"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

  
7
 
Дуэль подняла популярность Гэза Макона у простых солдат до небывалых высот. Эльдакрский полк внезапно оказался на вершине славы. О трусливом лорде Ферсоне, покинувшем лагерь в тот же день и больше не возвращавшемся, говорили с нескрываемым презрением.
Тело лорда Бакмана перевезли в город Сандакум, где на похоронах король выступил с трогательной речью о заслугах, верности и мужестве умершего генерала. Полк Бакмана передали лорду Кумберлейну, Ледяного Кая назначили лорд-маршалом королевских войск.
Лорд Кумберлейн и Люден Макс подписали зимнее перемирие, большей части войск было позволено отправиться домой с приказом вернуться в части к весне. Нераспущенными остались восемь тысяч человек, часть которых разместилась в Сандакуме, а остальные — в сотнях миль к северу, в Баракуме.
Полку Гэза Макона официально отказали в возвращении на север. Его кавалеристы и мушкетеры получили приказ патрулировать границы нейтральной территории к востоку от Шелдинга, для предупреждения вылазок договорщических застрельщиков. К тому же сейчас, когда кругом царили голод и отчаяние, склады провизии нуждались в охране как никогда. Расквартировать полк оказалось несложно: как и во многих городах центрального Варлайна, здесь нашлось предостаточно опустевших домов.
Нужда, болезни, голод, постоянный рекрутский набор обеими противоборствующими сторонами новых и новых солдат — все это с каждым годом уменьшало население. Прибытие шестисот солдат расшевелило город. Вокруг них закрутилась городская жизнь: начали ставиться спектакли, местные кумушки взялись шить, стирать и латать солдатские вещи, женщины помоложе тоже наперебой предлагали свои услуги. За все это расплачивались деньгами, едой и теплой одеждой.
Гэз Макон договорился с городскими властями о взаимопомощи, установил правила взаимоотношений для горожан и солдат, а также назначил Мулграва капитаном дозора и приказал отобрать в подчинение тридцать человек для патрулирования улиц и поддержания порядка. Задача оказалась непростой: во вторую же ночь пьяные солдаты напали на женщину и подрались с заступившимися за нее горожанами. Мулграв с людьми навели порядок, а с утра собрался трибунал. Женщина подтвердила, что к ней в дом ворвались двое мужчин и попытались ее изнасиловать, соседи сбежались на ее крики, и произошла драка, в которой один из горожан получил ножевое ранение в ногу.
Гэз Макон велел высечь обоих, и сержант Ланфер Гостен привел приказ в исполнение на рыночной площади. Оба — одним из них был Каммель Бард — к концу наказания лишились сознания. Их унесли с площади сослуживцы.
На четвертый день, в сопровождении генерала-интенданта Кордли Лоэна, отряда драгун и двух рыцарей-Искупителей, пришел караван из семидесяти обозов с провизией для нового склада. Встречать их вышел Мулграв. Кордли Лоэна, его дочь и трех слуг направили в уютный домик с видом на мельницу, драгуны повернули обратно в Сандакум, а Искупители, те самые рыцари, которые заряжали пистолеты на дуэли с Ферсоном, направились к Мулграву. Вместо брони на них были священнические черные пальто с вышитым белым древом на стоячих воротниках и обшлагах — многие Искупители принимали сан в первые годы службы.
— Доброе утро, господа, — спокойно сказал Мулграв.
— Доброе утро, — ответил первый, высокий черноволосый воин с глубоко посаженными глазами. — Меня зовут Петар Оломайн, а это мой двоюродный брат, Шолар Астин.
— Рад видеть вас в Шелдинге, — ответил Мулграв.
— Мы едем в храм Солнечной Долины, — сообщил Петар Оломайн.
— Это далеко. Вы остановитесь здесь на ночь?
— Возможно.
Рыцари кивнули на прощание и повернули коней к площади.
Мулграв смотрел им вслед. О Петаре Оломайне он слышал — это был прославленный фехтовальщик, победитель пяти дуэлей, награжден за доблесть в битве при Нолленби. О Шоларе Астине Мулграв ничего не знал, но встречал ему подобных — бессердечных мерзавцев. На ум пришел Эрмал Стэндфаст, священник, спасший ему жизнь. Искупители носили те же знаки духовного сана, изучали те же священные тексты, проходили те же испытания веры. И все же Эрмал жил ради любви, а Искупители любили только убивать. Мулграву казалось это непостижимым.
 
Тем же вечером он попросил Эрмала разъяснить это затруднение.
— Чему ты удивляешься? — ответил священник, потягивая травяной отвар. — Лучшие вина и кислейший уксус рождаются из одного и того же винограда. Забавно, но если забыть закупорить бутылку, то вино превратится в уксус. К счастью, в этом доме такому не бывать.
— Я вырос в Шелсане, — ответил Мулграв, — там поклонялись Госпоже-в-Маске, проповедовали священность человеческой жизни, говорили, что первые ее последователи не воевали. Они верили в любовь и всепрощение.
— Я тоже.
— Неужели тебя не поражает то, что жители Шелсана погибли не от рук поклонявшихся смерти язычников, а от собственных единоверцев?
— Нет, Мулграв. Хотя и огорчает. Тебе еще снятся кошмары?
— Нет. Она больше не является.
— Поэтому ты до сих пор остаешься солдатом?
— Гэз Макон мой друг, — покачал головой фехтовальщик. — Сейчас его нельзя бросить.
— Дружба накладывает обязательства, — согласился Эрмал.
— Мне показалось, или ты не закончил мысль? — поинтересовался Мулграв.
— Человек должен следовать зову души. Отвращение к убийству вселил в тебя еще Шелсан. К тому же что-то зовет тебя.
— Да, знаю. — Сказав это, Мулграв допил свой травяной отвар и приготовился уйти. — Тебе что-нибудь нужно?
— Я всем доволен, друг мой, — улыбнулся Эрмал. — Впрочем, если тебе в руки попадет еще одна бутылка яблочного бренди, я не откажусь разделить его с тобой.
За двадцать два года жизни Гэз Макон редко бывал по-настоящему счастлив. Его детство прошло в угрюмых стенах замка Эльдакр, под присмотром Мойдарта. Ни сверстников, ни игрушек, чтобы развеяться. Отрочество было немногим лучше. Один день невероятного счастья, когда его отправили в школу, закончился тем, что Мойдарт увидел, как Гэз этому рад, и нанял учителей, чтобы мальчик занимался в замке.
От тоски спасали только книги. Книги уносили за тысячи миль от бездушного Эльдакра, переносили назад во времени: во времена легендарного полководца Джасарея, Железных Волков Коннавара, Бэйна — короля битв. Гэз старался не слишком демонстративно упиваться чтением, иначе Мойдарт лишил бы его и этой радости.
Лишь два человека дарили ему счастье, один — учитель, другой — солдат. Мулграв, призванный в Эльдакр, чтобы обучить Гэза военному искусству: верховой езде, фехтованию, стрельбе из пистолета и лука, первым осветил тоскливую жизнь мальчика. Фехтовальщик быстро понял, насколько суров Мойдарт к сыну, поэтому их дружба оставалась в тайне. Никогда они не выказывали друг к другу чрезмерной привязанности, особенно при свидетелях. Но во время верховых прогулок Гэз всегда имел возможность выговориться другу.
Вторым человеком, повлиявшим на Гэза, был учитель Алтерит Шаддлер, преподававший историю и арифметику и тайком привозивший в Эльдакр стихи, а также книги с выдуманными историями, где персонажи говорили друг с другом, как будто находились в одной комнате с читателем. Эти «романы», как называл их Алтерит, бальзамом лились на иссушенную душу мальчика, глотавшего их от корки до корки. Из них он узнавал о том, чего так недоставало в его жизни: о чести и доблести, о дружбе и любви.
Сейчас Гэз боялся и думать о том, во что он превратился бы, не будь у него в детстве этих, пусть выдуманных, героев, на которых можно было равняться. Все равно ему приходилось сдерживать в себе жестокость. Приказ повесить стрелка, потерявшего винтовку Эмберли, он до сих пор не мог простить себе. Одно мгновение ярости, один необдуманный приказ, и человека не стало. Такое наследие оставил сыну Мойдарт.
Никто не знал, как Гэзу хотелось выстрелить Ферсону прямо в лицо, чтобы его череп разлетелся осколками, и бессильное тело обрушилось на землю. Гэз вздохнул. Ему было стыдно того грубого удовольствия, которое приносила сама мысль об убийстве.