"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— А ты?
— Я? Я сдался еще до окончания мятежа, как я уже тебе говорил. — Пер на секунду замолчал, припоминая минувшее. Правительство Карона отправило меня в запас на время изучения моего дела, и поэтому правительство генералов тут же вернуло меня на службу. Сейчас я адмирал флота! Но какого флота! Два торпедоносца, один из которых — твой «Скорпион», он же мой адмиральский флагман, пять разведчиков, один кривобокий крейсер. А экипажи! Грязные, недисциплинированные, полные невежды в технике, за исключением нескольких уцелевших специалистов. Те редкие квалифицированные инженеры, которых Империя не успела расстрелять, были отправлены на эшафот диктаторами! Здесь, в этом мире, кроме меня, еще трое или четверо помнят теорию гитронов! На нашу старушку Землю, Тинкар, опускаются сумерки. Поднимется ли она когда-нибудь? Тебе лучше было остаться там, где ты жил. Поверь мне. Но все было бы ничего, не будь этой атмосферы постоянного предательства, глупых казней, этой ограниченной диктатуры. Будь я один, когда ты приземлился, я бы сказал тебе: «Возьми меня с собой, летим туда, откуда ты вернулся!» Но со мной был Бетус, его назначили шпионить за мной. В столовой я смог немного тебя предостеречь, пользуясь мертвой зоной, где микрофоны нейтрализованы.
«Если ты хорошо усвоил уроки истории» — кажется, так говорил старый Холонас…
— Как думаешь, что со мной будет? — тихо спросил Тинкар.
— Если не примкнешь к оппозиции, все будет хорошо. Им отчаянно не хватает специалистов. Ты предал старую Империю, поскольку не вручил приказа по назначению. Можешь получить отличное место, как у меня, с ограниченной свободой действий при условии, что сумеешь скрыть свои чувства и будешь подчиняться без рассуждений. Нас будет трое — ты, я и Жан Малвер. Может, однажды нам удастся сбежать?
«Ты вернешься, Тинкар». Быть может, в их словах была правда. Но прежде, чем принять решение, он должен был убедиться во всем сам. Если заговор удался генералам, то почему бы не попробовать и самому организовать мятеж? «Тильзин» в любом случае вернется только через полгода.
— Боже, не так! Я вам уже десять раз показывал!
Тинкар раздраженно вырвал ключ из рук рекрута, отвинтил две гайки. Затвор тяжелого бластера выпал в заранее подставленную левую ладонь.
— Это не так уж трудно!
— Простите меня, капитан.
Тинкар поглядел на тощего нескладного полуголодного юношу.
«И из этого надо сделать астронавта!»
Солнце нещадно поливало растрескавшийся бетон, под крышей учебного ангара до тошноты воняло машинным маслом. Прошло почти пять месяцев! Пребывание на «Тильзине» уже казалось сном. Тинкар старался как можно реже вспоминать о прежней жизни там, боясь пробудить боль, приглушенную, но все еще живую. Где теперь галактиане? Вероятно, на пути к Земле, если только мфифи… Нет, враг еще не проник в этот сектор галактики, а «Тильзин» отныне был вооружен локаторами и мог успешно сражаться с ними.
Тинкар глянул на часы: полдень.
— Вольно! Возобновим занятия в два часа.
Солдаты отдали честь и удалились в сопровождении двух унтер-офицеров. Тинкар смотрел им вслед, ощущая одновременно и отвращение, и симпатию. Они были плохими рекрутами не по своей вине. Нельзя сделать астронавта из двадцатилетнего парня, взятого буквально с улицы. Эти парни были готовы учиться, в некоторых даже чувствовался энтузиазм, но у них не было элементарной базы знаний по механике, а физическая подготовка оставляла желать лучшего.
Он пожал плечами. По крайней мере, при Империи все ели досыта. А свободы было не больше. Быть может, у землян были дни счастья, дни надежды в короткий период правления Карона. Но стоили ли эти надежды миллиардов жизней? Ошибка заговорщиков крылась в том, что они непреложно верили — свободы желают все, кроме тех, кто преуспевал при Империи. Но многим не хотелось потрясений в обществе, прихода наверх тех, кто был внизу, тем более что они были столь же неумелы в делах управления, как и изгнанные паразиты.
Но какое значение это имело для него! Тинкар хотел вернуться на Землю для того, чтобы восстановить связи с тем прошлым, которое окончательно исчезло. В этом новом обществе он оказался ископаемым чудовищем, пришедшим из героических времен. Если бы Бель Карон добился успеха… Тинкар был готов отдать жизнь за любое бескорыстное предприятие, но он не смог бы выжить при Империи — теперь он это знал. Пребывание среди галактиан слишком сильно изменило его, опрокинуло все его представления о порядке ценностей. Он стал лишним, своеобразным гибридом, который еще держался за обрывки устаревших кодексов, мешавших ему слиться с галактическим обществом, а то, в свою очередь, уже не могло замыкаться в своих собственных нормах поведения, не ставя перед собой вопроса, имеет ли право власть отдавать приказы, не посоветовавшись с другими.
 
Надо было решаться быстрее. «Тильзин» должен был через десять дней спрятаться позади Луны и ждать его двое суток. Потом, потом все будет навсегда закончено. Город улетит, унося на борту свое странное племя, и больше никогда не вернется. Улетят все — Тан, Холонас, Петерсен, Анаэна, те, кого он знал, его враги и друзья. Унесет он и память об Иолии.
— И картины Пеи, — с усмешкой произнес Тинкар вслух.
Ускользнуть было трудно. Эриксон ему поможет. Быть может, Малвер, но все они были подозреваемыми лицами и находились под неусыпным наблюдением. После своего возвращения на Землю ему удалось совершить лишь короткий полет на «Скорпионе», и то рядом с ним находились два «гостя», их форма звездных гвардейцев плохо скрывала жесткую манеру поведения политической полиции. Катер, на котором Тинкар прилетел, находился в нерабочем состоянии, его двигатели сняли для изучения. К тому же катер был слишком легок и невооружен — он не продержался бы и десяти секунд против любого разведчика, хотя и те пребывали сейчас в жалком состоянии. Единственной надеждой оставался «Скорпион», но управлять им можно было, только вчетвером.
Тинкар вышел из лагеря пешком. Только Эриксону, как адмиралу флота, был положен глиссер. Ему надо было пересечь бедняцкий квартал, наполовину разрушенный бомбардировками, чтобы добраться до ресторанчика, где он обедал, предпочитая его мрачной столовой и «шикарным» заведениям, которые посещали любимчики нового режима. Толпа обтекала его со всех сторон: мужчины в драных одеждах, женщины, слишком усталые, чтобы быть кокетливыми, молчаливые дети с голодными глазами. Его форма иногда вызывала взгляды ненависти, но на большинстве лиц читалось усталое равнодушие. Ужас гражданской войны еще глубоко сидел в каждом, отчаяние, оставшееся в душах после неудавшейся революции, было слишком велико, чтобы в ком-то сохранился мятежный дух. Тинкару вспомнились печальные слова Эриксона: «Землю окутывают сумерки. Кончатся ли они когда-нибудь?»
Что он делал здесь, в этом умирающем мире? И что он сделал с того момента, как взорвался его звездолет, отправив его умирать в Пространство? Предпринял ли он реальную попытку заставить галактиан уважать его? Нет, он надулся от обиды, встал в упрямую позу по отношению к людям с глупыми предрассудками. Словно сам не был напичкан точно такими же нелепыми представлениями о мире! И этим неминуемо привел к смерти Иолию! Даже с точки зрения его прежней этики, этики Гвардии, его нельзя было простить. Единственными моментами жизни, которые он мог вспоминать без боли, были моменты, проведенные с Анаэной на безымянной планете. К тому же Анаэна любила его.
Он тоже любил ее, недолго, но страстно, пока его не покорила нежность Иолии. Кто знает, наверное, без той стычки в лагере паломников, без оскорблений Анаэны, которые задели его гордость, он, быть может, и не взял бы Иолию в жены. Он не сожалел об этом, поскольку был счастлив впервые в жизни. Но могло ли это продлиться? В глубине души он сомневался. Быть может, было лучше, что все произошло именно так, быть может, торпеда мфифи была ударом милосердия?
Его отвлекли от мыслей пронзительные крики. Два солдата в дверях небольшой таверны пытались вытащить на улицу отбивающуюся женщину. Два других подталкивали ее изнутри. Бледный хозяин молча смотрел на бесчинство, не решаясь вступиться за жертву. Тинкар приблизился.