"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Но Алли лишь перевернула страничку и сказала:
— Я приказам не подчиняюсь.
МакГилл озадаченно помолчал, не зная, что ему предпринять: то ли заблевать девчонку червями, то ли проявить не свойственное ему терпение. Он выбрал последнее.
— Будешь учить меня скинджекингу. Приступай… пожалуйста.
Алли положила книжку и села.
— Ну хорошо, поскольку ты сказал волшебное слово, давай буду учить, почему бы и нет.
Ой. Она смотрела на него, и в её взгляде не было ни малейшего признака отвращения. Плохо дело. Все, даже собственная команда, находили его невероятно отталкивающим, чем он страшно гордился. МакГилл сделал мысленную заметку: надо изобрести что-нибудь новенькое, чтобы девчонку выворачивало от омерзения.
О чём МакГилл не подозревал — так это о том, что Алли испытывала жуткое отвращение, но умела сдерживать свои эмоции, когда считала это необходимым. Она решила, что МакГилл и без того имеет над ней слишком много власти, чтобы доставить ему дополнительное удовольствие, показав, что её тошнит от его вида.
— Итак, искусство скинджекинга, — провозгласила Алли. — Урок первый.
— Слушаю.
Алли запнулась. Положеньице не из простых. Если существовал дух, которого ни в коем случае нельзя допустить к овладению навыками скинджекинга, то это, безусловно, был МакГилл.
Она и сама-то мало что умела, попробовала только раз — с паромщиком, но МакГилл ведь этого не знал. По его разумению, Алли была эксперт. До тех пор, пока она будет держать себя соответствующим образом, она сможет вовсю водить его за нос.
— Вселение в живых — это очень сложная штука, — авторитетно начала она. — Сначала мы должны найти… гм… Междуворот Духа.
— Междуворот Духа, — повторил МакГилл. — Я не знаю, что это такое.
Алли сама этого не знала, ну да какая разница?
— Ты имеешь в виду место, где происходит всякая чертовщина? — невольно подсказал МакГилл.
— Да, ты прав.
— Место, где случаются всякие таинственные, необъяснимые явления?
— Абсолютно точно!
МакГилл в задумчивости поскрёб свой безобразный подбородок.
— Я знаю одно такое место. Дом на Лонг-Айленде. Мы как-то высадились там — нам нужны были Послесветы. Не нашли ни одного, но стены дома всё время требовали, чтобы мы убрались оттуда.
— О-кей, — отозвалась Алли. — Вот с него мы и начнём.
МакГилл кивнул.
— Я сообщу, когда мы прибудем туда.
Как только монстр убрался, Алли дала волю своему отвращению — её трясло и выкручивало, чуть не стошнило. Затем она вновь улеглась на кровать, чтобы испытать ещё большее омерзение — теперь от очередного тома Мэриной дезинформации. Зачем она это делала? Алли питала слабую надежду, что где-нибудь между вредными советами Королевы Сопляков содержится хотя бы намёк на то, как управиться с МакГиллом. Если хорошенько покопаться, может, что и отыщется?
МакГилл, как существо крайне высокого о себе мнения, считал, что насквозь видит любого лжеца. Вот это высокомерие и не позволило ему распознать, что Алли водит его вокруг пальца. Довольный новым поворотом в своих делах, он ковылял по палубе, наблюдая, как кругом кипит работа. Холуи драили палубу.
Вообще-то от всей этой уборки, чистки и мытья толку было мало: как команда ни старалась, ни ржавчину, ни потёки серы отмыть было нельзя — они пребудут с «Сульфур Куин» до скончания времён. Всё, что матросам удавалось — это убрать с палубного настила крошки от печенья, которые МакГилл вечно разбрасывал где попало. И всё равно, МакГилл требовал, чтобы на его судне всё было по-настоящему, чтобы его команда была настоящей командой; а настоящие команды на настоящем судне драят палубу, вот и всё. Одни и те же члены команды каждый день чистили и мыли одно и то же в одно и то же время суток. Рутина. Она и делала призрачное судно призрачным. Алли же стала морщинкой на гладкой ткани обычного, рутинного бытия.
МакГилл гордо прошествовал мимо своих матросов, то щелчками пальцев выстреливая в них маленьких чёрных таракашек, то поплёвывая им на ноги — так просто, чтобы не забывали, кто здесь хозяин. Взобрался на мостик, приказал сделать полный разворот и править обратно — к Лонг-Айленду и тому самому дому с чертовщиной. После чего уселся на трон и потянулся к стоящей рядом потускневшей медной плевательнице. Сосуд предназначался когда-то для сплёвывания жевательного табака, мокроты и прочих малоаппетитных вещей, но здесь ему нашлось другое применение. МакГилл запустил в него клешню и вытащил китайское гадательное печенье — медный горшок был полон ими чуть ли не до краёв.
 
Мэри Хайтауэр не питала доверия к гадательному печенью и своим читателям не советовала. Одна мысль об этом вызывала у МакГилла пренебрежительную ухмылку. О чём Мэри умалчивала — так это о том, что этих печений в Междумире так же много, как стёртых монет, но толку от них — гораздо больше. Ну, хотя бы на этот раз Мэри своей ложью оказала ему услугу: если другие будут держаться от печенья подальше, ему, МакГиллу, больше достанется!
Он раздавил пальцами одно из печений, швырнул крошки на палубу — пусть команда передерётся из-за них, словно чайки — затем поудобнее устроился на троне и прочитал, что было написано на узкой бумажной полоске, до этого момента спрятанной в печенье.
Из воды явится к тебе спасение.
Алли явилась нему из воды, разве не так? Он откинулся на спинку, весьма довольный собой.
* * *
Дом на Лонг-Айленде и вправду требовал, чтобы они убрались из его стен.
Он говорил об этом громко, он говорил об этом часто. Жутко противный дом. Однако собака лаяла, но не кусалась. В доме жила молодая чета, и хотя жильё орало и на них тоже, они ничего не слышали, потому что оба были глухи. Поскольку у дома не было конечностей, чтобы воспользоваться языком жестов, он раздражался всё больше и больше. Должно быть, дом обрадовался, когда наконец в его стенах появились бестелесные духи, которые были в состоянии услышать его, пусть они и пропускали его вопли мимо ушей. Как бы там ни было, Алли вынуждена была признать, что это идеальное место для её первого развесистоклюквенного урока по скинджекингу.
— О-кей, — обратилась она к МакГиллу, — сначала найди в этой комнате мёртвое пятно.
Проще простого — дом был нашпигован мёртвыми пятнами, как швейцарский сыр дырками; должно быть, здесь умерла уйма народу. Алли предпочла не думать об этом.
МакГилл утвердился на пятне у окна с видом на море.
— А что теперь?
— Закрой глаза.
— Они не закрываются, — напомнил МакГилл.
— А, ну да. Ладно, тогда не закрывай. Повернись к океану… и жди, когда взойдёт солнце.
— Сейчас полдень, — буркнул МакГилл.
— Да знаю я. Но ты должен стоять здесь и ждать до завтра до рассвета, а когда начнёт подниматься солнце — смотри прямо на него.
— Пошли… во-о-о-о-о-о-о-он! — взвыл дом.
— Если нам надо быть здесь на рассвете, почему ты не сказала об этом до того, как мы приволоклись сюда?
— Знаешь, в чём твоя беда? — сказала Алли. — У тебя напрочь отсутствует терпение. А скинджекинг требует терпения. Ты бессмертен, делать тебе нечего, торопиться некуда. Стой и жди рассвета!
МакГилл скосил на неё злой глаз, сплюнул на Аллину ногу бурый комок чего-то гадостного и сказал:
— Ладно. Куда ты? Стой и жди вместе со мной. Если мне приходится выслушивать вопли этой дурацкой халупы, то и тебе тоже.
Так они и ждали, не обращая внимания на суету живущих в доме людей и бесконечные вопли самого дома.
Вот незадача — следующее утро оказалось облачным, и вместо солнца на горизонте была видна только серая, унылая полоса.
— Значит, будем ждать до завтра, — сказала Алли.
— Вот ещё новости! И как мне это поможет научиться?
Алли закатила глаза, как будто ответ лежал на поверхности:
— Когда ты долго смотришь на восходящее солнце, это даёт тебе… душезрение. Не во всякого живого можно забраться. Душезрение позволяет увидеть, кого можно скинджекить, а кого нельзя.