Дымовое древо
На короткий срок Минь позволил полковнику взять управление на себя. Это было небезопасно, но полковник делал всё, что взбрело ему в голову, и ему ничто не могло навредить. Полковник повидал войну в её худших проявлениях и как-то раз исповедовался Миню в одном печальном факте из собственной биографии: чтобы уберечь товарищей по заключению от зверской расправы, полковник – в то время ещё юный капитан ВВС, как сейчас Минь, – убил одного из своих собратьев в тёмном грузовом отсеке японского корабля для перевозки военнопленных, задушил его насмерть голыми руками. Полковник частенько делился такими вот историями – возможно, не предполагал, что Минь его понимает. Впрочем, Минь продолжал совершенствовать свои знания английского языка. Он мог уверенно рассуждать о вопросах, входящих в круг его обязанностей, и иногда улавливал смысл целых разговоров между американцами, хотя тонкие оттенки значений от него по-прежнему ускользали и он не надеялся участвовать в беседе, сколь бы ни был развит его разговорный навык. А ещё Минь думал, что он, вероятно, единственный человек, который знает: в нижней части дельты Меконга полковник держит жену и нередко летает проведать её на этом самом вертолёте.
* * *Сайгонский аэродром Таншоннят с того первоначального предрассветного нападения три раза оказывался под ракетным обстрелом, но в настоящий момент никакой атаки не производилось, и им разрешили сесть. Миня оставили в машине, а сами пошли через лётное поле, дыша прокеросиненным ветром под серыми небесами. За терминалом, сразу же за бетонным заграждением, ждал Хао на «шевроле».
Шкип подумал, что стоит, наверно, выказать хоть какой-то мало-мальский интерес к тому, куда они направляются, но это было ему совершенно неинтересно. Впрочем, Шторм потребовал ответа, и полковник сказал:
– Хао лучше знает.
Шкип и Шторм разместились сзади, полковник – спереди, радом с Хао, который курил длинную сигарету и теребил фильтр большим пальцем, посыпая штанины пеплом, близоруко щурился на дорогу и неуверенно вёл автомобиль. Город отзывался звуком ружейных перестрелок, барабанной дробью вертолётных двигателей и – некоторым образом неожиданно – грохотом салютов. Они миновали несколько никому не нужных трупов на обочине, но в целом видели мало существенных разрушений – люди жили обычной жизнью, ходили туда-сюда, гоняли на небольших мотоциклах.
Полковник спросил:
– Мы вообще имеем хоть какое-то представление по поводу нашего маршрута? – но Хао, похоже, не понял вопроса, и полковник сказал: – Хао, по-моему, мы не знаем, куда мы едем.
– Он сказал мне место. Я найду. – Через насколько минут тот продолжил, упреждая следующий вопрос полковника: – Тёлон слишком большая. Слишком много улисы.
– Вон – вон – вон те джипы!
Хао остановил «шевроле» возле троицы армейских джипов Республики Вьетнам, припаркованных в случайном порядке вокруг мёртвых тел двух вьетнамцев.
– Стоп. Стоп. Давай тормози, – скомандовал полковник и, как только Хао вырубил двигатель, сказал: – Хао, мы тут сейчас осмотрим пару убитых вьетконговцев. Надо, чтобы ты глянул и удостоверился, что среди них нет нашего друга.
Хао кивнул.
– Ты ведь понимаешь, о ком я?
Хао сказал:
– Наша друг.
– Вряд ли он здесь. Здесь его быть не должно. Но ты всё же удостоверься. Порядок – давайте же приступим к делу.
Все выбрались из машины.
Трупы лежали посреди улицы бок о бок, задрав руки над головой. На каждом были заметны следы большого количества выстрелов. Их стерёг отряд из примерно девяти пехотинцев южновьетнамской армии – солдаты сидели в кабинах джипов или стояли, прислонившись к машинам. Рядом дымил сигаретой маленький офицерик – он стоял почти что по стойке смирно, держа руку на прикладе табельного пистолета.
– Майор Кэн?
– C’est moi. [91]
– Я полковник Фрэнсис Сэндс – Шкип, можешь перевести, чтобы он уловил смысл? Это мистер Шкип, мой племянник и коллега. Шкип, поблагодари его за то, что они выехали. За то, что держат это место под охраной. Скажи ему, что вся информация пришла от меня.
Майор прикрыл глаза и улыбнулся:
– Нет нужды, господин полковник. Я вас понимаю.
– Лучше не надо, – сказал Шкип. – У вас ужасающий акцент.
– Кэн – китайская фамилия. Впрочем, сам я не китаец.
– На скольких языках вы говорите?
– По-французски, по-английски, по-китайски. И на своём родном, конечно. Чем я могу вам помочь, господин полковник?
Полковник спросил:
– Всё прошло так, как мы вам велели?
– Как по маслу, – доложил майор. – Мы подстерегли их в засаде.
– У них была взрывчатка?
Майор Кэн отшвырнул сигарету и поманил всех к джипу, на заднем сиденье которого лежало четыре противотанковых подрывных пакета.
– Красный Китай, – пояснил он.
– Во сколько они сюда пришли? – спросил полковник.
– В три часа ночи, минута в минуту.
Полковник сказал:
– Так всё, как мы и велели?
– Всё по науке, – отрапортовал Кэн, – тютелька в тютельку. Ровно в три нуль-нуль. – Он махнул рукой в сторону трупов. – Два вьетконговца. Как обещали.
– Какова была цель?
– Подорвать транспортный мост.
– Достаточно ли велика эта штука для такой задачи?
– По моим прикидкам – более чем достаточно.
– Полагаю, без бумаг?
– Нет, никаких документов, – покачал головой Кэн.
– Так, майор, мы вас больше не задерживаем. Просто хотел убедиться, что до нас дошла верная информация. Осмотрим по-быстрому этот виадук и поедем дальше.
Шторм и Шкип проследовали за полковником к транспортному мосту, очевидно, намеченному двумя диверсантами для подрыва, и остановились у его начала. Под ними разносилось жужжание мотороллеров.
– Что-то я не вижу в этом особого смысла, – протянул полковник. – Полагаю, обрушение заблокировало бы улицу, лежащую внизу. Но не вижу в этом особого смысла. – Он направился обратно к машине.
Шторм шёл рядом со Шкипом и говорил:
– По тому, как ты двигаешься, я могу заключить, что тебе здесь нравится. Ты ступаешь очень мягко и не разгорячаешь тело без веской на то причины. Обращаешь себе на пользу окружающий воздух. – Отпуская это замечание, он выглядел необычно смущённым, совсем не похожим на свой всегдашний образ отмороженного психа без тормозов. – Улавливаешь, о чём я?
– Вроде того.
– Ты сливаешься с местным воздухом, как будто здесь родился.
После того, как полковник Сэндс пожал майору Кэну руку, пригласил его поужинать и выпить вместе и получил вежливый отказ, он опустился на переднее сиденье «шевика», сохраняя энергичную выправку, и приказал Хао:
– Выезжай на трассу номер один. Давайте выпьем.
Хао круто развернулся, и они оставили трупы позади.
– Ну и чёрт с ними, – сказал полковник, – мы имеем дело с двойным агентом.
Они выехали из города и остановились где-то на трассе № 1 у ресторана-таверны в незаасфальтированном тупике – заведение называлось «Бар „Джолли-Блу“» и предназначалось, как показалось Шкипу, для шлюх и бандитов. Однако это было основное питейное заведение Сайгона, которое посещали члены разведвзвода «Эхо» и многие работники посадочной зоны Каофука – правда, сейчас никто из них там не присутствовал, ибо сегодня ни один солдат во всей стране не получил увольнительную, ни на Севере, ни на Юге, ни во Вьетконге, ни в войсках США. Шкип, Шторм и полковник сели на шезлонги в прохладном сумраке под тканевым навесом, настроили радио в машине на Сеть американских вооружённых сил во Вьетнаме и входили в курс последних событий. Шкип не спал с тех пор, как почти сорок восемь часов назад покинул Каокуен. Он предполагал, что дядя и Шторм утомлены равным образом, но никто из них не хотел ложиться, пока не узнает, что происходит, что может произойти следом да как обстоят дела с этим небывалым чудовищным наступлением, которое, как казалось на данном этапе, обернулось бедствием прежде всего для самого неприятеля.