
– Бывает, но я прошу, чтобы так не делали.
– Меня вот называют «Джимми». Только не зови меня Джеймсом. Мне нравится «Джимми». Даже не думай называть меня Джеймсом. Давай не будем усложнять. А у вас там в Финиксе жарко. За сорок бывает. Сорок два, сорок три, а то и все сорок четыре…
– Ты и есть тот парень из отдела «Пси»?
– Ага.
– Господи Иисусе!
– А что?
Джеймс лишь молча покачал головой.
Джимми лёг на спину и надвинул кепку на лицо.
– Тут тоже жарко. «Ви-ет нам». Это на ихнем тупом наречии значит «постоянно потеть».
Снова хлопнула дверь. Вышел какой-то парень – и, не поприветствовав их, направился к туалетам. Шторм вскочил на ноги.
– Твоя очередь, Хьюстон из Финикса.
Он вошёл следом за Джеймсом, встал рядом с сержантом Бёрком и не произнёс ни слова, пока не заговорил сам Лейтёха-салага.
– Капрал Ковбой!
– Я, сэр.
– Неужели ты думал, что до тебя у меня руки не дойдут?
– Вообще-то, сэр…
– Самое-то худшее я приберёг напоследок.
Джеймс огляделся по сторонам в поисках стула, но единственное сиденье в помещении занимал Лейтёха-салага.
– Впереди ещё шестьдесят шесть дней этой хрени.
– Так точно, сэр.
– Пока нам не придётся сворачивать эту хрень и возвращаться в рядовую Двадцать пятую пехотную дивизию.
– Так точно, сэр.
– У нас было девяносто дней, и двадцать четыре из этих девяноста мы уже продолбали. А ты, между прочим, – сказал лейтентант, – в феврале ушёл на двадцать один день в самоволку. Мне известна твоя история. Где ты был – выступал на съезде Демократической партии?
– Кого?
– На федеральном съезде Демократической партии.
– Сэр, съезд Демократической партии был на прошлой неделе, – вставил сержант Бёрк.
– Куда ты убегал, капрал?
– Я был на спецзадании.
– Нет. Ты был пьян и в бегах, а полковник уладил это дело с моим предшественником. Отвечай «так точно, сэр».
– Так точно, сэр.
Лейтенант поглядел на сержанта из отдела «Пси», как бы ожидая от него какого-нибудь комментария. Комментариев не последовало. Лейтенант сказал:
– Задача требует целеустремлённости, что значит – требует миссии, что значит – нам нужны чёткие цели. А то выдернут нас отсюда да пошлют за тридцать кэмэ, в самое жуткое место на свете. Видел эту выжженную пустошь вдоль трассы № 1?
– Так точно, сэр.
– Наша миссия – картографировать местную систему туннелей. Ну а ты ведь туда нырял.
– Я? – переспросил Джеймс.
– Ты ведь спускался вниз.
– Ну просто чтобы типа это самое, – промямлил Джеймс, – ну вы поняли, сэр…
– Ну, так что же ты имеешь доложить?
– Не могу знать. Насчёт чего?
– Что ты видел?
– Так, просто туннели.
– Ну и как там внизу? Расскажи что-нибудь.
– Стены у них очень гладкие.
– Ещё что-нибудь?
– Места там мало. В полный рост не встанешь.
– Приходится ползком?
– Не то чтобы ползком. Просто стоять, согнувшись, и всё.
– Ты, должно быть, двинутый, – заключил Лейтёха-салага.
– Не посмею спорить, сэр, – сказал Джеймс.
– Мне охота запустить тебя обратно в эти туннели. Подробно закартографировать всю эту хренотень. Чтобы как следует, а не как на этих мятых чертежах. Тебе же вроде как нравится там внизу, разве нет?
– Не то чтобы да.
– Ну нет, я и не утверждаю, что точно нравится, ничего тут наверняка утверждать не стоит. Но всё-таки тебе туда заныривать вроде как по приколу.
– Можете не тянуть резину и назначить меня добровольцем, если у вас так сильно свербит, – предложил Джеймс.
– Смотри-ка, солдатик, я хочу создать территорию два на два кэмэ, в пределах которой мне будет известна каждая тварь, которая только живёт и дышит.