"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Как же, сударь! Та, что наверху, свободна. Сейчас велю развести там огонь, и она скоро натопится.
— Мы поедим там, — сказал Чареос. — А пока что будьте добры подать нам подогретого вина.
Трактирщица поклонилась и исчезла в сутолоке. В этой тесноте Чареос чувствовал себя неуютно: было душно, воняло дымом, потом и вареным мясом. Вскоре женщина вернулась и провела их по лестнице в верхнюю комнату. Она была большой и холодной, хотя в очаге развели недавно огонь, но в ней имелись две мягкие кровати, стол и четыре удобных обшитых кожей стула.
— Скоро нагреется, — сказала женщина. — Еще и окно придется открывать. Левую ставню немного заедает, но вы толкните посильнее, она и отворится. Сейчас принесу вам поесть.
Чареос снял плащ и пододвинул стул к огню. Киалл уселся напротив, наклонившись вперед: спина уже заживала, но еще давала о себе знать.
— Куда мы направимся потом? — спросил он.
— На юго-запад, в надирские земли. Там мы найдем след разбойников, напавших на вашу деревню. Авось Равенну уже продали — тогда постараемся выкрасть ее.
— А как же другие?
— Помилосердствуй, мальчик! Они разбросаны по всей степи. Некоторые к тому времени будут перепроданы — всех нам никогда не найти. Пораскинь мозгами. Бывал ты когда-нибудь в степях?
— Нет, — признался Киалл.
— Они огромны. Неоглядные просторы, бескрайние пустыни, укромные долины. Звезды кажутся близкими, и пеший может бродить там целый год, не встретив ни одной юрты. Надиры — кочевой народ. Сегодня они покупают рабыню, скажем, в Тальгитире, а через три месяца они, глядишь, уже в Дренае. Они едут куда хотят — если только хан не созовет их на войну. Равенну и одну нелегко будет отыскать — поверь мне!
— Я все время думаю о ней, — сказал Киалл, глядя в огонь. — Как ей, должно быть, страшно. Я чувствую себя виноватым, сидя тут в тепле у огня.
— В спешке ничего путного не сделаешь, Киалл. Ты говоришь, она красива, значит, они не причинят ей вреда. Она еще девственна?
— Разумеется! — воскликнул, покраснев, Киалл.
— Это хорошо, тогда они ее точно не тронут. И назначат за нее высокую цену — стало быть, месяц-другой она может остаться у них. Не волнуйся, мальчик.
— При всем моем уважении к тебе, Чареос, не называй меня мальчиком. Меня уж пять лет никто так не зовет. Мне девятнадцать.
— А мне сорок четыре, и для меня ты мальчик. Но если это обижает тебя, то ладно... Киалл.
— Да нет, я не обижаюсь, — улыбнулся юноша. — Я, наверное, чересчур привередлив, но рядом с тобой я чувствую себя ни на что не годным юнцом. Я помощник аптекаря и знаю толк в травах и снадобьях, но в воинском ремесле не смыслю ничего. Один я не знал бы, как и взяться за поиски Равенны. Когда ты зовешь меня мальчиком, это лишний раз напоминает мне, как мало от меня проку.
Чареос, наклоняясь, подложил полено в огонь и заглянул в серые глаза юноши.
— Не надо так говорить. Ты доказал, чего стоишь, когда сказал свое слово перед князем... и не только. Не найдется и одного на сотню, кто взял бы на себя такую задачу, как ты. Понемногу ты всему научишься. И вот тебе первый урок: у воина есть только один истинный друг, один человек, на которого можно положиться, — он сам. Поэтому он хорошо питает свое тело, упражняет его, работает над ним. Если ему недостает мастерства, он учится. Если ему не хватает знаний, он приобретает их. Но главное — это вера. Он должен верить в свою волю, в свою цель, в свое сердце и душу. Не говори о себе плохо: это принижает воина, который сидит у тебя внутри. Ты силен, смел и наделен благородной душой. Взрасти в себе эти качества, и все будет хорошо. Где же наконец эта проклятая еда?
Два охотника вбежали в селение, и высокий с ругательством обернулся назад.
Из леса выезжали сорок всадников с мечами в руках.
Финн взлетел на крыльцо трактира, распахнул дверь и отшатнулся от людского скопища внутри.
— Набег! — проревел он и бросился наискосок, к амбару. Маггриг уже лез по веревке на сеновал. Грохот копыт приближался. Финн, не оглядываясь, схватился за веревку и взобрался наверх к другу. Маггриг приготовил стрелу.
 
— Сидели бы лучше в лесу, — сказал он. — Непохоже, чтобы здесь было безопаснее.
Финн не ответил. Всадники влетели в поселок с боевым кличем, рассекая воздух своими кривыми клинками. Были среди них и надиры в лакированных панцирях, и изменники-готиры с ножами и топорами. Каждый держал на левой руке маленький круглый щит. Они соскочили с коней и бросились к домам. Финн пустил стрелу и попал кому-то в шею. Маггриг угодил в рогатый шлем — стрела отскочила и ранила в руку другого. Семеро грабителей бросились к амбару, и Финн выругался. Вторая стрела, пущенная им, ударила в поднятый щит. Маггриг попал кому-то в пах, и раненый упал. Шестеро остальных вбежали в амбар снизу.
Финн, окинув взглядом сеновал, заметил у лаза, шагах в десяти, лестницу и хотел втащить ее наверх, но снизу за нее уже ухватился высокий надрен. Финн чуть не свалился вниз.
— Я тебя помню, мерзавец! — заорал надрен, увидев его. — Ну, теперь ты покойник. Я тебе всю требуху вырву вместе с кишками.
Держа щит перед собой, он полез по лестнице. Финн отскочил назад, к Маггригу, прошипев:
— Хорошее место ты выбрал, нечего сказать.
Маггриг пустил стрелу в спину надрену, бегущему к трактиру.
— Думаешь, пора уходить? — спросил он.
— Нет, лучше останемся и посадим цветочки.
Надрен уже добрался до лаза. Финн выстрелил в него, но он прикрылся щитом, ухватился за края и стал подтягиваться. Тогда Финн бросил лук и прыгнул на врага ногами вперед, угодив правой в подбородок. Оглушенный надрен шатнулся назад, но меча не выпустил и широко размахнулся им. Финн откатился в сторону. Маггриг поспешил ему на помощь, но Финн махнул рукой, отгоняя его. Чернобородый охотник схватил свой лук и колчан, перекинул их через плечо.
— Уходим! — крикнул он, ухватился за веревку и выскользнул наружу. Спустившись до половины, он спрыгнул вниз. Маггриг последовал за ним.
В амбаре, за поленницей припасенных на зиму дров, проснулся Бельцер. Он сел и застонал — голова у него раскалывалась. Проморгавшись, он увидел у лестницы надренских воинов. В тот же миг один из них обернулся и увидел Бельцера. Надрен кинулся на него с поднятым мечом, и Бельцер нашарил рукоять топора, воткнутого в круглый чурбан. Выдернув лезвие, Бельцер шагнул навстречу врагу. Свистнула тонкая сабля, но Бельцер пригнулся, и его топор раздробил надрену ребра. Деревянное топорище, не выдержав удара, сломалось. К Бельцеру устремились еще четверо надренов. Он взревел от ярости, нагнул голову и ринулся на них, сбив троих с ног. Четвертый взмахнул мечом, но стрела вонзилась ему в висок, и он рухнул на колени. Бельцер молотил врага кулаками — в свалке мечи были бесполезны. Он пнул кого-то в голову и отбежал обратно к поленнице, надрены бросились за ним.
На задах амбара был прислонен к стене длинный топор для рубки деревьев. Бельцер схватил его. Двое врагов погибли мгновенно, третий попятился и бросился наружу. Там стрела Финна остановила его, и он ничком повалился на пол.
— Что тут творится, во имя семи преисподних? — взревел Бельцер, но Маггриг с Финном уже ушли, и он сел на чурбак, пяля глаза на убитых. Еще один надрен лез по лестнице с сеновала. Он кинул один только взгляд на великана с топором и припустился прочь.
Снаружи Финн, бросив лук, сжимал в руках два окровавленных охотничьих ножа. Рядом лежали двое надренов и Маггриг. Восемь разбойников окружили его кольцом.
— Давайте, ребята, — прорычал он. — Идите сюда и умрите!
Бельцер, выйдя во двор с топором на плече, увидел это и вскричал:
— Бел-Азар!
Он бросился на окруживших Финна надренов и разметал их своим топором. Один напал было на Финна с коротким копьем, но охотник отступил в сторону и ножом пырнул врага в живот.
В трактире царил хаос. Разбойники рубили и резали беззащитных лесорубов. Несколько человек погибли, многие были ранены. Уцелевшие приникли к полу, пряча глаза от стоявших над ними надренов. Один разбойник перелез через стойку и ухватил за горло жену Назы Маэль, держа нож над ее правым глазом. Наза в луже крови лежал на полу.