Залетела от Братвы (ЛП)

Теперь… ее больше нет.
Олег скрещивает руки, в глазах мелькает любопытство. — Что ты чувствуешь к этой женщине, Тимур?
Я поднимаю на него взгляд, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. — Что это за вопрос?
Он приподнимает бровь, не отступая. — Ты стал другим с тех пор, как она появилась. Рассеянным. Я никогда не видел тебя таким. Поэтому я спрашиваю — кем она для тебя является?
Я стиснул зубы, раздраженный вопросом и его подтекстом. Что я чувствую к Дженнифер? Похоть? Гнев? Одержимость? Все эти вещи, может, даже больше. Как будто она задела меня за живое так, как никто другой, и я это ненавижу. Я ненавижу, что она ушла, не сказав ни слова, что она каким-то образом ускользнула, когда я не обратил внимания. Я ненавижу, что мысль о ее уходе заставляет меня чувствовать себя… неуверенно.
Но чувствую ли я что-нибудь к ней? Не знаю. Или, может быть, просто не хочу в этом признаваться.
— Я ничего не чувствую, — говорю я, и мой голос звучит холоднее, чем я предполагал. — Она просто сотрудница, которая решила сбежать. Я найду ее.
Олег не выглядит убежденным, но он не настаивает на своем. Он знает, что лучше не давить на меня, когда я в таком состоянии. Вместо этого он ерзает на своем сиденье, кожа скрипит под ним, когда он наклоняется вперед.
— Если она сбежала, значит, должна быть причина, — говорит он. — Если ты хочешь вернуть ее, нам нужно выяснить, в чем эта причина.
Я киваю, но прежде чем я успеваю ответить, раздается стук в дверь. Один из моих людей входит внутрь, его лицо напряжено от срочности. — Сэр, у нас проблема.
Я напрягаюсь, зная, что произойдет, еще до того, как он произнесет слова.
— Дженнифер не была в своем общежитии или на занятиях в последние пару дней, — продолжает он осторожным тоном. — Мы проверили все ее обычные места, поговорили с ее друзьями, но никто ее не видел. Как будто она исчезла.
Холодная волна накрывает меня, но я сохраняю нейтральное выражение лица, не желая выдавать искру беспокойства, которая вспыхивает во мне. Она ушла. Полностью?
— Как долго? — спрашиваю я резким голосом.
— Три дня, — отвечает он. — Мы отслеживали ее, но она как будто исчезла из сети. Никакой телефонной активности, никакого использования кредитной карты. Ничего.
Я обмениваюсь взглядами с Олегом, который молчит, его глаза сужаются в раздумьях. Три дня. Достаточно долго, чтобы заставить меня понять, она это спланировала. Она умная — слишком умная, может быть. Она умеет прятаться.
— Найди ее, — приказываю я, голос низкий и сдержанный. — Мне все равно, чего это стоит. Я хочу, чтобы она вернулась сюда, сейчас.
Мужчина кивает и быстро выходит из комнаты, снова оставляя меня наедине с Олегом.
Олег внимательно смотрит на меня, выражение его лица невозможно прочесть. — Ты думаешь, она сбежала из-за Рассела?
Я качаю головой. — Нет. Это что-то другое.
— Может быть, она тебя боится, — тихо говорит Олег.
Слова повисли в воздухе, тяжелые от правды. Я не могу отрицать такую возможность. Я ясно дал понять Дженнифер, что она принадлежит мне. Я не думал, что она действительно сбежит. Я думал, она смотрится.
— У нее есть все основания бояться, — признаюсь я, откидываясь на спинку стула. — Она ушла не поэтому. Есть что-то еще.
Олег наклоняет голову, размышляя. — А что, если она знает больше, чем показывает. Я имею в виду, она знает вашу Братву, а что, если она изучает нас?
Эта мысль заставляет меня остановиться. — Может быть, — бормочу я, и все начинает вставать на свои места. — Это неважно. Она не уйдет. Не сейчас.
Я вижу, как Олег пристально смотрит на меня, но мне все равно. Дженнифер попыталась убежать, и это не то, что я могу оставить без внимания. Она моя, осознает она это или нет. И она узнает на собственном горьком опыте, что убежать от меня невозможно.
— Если она прячется, — осторожно говорит Олег, — куда, по-твоему, она могла пойти?
Я не отвечаю сразу, мой разум прокручивает все варианты. Она могла покинуть город, может быть, даже страну. Дженнифер не преступница. Она умна, расчетлива, но у нее нет опыта в таком исчезновении.
  
— Я найду ее, — снова говорю я, больше себе, чем Олегу.
Я должен. В ней есть что-то, что я не могу отпустить, что-то, что заставляет меня хотеть держать ее рядом. Что бы это ни было, я еще не закончил с ней.
Телефон Олега завибрировал, и он бросил на него быстрый взгляд, прежде чем снова посмотреть на меня. — Ты уверен, босс?
Я встаю, решение уже принято. — Я уверен. Дженнифер моя. Никто от меня не убежит.
Олег поднимает бровь, но принимает звонок, меряя шагами комнату с той же спокойной интенсивностью, которую он всегда несет. Я чувствую, что что-то не так, еще до того, как он заговорит. Воздух кажется другим, более тяжелым. Когда он наконец заканчивает звонок и поворачивается ко мне, выражение его лица подтверждает это.
— Босс, — говорит Олег, и в его голосе слышна нотка, которая мне не нравится. — У нас возникла проблема.
Я откидываюсь на спинку стула, прищуриваюсь. — Что еще?
Олег отвечает не сразу. Он вздыхает, его взгляд скользит вниз к телефону в руке. — Итальянцы, — начинает он, — они узнали о нашем предстоящем проекте.
Слова врезаются в меня сильнее, чем я ожидал. Этот проект должен был быть герметичным, безопасным. Только несколько человек знали подробности, так что, чтобы итальянцы получили это? Нет никаких сомнений — это предательство.
— Они украли идею? — спрашиваю я тихим голосом, полным гнева.
Олег кивает. — Они движутся к этому. Как будто у них перед глазами был весь наш план. Мы выясняем, кто мог его слить, но…
Он колеблется. Это никогда не бывает хорошим знаком.
— Но что, Олег? — спрашиваю я, выпрямляясь и готовясь к ответу.
Олег прочищает горло. — Кроме наших высших должностных лиц, доступ к этой информации имел только один человек.
Мне не нужно, чтобы он произносил ее имя. Я и так знаю, кто это. Это не останавливает волну ярости, которая прорывается сквозь меня, когда Олег наконец произносит его.
— Дженнифер.
Ее имя теперь кажется мне чуждым, не таким сладким отвлечением, как раньше. Она единственная, кто за пределами узкого круга знал. Она единственная, кто мог предать меня.
— Она бы не… — начинаю я говорить, но взгляд, который бросает на меня Олег, заставляет меня замолчать. Неважно, что я думаю. Факты прямо передо мной. У Дженнифер был доступ, а теперь итальянцы знают все.
В голове проносятся воспоминания — как она ушла, не сказав ни слова, как она ускользнула утром после нашей ночи вместе. Сначала я думал, что она просто испугалась, может быть, смутилась. Теперь все стало понятно. Она бежала, но не от меня. Она бежала, потому что уже предала меня.
— Она не просто ушла, — говорит Олег, качая головой, его голос темный и резкий. — Она играла с тобой.
Я стискиваю зубы, тяжесть предательства давит мне на грудь. — Она умнее, чем я думал, — бормочу я, сжимая кулаки по бокам. — Недостаточно умна.
— Она ушла, несмотря на твое предупреждение, — продолжает Олег, подливая масла в огонь. — А теперь еще и это. У нее была информация, и она ее слила. Она знала риски. Она знала, что произойдет.
— И она все равно это сделала, — заканчиваю я, мой голос холоден. Трудно поверить, что она была бы настолько смелой, но доказательства налицо, они смотрят на меня в лицо. Она не невинная женщина, втянутая во что-то большее, чем она сама. Она точно знала, что делает.
— Она также была свидетелем того, как ты убил Рассела, — добавляет Олег мрачным тоном.
Мне не нужно напоминание. Этот момент крутится у меня в голове, как заезженная пластинка, но, услышав это от Олега, я осознаю всю серьезность ситуации.
— Ты знаешь, что это значит, — говорит Олег, не сводя с меня глаз. — По нашим правилам…
Я точно знаю, что это значит. Она свидетель. Обуза. В нашем мире не терпят незаконченных дел. Я предупреждал ее, я давал ей шанс, а она все равно решила мне перечить.