"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Я слышал крики мудрецов там наверху, в контрольном зале. Металлическое чудовище поднялось под самый свод и ринулось вниз на меня. Я выстрелил пять раз подряд – тщетно! В последний момент я упал ничком, и мислик промахнулся. До меня донесся голос Ассзы:
– Тем хуже – крайнее средство!
Режущий ярко-белый свет залил всю пещеру в то мгновение, когда мислик взлетал второй раз. Тотчас он рухнул вниз и начал выписывать зигзаги, словно обезумев от невыносимой боли.
– Скорее выходи, иначе придется его убить! – крикнул Ассза.
Я бросился к выходу, вбежал в шлюзовую камеру. Яркий свет позади погас, массивная дверь закрылась, воздух вошел в камеру. Затем вбежали четыре исса, одним из них был Сззан. С Эссины сняли скафандр. Она была мертвенно-серой, но дышала.
Я поднялся в кабинет Ассзы вне себя от злости.
– Ну что, теперь вы удовлетворены? – спросил я Аззлема. – Я-то жив, но Эссина может умереть!
– Вряд ли. Один мислик не может убить исса за такое малое время. Но если бы даже и так? Когда на, карту поставлено все мироздание, что стоит одна жизнь, к тому же отданная добровольно?
Ответить на это, разумеется, было нечего. У меня еще раз взяли кровь, снова сделали все анализы. Заключение было безоговорочным: лучи мислика не оказывают на меня никакого действия.
Я задержался на острове еще два дня, пока не убедился, что Эссине не угрожает непосредственная опасность. Она быстро пришла в себя, но была еще очень слаба, несмотря на переливания крови и облучение биогенными лучами. Однако Сззан меня успокоил: он лечил и вылечивал иссов, пораженных гораздо больше.
После моего возвращения в дом Суилика все вошло в нормальную колею. Через день я посещал Дом мудрецов, читал и слушал лекции. Особенно близко мы сошлись с Ассзой, физиком-гигантом, сторожем мислика, – кстати, мислик, видимо, не очень пострадал от жестокого наказания, – а также с молодым биологом Сззаном. И вот однажды, когда мы все трое беседовали об излучениях человеческого мозга, у меня вдруг мелькнула мысль: что, если попробовать “поговорить” с мисликом с помощью этих волн фен, которые почти одинаковы у него и у меня?
Подумав, Сззан ответил:
– Вряд ли это удастся. Мы улавливаем волны фен, но мы совершенно не знаем, чему они соответствуют. Исследовать их нам не удавалось. Потому что приблизиться к мислику для нас, а тем более понять его – почти то же самое, что пролететь сквозь звезду, ты сам это видел на примере Эссины! Но ты излучаешь такие же волны или очень похожие, и с тобой мы можем попробовать. Однако я думаю, что волны фен не имеют ничего общего с твоей психикой. Скорее они связаны с удивительным строением землян, в организме которых столько железа!
– Тем хуже, – сказал я. – Мне бы все-таки хотелось установить, с ним связь.
– Может быть, это и удастся, – неожиданно поддержал меня Ассза. – Но для этого тебе понадобится все твое мужество. Тебе придется снова спуститься в пещеру в шлеме – усилителе мыслей. Психические волны – наши психические волны – распространяются на гораздо меньшее расстояние, чем излучения мисликов, поэтому нам никогда не удавалось “услышать” ни одного из них. А как только расстояние уменьшалось, кто-нибудь из двоих погибал – либо мислик, либо исс. Ты другое дело: ты можешь к нему приблизиться. Однако надо будет войти в пещеру, потому что железо никелевая броня останавливает не только смертоносное излучение, но также и волны мыслей, – если только мислик излучает что-либо сходное с нашими волнами.
– Согласен, – сказал я. – Но что, если он снова взлетит?
– Оставайся у двери. Если он взлетит, ты укроешься в шлюзовой камере.
– Хорошо. Когда проведем опыт?
Я чувствовал, что им не терпелось больше, чем мне.
– У меня тут большой реоб на четверых, – начал Ассза.
– У меня есть свой, – перебил я. – Летим?
– Летим! – решительно сказал Сззан, самый молодой из нас троих. – Придется переделать шлем-усилитель. Но все необходимое есть у меня на острове, – закончил разговор Ассза.
Мы сели в реоб, и Ассза сразу развил наивысшую скорость. Он вел машину мастерски, но, пожалуй, слишком рискованно, едва не касаясь горных вершин. Когда мы были уже над морем, я заметил не похожий на дискообразные ксиллы гигантский вытянутый корабль, который быстро спускался к Горам мудрецов.
 
– Звездолет синзунов, – сказал Сззан. – Они вернулись, значит, скоро соберется Совет.
– Разве тебе не надо присутствовать? – спросил я Ассзу. – Может быть, отложим опыт?
– Незачем. Совет соберется лишь к вечеру. У нас есть время. Мы пойдем туда вместе, чтобы ты посмотрел на своих братьев по красной крови.
Далеко внизу среди синих волн появился остров. Сразу же после посадки мы все трое направились в лабораторию. Там сидел, наблюдая за приборами, Сианси, первый ассистент Ассзы.
– Он спит, – сказал Сианси. – Но после посещения тсемлянина, к нему не подступиться. Он смял еще одного робота.
Впервые я услышал, а не прочитал мысленно имя, которое нам дали иссы, – “тсемляне” вместо “земляне”.
– Надо срочно переделать усилитель мыслей, чтобы тсемлянин мог надеть его под шлем скафандра. Он сейчас спустится еще раз. Может быть, ему удастся установить связь с мисликом.
Молодой исс на несколько мгновений задержался в дверях, глядя на меня. Наверное, я ему казался почти таким же чудовищем, как мислик.
Мы включили экран. Мислик не шевелился и сейчас особенно походил на мертвый слиток металла. И тем не менее перед нами было могущественное создание, наделенное невероятной способностью гасить звезды!
– Когда будешь в пещере, следи за ним внимательно, сказал мне Ассза. – Прежде чем взлететь, он всегда чуть-чуть приподнимает переднюю часть тела. С этого момента до взлета в твоем распоряжении будет около одной тысячной базика. Немедленно отступай!
Переделка шлема длилась целый базик – о, черт, я все еще воображаю, что я на Элле! – значит, переделка длилась около часа с четвертью.
Облачившись в скафандр, с усилителем на голове, я потихоньку вошел в пещеру. Мислик лежал ко мне “спиной”. Не отходя далеко от двери, я включил усилитель.
В то же мгновение меня захлестнула волна отчаяния, идущего извне, – отчаяния мислика: такое страшное ощущение затерянности и одиночества, что я едва не закричал! Значит, это существо, не имеющее ни чувств, ни разума в нашем смысле слова, способно страдать! Но, как ни парадоксально, существо это, столь отличное от нас, показалось мне еще ужаснее именно этой своей близостью. Не в силах более выдержать, я отключил усилитель.
– Ну, что? – спросил Ассза.
– Он страдает, – ответил я, потрясенный.
– Внимание! Мислик пробуждается!
Да, мислик задвигался. Как в прошлый раз, он медленно полз прямо на меня. Я опять включил усилитель. Но теперь вместо страдания навстречу мне струился поток ненависти, холодной, дьявольской, всепоглощающей ненависти! Мислик был уже близко. Я схватился за тепловой пистолет. Он замер, и поток ненависти стал еще яростнее: я ощущал его почти физически, как леденящую вязкую струю. Тогда в свою очередь я начал передавать.
“Металлический мой собрат! – думал я. – Я не желаю тебе зла. Зачем вы и иссы уничтожаете друг друга? Почему уничтожение должно быть законом Вселенной? Почему один род должен истреблять другой род, почему господство одних несет смерть другим? У меня нет к тебе ненависти, странное существо. Видишь? Я прячу оружие в кобуру!”
Вряд ли он меня понял. Но по мере того как я передавал, ненависть его уменьшалась, отходила на задний план, уступая место удивлению, но не угасала. Мислик не шевелился.
Вспомнив утверждения философов о том, что законы математики должны быть едины для всей Вселенной, – кстати, иссы, насколько мне помнится, говорят то же самое, – я начал думать о квадратах, прямоугольниках, треугольниках, кругах. Сначала я ощутил еще более сильную волну удивления, затем на меня хлынул поток образов: мислик отвечал! Увы, вскоре я убедился, что между нами нет и не может быть ничего общего, что никакое взаимопонимание невозможно. Образы были расплывчаты, как ускользающие сны. Порой мне казалось, что я улавливаю странные фигуры иного мира, где существует более трех измерений, или мира совсем не понятных для нас измерений. Но едва я начинал их осмысливать, как они исчезали, оставалось только горькое сожаление о том, что я не в силах преодолеть незримую преграду, отделяющую меня от этих построений, совершенно чуждых нашему разуму. Я сделал последнюю попытку и начал думать о числах. Результат был тот же. В ответ я уловил нечто абсолютно непередаваемое, непостижимое, разделенное промежутками, когда всякая связь прерывалась. Я попробовал общие образы, но ни один не вызвал ответа, даже образ звезды, сияющей в черном небе. Видимо свет в нашем понимании был ему чужд и недоступен. Тогда я прекратил свои тщетные попытки. Наверное, мислик уловил мою печаль, потому что в ответ опять послал волну отчаяния и ужасающего бессилия, которое полностью заглушило ненависть. Он уполз к дальней стене, так и не испустив своего смертоносного излучения.