Отыгрывать эльфа непросто (сборник) (СИ)
— Ссачемм шшуметь? Ссмерть всегхда долшна приходить тихо. А от ваших шелезяк столько шума и лязга — обойдусь своими средствами…
Я шел на охоту в лесу — не в современном лесу, где животные остались только в заказниках и считаются дикими постольку-поскольку. Ну вот представьте себе «диких» кабанов, которым лесники каждую неделю комбикорма из ближайшего колхоза возят. Или, что особенно меня поразило, летние работы по заготовке сена для подкормки косуль и лосей зимой. Судя по всему, через некоторое время волков и медведей китайскими макаронами кормить начнут, причем из пластика «со вкусом, идентичным натуральному». А зайцам и бурундукам — раздавать пайки из вакуум-пакетов с семечками и сублимированной капустой.
Тут пока, слава Ллос, до такого ублюдства не скоро докатятся и с живностью особых проблем нет. Единственное, заметил, что, когда идешь с хумансами, лес будто вымирает. А стоит отойти одному и подальше, сразу появляются животинки, птицы начинают нагло, не опасаясь, чирикать. Может, это из-за общей бесшумности моего передвижения и маскхалата, но насчет этого меня гложут глубокие сомнения — по-моему, животные и сам лес просто не воспринимают меня как человека, не видят во мне чего-то чужого или инородного. И кстати, это очень сильно радует, о таком вкусном прянике я даже не мечтал.
На охоту я, как особо продвинутый пользователь блочного лука, выдвинулся только с пятью стрелами и своим любимым тесаком. Кстати, называю я его тесаком из-за чрезмерной, по мнению всех моих знакомых, толщины лезвия. Наверное, все же восьми миллиметров стали с глубинной слоистой закалкой ТВЧ и азотированием многовато для ножа, но зато никаких проблем с вероятностью поломки высокоуглеродистого лезвия я не испытываю. Может, конечно, некоторые ценители предпочитают исключительно кованые клинки из булатной стали и ведут длинные и нудные беседы о различных видах хорасанского узора и о его влиянии на характеристики клинка. Нет, я, конечно, с большим удовольствием подержу в руках булатный клинок, он замечательно будет смотреться на полочке, но на ум сразу приходят, кроме положительных сторон таких клинков, еще и их отрицательные стороны. Во-первых, не стоит забывать о том, что максимальная твердость кованого булатного лезвия равна твердости компонентов, из которых и состоит узор клинка. Фактически булат, являясь механической смесью высокоуглеродистой и низкоуглеродистой стали, не так уж прочен, как представляют современные ценители. А во-вторых, как любая механическая смесь, даже учитывая кузнечную сварку и диффузию слоев металла, булат содержит в себе такое количество концентраторов напряжений, что длительные ударные нагрузки и агрессивная внешняя среда ему просто противопоказаны. Особенно это относится к так называемым «новоделам». Часто на клинках, особенно с крупным узором, из-за электрохимической коррозии, возникающей во влажной среде по причине разности потенциалов металла с различным содержанием углерода, появляются довольно глубокие язвы, и иногда коррозия, продвигаясь между слоями узора, буквально проедает клинок изнутри. Лично я видел один такой клинок — буквально убитый плохим обращением и коррозией.
Современные легированные высокоуглеродистые стали давно уже переплюнули по своим прочностным характеристикам дедовские булаты и дамаски, но в связи с тем, что для полного раскрытия их свойств требуется нормальная термообработка, а найти сейчас нормального термиста практически невозможно, до всего приходится доходить своим умом и обкладываться справочниками. Если бы вы знали, сколько нервов и испорченных заготовок стоил мне мой тесачок — трехступенчатая обработка ТВЧ для обеспечения ступенчатого роста твердости по направлению к поверхности и отпущенной мягкой сердцевины, являющейся демпфером для ударных нагрузок и препятствующей развитию микротрещин… Ну и окончательная доводка азотированием на глубину порядка трехсот микрон превратила мой тесачок в скромное произведение собственного извращенного искусства. Раздающиеся периодически комментарии о том, что мой ковыряльник можно только вместо стамески использовать, пропускаются мной обычно мимо ушей. Да — толстое лезвие, да — узкое, миллиметров двадцать семь в самом широком месте. Но при этом длина лезвия в триста миллиметров заставляет его смотреться довольно изящно, и я не боюсь использовать его ни вместо топора (понимаю, что изврат, но экономлю порядка двух килограммов клади), ни вместо монтировки — один раз пришлось открывать заклинившую после удара дверь машины. И самое главное! Я точно знаю, что он не сломается, ударившись в позвонок или в ребро, — проверено на свиньях в гостях у бабули…
Лес у нас, конечно, не особенно густой — болото все же рядом, но, судя по всему, погоды стоят сухие и зеленой, сочной травой можно разжиться только в этих краях. Это я понял примерно после получаса бега по лесу. Как все же приятно стелиться в скользящих бесшумных прыжках, уклоняясь от ветвей деревьев и кустарника, ощущение, как в компьютерной игрушке, — я чувствую все большее и большее удовольствие от обладания таким быстрым и гибким телом. Во всяком случае, с координацией движений у эльфов нет никаких проблем — они даже обезьянам фору дадут. Так, о чем я — а, о животных!
Первым признаком наличия животных оказалась громадная куча катышков, как от гигантского кролика, в которую я чуть не вляпался на полном ходу, выныривая из кустарника на небольшой пригорок. Вот представьте себе — какая-то зараза специально навалила кучу, причем огромную, точно под небольшим обрывчиком, проходящим за вершиной холма. Судя по всему, часть дерна весной просто сползла с южного склона из-за того, что он уже оттаял под действием веселого весеннего солнца, а грунт, лежащий ниже и пропитанный замерзшей водой, еще нет, и поэтому образовался такой небольшой разрыв.
Ну так вот — несусь я, значит, во весь опор, а обрывчика из-за травы не вижу, уже опускаю ногу, чтобы наступить, и замечаю краем глаза, куда сейчас вступлю — как в партию. Резким рывком пытаюсь забрать вправо и, не удержав равновесие, перехожу в перекат, благо уже за пределами этой кластерной, противодровной мины.
Тут меня аж перекосило! Да я эту скотину сейчас просто порву на клочки! Судя по запаху и свежему виду, этот засранец еще где-то рядом. Прислушавшись и покрутив головой, я услышал вдалеке слабый хруст, доносящийся из зарослей молодых березок. Медленно, на цыпочках, сдерживая остатками воли бешеную ярость, застилающую мой взор кровавым светофильтром, осторожно приблизился к зарослям. Поднырнув под ветку, почти уперся в громадную задницу, флегматично уставившуюся на белый свет.
Маленький хвостик, периодически отмахивающийся от слепней, и капельки «боеприпаса», еще свежие и не застывшие, доказывали, что я нашел этого долбаного партайгеноссе. В молодом березняке стоял громадный лось и с видимым наслаждением точил зеленую, сочную листву, периодически закусывая пучками травы, вырывая их чуть ли не с корнями.
Обведя глазами окружающие заросли, я тихо поднял с земли примерно восьмикилограммовый обломанный сук и со всей дури запустил в так удобно подставившуюся цель:
— Пиндык тебе, сволочь парнокопытная!
ГЛАВА 24
Не бойся сказки, бойся лжи,
А сказка? Сказка не обманет:
Тихонько сказку расскажи —
На свете правды больше станет.
От Советского информбюро
Утреннее сообщение 12 июля
В течение ночи на 12-е июля существенных изменений в положении войск на фронтах не произошло.
Наша авиация в ночь на 12-е июля продолжала наносить сокрушительные удары по танковым и моторизованным частям противника, совершала налеты на его аэродромы и бомбардировала нефтяные базы в Плоешти.
За 11-е июля наша авиация сбила 65 немецких самолетов, потеряв 19 своих.
12.07.1941
Ссешес Риллентар
Погоня — погоня за быстрой и сильной жертвой, сопротивляющейся до последнего, — наслаждение, достойное бога. Бег без оглядки, без сожаления, без мыслей — только наслаждение от ветра, овевающего лицо, и хриплого, уже обреченного дыхания бегущей впереди из последних сил добычи. Безумная улыбка, полная неземного наслаждения, хриплое рычание, вырывающееся из распаленного бегом горла, и звонкий, счастливый смех, раздающийся на фоне треска раздвигаемых ветвей, шума «выстрелов» ломаемых молоденьких сосенок и полного ужаса мычания испуганного животного. Крупные клочья пены, вырывающиеся из раскрытого храпа, испуг, застывший в гигантских расширенных зрачках, уши, развернутые назад в немом вопросе: где, на каком расстоянии это чудовище, этот бесшумный убийца? Стекающие из множества порезов кровавые ручейки, смешивающиеся с покрывающим шкуру потом и оставляющие широкие, размазанные кровавые отметки на листве, стволах, на взорванном копытами в безнадежной попытке скрыться мху.