Отыгрывать эльфа непросто (сборник) (СИ)

07.07.1941
Ссешес Риллинтар
Все же легкая контузия замечательно прочищает мозги. Пока я медленно передвигался по лесу в сторону реки, в моей голове наконец-то заработал мозг — я только сейчас понял, что избежал провала только волей Ллос. Начать с той самой тельняшки, так не вовремя попавшейся на глаза старшине, а закончить содержимым карманов — если это содержимое попадет на глаза ближайшего сотрудника НКВД, быть мне английским, немецким и вдобавок китайским шпионом. Хотя нет, скорее всего, объявят каким-нибудь зулусским — вроде бы как вспоминается из уроков истории, — у Германии и Англии были владения в Африке, так что надо поосторожней. Отойдя от места стоянки примерно на три километра и не обнаружив за собой хвоста, я сделал небольшой крюк в сторону и принялся проводить инспекцию содержимого карманов разгрузки.
Итогом сей операции явилось разложенное на плаще богатство в виде огнива, распотрошенной упаковки ваты, двух бумажных упаковок со стерильными бинтами, лейкопластыря, двух пачек китайских макарон (ну просто много места не занимают, а кушать хочется всегда), упаковки галет, двух сникерсов, натовского армейского котелка (благо без маркировки и давно уже украшенного псевдоэльфийской гравировкой), рыболовного набора (самодельного и без надписей), пары горстей кубиков «Магги», упаковки сублимированного мяса (очень удобно, кстати, мало весит и при наличии воды всегда можно поесть горячего бульончика) и пакетика сублимированного картофельного пюре — в общем, передо мной лежал мой стандартный походный набор на два дня. Переворошив раскиданное богатство, я добрым словом помянул разбитый накануне игры сотовый телефон (могли бы посчитать еще и корейским шпионом) и принялся со слезами на глазах потрошить упаковки. Кубики вместе с мясом пересыпал в кожаный поясной кошель, не испортятся, галеты, немного подумав, засунул туда же. Упаковку бинтов вместе с самыми вкусными частями шоколадок — враплей (как говорил один жутко продвинутый хакер Винни-Пух), закопал под аккуратно приподнятым дерном. Потом с большим удовольствием принялся спарывать многочисленные бирки на одежде. Также с большим сожалением прикопал завернутый в пластик плеер — батарейки в нем все равно сели. Где-то через двадцать минут на небольшой полянке стоял идеал шпиона, при обследовании моих вещей вопросы теперь может вызвать только металлическая молния разгрузки и находящиеся на ней липучки, но тут я решил валить на гномов и держать морду кирпичом — слишком удобная вещь, чтобы от нее избавляться.
И уже с легким сердцем отправился к реке, чуть притормозив от промелькнувшей на краю сознания мысли о том, что проще было бы вообще не связываться с этими хумансами. Всю дорогу до реки я с затаенной тревогой прислушивался к себе, но больше подобных мыслей не появлялось, хотя где-то на горизонте сознания мелькало слабое, расплывчатое недовольство сложившейся ситуацией. Искомая заводь нашлась быстро — небольшой обрыв, с правого бока поваленное в воду дерево и замечательный, хотя и маленький, песчаный пляж. В принципе идеальное место для небольшой постирушки с учетом того, что старую форму, на ходу распадавшуюся на плесень и липовый мед, старшина просто предложил выкинуть — грузовичок с обмундированием попался просто как по заказу.
Перемещение всего барахла вместе с бойцами заняло порядка полутора часов. Поэтому к банным процедурам приступили уже почти в полдень. Поговорив со старшиной, решили потратить для собственных нужд только два куска мыла, а остальное использовать как обменный фонд для торговли с селянами. Воткнув тесак в дерево, я повесил на него лук, колчан и продолжил раздеваться, слушая восторженные вопли, с которыми ребята с разбегу прыгали в реку — прямо с обрыва. Рядом сидело боевое охранение в виде старшины с МГ, осторожно осматривающего окрестности. С ним договорились очень просто: после помывки я его заменю и в свою очередь посторожу ребят. Раздевшись, я медленно вошел в воду, черт его знает, как новое тельце отреагирует, вдруг с удержанием на воде проблемы будут, развязал шнурок на волосах и принялся с наслаждением намыливать свою гриву…
 
07.07.1941
Рассказывает старшина Дроконов Валерий Сергеевич
Сижу я, значитца, с пулеметом — народ караулю. А сам одним глазом на командира посматриваю, все же не оставляет меня мысль проверить этого «инопланетянина». Да и одежда его странная, теперь хоть полностью посмотрю его экипировку, может, что необычное увижу. Нижнее белье о человеке многое сказать может.
В принципе ничего особо странного при осмотре вещей не обнаружилось — подробно осматривать не было времени, а запомнившуюся мне тельняшку в этот раз я не увидел.
Но все равно, ведет он себя странно, ребята от воды просто на седьмом небе от счастья — носятся, ныряют. А он с видом английской королевы в воду зашел и своими волосами занимается, причем с каменным лицом — блин, как будто не мужик, да и волосы в распущенном виде почти до копчика. А вот уши при намокших волосах над головой выступают — у жеребенка и то поменьше будут. Особых шрамов на теле не видно, да и кожа-то темная, не разглядишь. А вот что не обрезан, точно — значит, не мусульманин и не еврей. Правда, что-то странное промелькнуло — нет, точно, точно инопланетянин!
И тут над берегом реки раздался удивленный голос старшины:
— Ссешес, а что у тебя с яйцами? Бандитская пуля или их действительно три?..
Нет, тому неведомому генетику надо срочно оборвать все щупальца! Мало того что старинная хохма про эльфов оказалась правдивой, так еще и дроу, оказывается, от смущения не краснеют, а сереют — причем очень заметно. Так что картина маслом: стоит по колено в речке дроу, весь серый от смущения, и, значит, из-под мокрых волос глазами на ржущих хумансов стреляет. Причем, как ни странно, трупов вокруг не наблюдается.
Тогда же
Ссешес Риллинтар
Ну не ожидал я от своего нового организма такой подлянки, не ожидал, да еще старшина этот глазастый до невозможности. Я, значит, уже вторую неделю такой и почти каждый день в туалет хожу, но не заметил, а он, видите ли, с одного взгляда углядел. Ржач, поднявшийся над рекой, спугнул с соседних деревьев всех птиц. И привел меня в состояние бешенства. Нет, ну какого ляда! Кто они такие, чтобы надо мной смеяться?! Да еще, сволочи, так заливисто хохочут. Но при плохой игре надо всегда делать хорошую мину, поэтому, развернувшись к старшине, я абсолютно спокойным голосом спросил:
— Нет, не пуля, у нас, дроу, так организм устроен.
— Ну ерш твою медь! Значит, у всех ваших мужиков так?
— Да. А что, завидно, хуманс?
Надо было видеть физиономию старшины. Как он не свалился с обрыва — это можно объяснить только Божественным вмешательством. Во всяком случае, пулемет он уронил и стал цвета хорошо проваренной свеклы. А вдобавок с реки раздался голос Сергея:
— Товарищ старшина, зависть — плохое чувство, да и девушки, я думаю, не поймут!
Старшина в ответ поперхнулся и окончательно выпал в осадок. Последней каплей оказался задумчивый голос рядового Онищенко, прозвучавший во внезапно наступившей тишине:
— С другой стороны, зарядов, наверное, больше…
Тут уж, как говорится, легли все…
…Закончив мыться, народ с помощью офицерского несессера, доставшегося нам в комплекте к офицеру, начал приводить себя в порядок. Как говорится, борода — это признак настоящего партизана, но летом в ней жарко. Глубокомысленно посмотрев на главного брадобрея в лице старшины, вооруженного опасной бритвой, я погладил свой подбородок, покрытый идеально гладкой кожей, и ухмыльнулся с видом глубокого превосходства. За что сразу был подколот бойцами:
— А что, борода у вас не растет? Так до гроба, как молокососы, без бороды и усов ходите? А для баб хорошие усы — это ж первое дело! Ничего, командир, ты не переживай. Я после войны тебя со своим знакомцем сведу, волосы подстрижем, а усы он тебе такие сделает — от настоящих не отличишь. Красавцем станешь, а то сейчас тобой наших баб тока пугать можно. Вот тогда дополнительный боезапас-то и пригодится.