"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Это не по правилам! — воскликнул он.
— Почему же, сир? — спросил лорд Кумберлейн.
— Он… подвергает сомнению… беспристрастность… непредвзятость…
Ферсон сбился и умолк. На его лбу проступили капельки пота.
— Итак, господа, — сказал лорд Кумберлейн, — прошу вас, спина к спине.
Гэз Макон снял пальто, передал его Мулграву и вышел в центр сада. Ферсон поплелся за ним, беспрестанно оглядываясь на Ледяного Кая. Наконец он добрался до места.
— Будьте добры, снимите пальто, — велел ему Кумберлейн. Ледяной Кай подошел и помог Ферсону разоблачиться.
— Сделайте по десять шагов и ждите моих указаний.
Мулграв отошел от линии огня. Дуэлянты медленно отсчитывали шаги. Внезапно фехтовальщика передернуло от страха. Теперь оба пистолета заряжены. Каким бы трусом ни был Ферсон, он еще может победить. Достаточно одного хорошего выстрела, чтобы Гэз Макон лишился жизни.
На десятом шагу лорд Кумберлейн скомандовал:
— Стоп.
Ферсон обернулся и выстрелил. Гэз Макон пошатнулся, но удержался на ногах. С его левого виска потекла струйка крови. Нависла тягостная тишина. Лорд Кумберлейн замер, не сводя взгляда с раненого Гэза.
— Спусковой крючок подвел! — закричал Ферсон. — Он соскочил слишком рано.
— Вам не было приказано повернуться, — холодно отрезал Кумберлейн и направился к раненому Гэзу Макону. Юный генерал лишь отмахнулся.
— Со мной все порядке, — сказал он. — У меня поцарапано ухо.
— Рад это слышать, — ответил Кумберлейн. — Вы можете стрелять. Если мерзавец выживет, я лично прослежу, чтобы его повесили.
Гэз Макон прицелился. Жалкий Ферсон стоял, моргая на солнце. Пистолет выпал из его дрожащих пальцев. По его щекам покатились крупные слезы. Некоторые из солдат Ферсона, наблюдавших за поединком, в отвращении отвернулись. Остальные наблюдали, в ожидании неизбежного. Ферсон упал на колени, обхватив руками голову.
Рубашка Гэза Макона слева пропиталась кровью. Он опустил пистолет и выстрелил в землю. При звуке выстрела лорд Ферсон вскрикнул и бросился лицом вниз.
Мулграв подбежал к Гэзу. Из его уха все еще сочилась кровь.
— Я горжусь вами, сир, — сказал он. — В убийстве жалкого труса нет чести.
— Поговорим позже, — вздохнул Макон, положил пистолет на стол и подошел к лорду Кумберлейну.
— Никогда такого не видел, — пробормотал тот. — Это позор для всей армии.
— Я, как пострадавшая сторона, прошу, чтобы против лорда Ферсона не возбуждали процесса. Меня удовлетворит, если он подаст в отставку и удалится в свое имение.
— Мерзавец должен быть повешен. Его жизнь — оскорбление всему варлийскому народу. Но я приму во внимание ваше ходатайство. — Кумберлейн протянул руку. — Надеюсь, вы не пожалеете о своей доброте, генерал Макон.
Гэз пожал протянутую руку.
— Надеюсь, что не проживу так долго, чтобы пожалеть о доброте. Хотя я не уверен, что добр к нему. Каждый день в жизни труса таит в себе множество смертей. — Гэз обернулся и увидел у себя за спиной Ледяного Кая. — Благодарю за пистолет, сир, — сказал он и поклонился.
Кай молча поклонился в ответ.
На этом юный генерал в обществе Мулграва покинул место дуэли.
5
Ради денег Дрейг Кохланд мог решиться почти на все. Он с легкостью воровал и грабил, не считая зазорным убивать попадавшихся на пути людей. Дрейг был не из тех, кого можно одурачить глупыми правилами и законами. Он понимал, что весь мир так или иначе крутится вокруг воровства и грабежа. Любое общество было создано по той же системе. Дрейг всегда удивлялся: почему другие этого не понимают? Бедный фермер, едва сводящий концы с концами, когда засухи чередуются с немилосердными морозами, все равно должен отдавать сборщикам Мойдарта десятую долю урожая. Разве это не грабеж? Гоните десятую долю всего, что у вас есть, иначе я вас посажу в темницу или повешу. Когда в тавернах наступало время шумных перепалок, Дрейг нередко поднимал эту тему. Выпивохи, краснея от возмущения, вещали о том, что налоги уходят на постройку дорог, содержание школ и так далее. Дрейг только смеялся в ответ:
— Школы, да? У Мойдарта все рубашки шелковые, а у вас по одной, и те домотканые. Вот куда идут ваши денежки.
Дедуля всегда говорил: «Украдешь батон хлеба — тебя повесят, землю — коронуют».
Понятие Дрейга о добре и зле было простым и несложным в использовании. То, что хорошо для Кохландов, — добро, все остальное — зло.
Так он думал, пока в их небольшое горное поселение не явился варлийский всадник.
Он прибыл издалека и пообещал расплатиться золотом, если Кохланды выполнят указанное его господином. Имя заказчика пришелец не назвал, хотя Дрейг предположил, что это Мойдарт. В знак своей честности варлиец предложил аванс в серебряных чайлинах.
Дрейгу пришелец не понравился. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Ему вообще мало кто нравился. Разве что брат, Эйан, которого, сказать по правде, он не так уж и обожал. Однако Дрейга привело в смятение нечто совершенно другое.
Даже теперь, спустя два часа после того, как варлиец ускакал прочь, Дрейг никак не мог уяснить причину собственного беспокойства. Варлийцу можно было не стараться, чтобы заслужить нелюбовь Кохланда, — для этого ему вполне хватало оставаться варлийцем. Но дело было и не в этом.
Сгорбившись, Дрейг тихо сидел у очага. Вскоре пришел Эйан и уселся напротив на корточки. Эйан был моложе, но они казались близнецами: оба зеленоглазые, широкоплечие и неуклюжие, с простоватыми лицами и клочковатыми рыжими бородами.
— Что он хотел? — спросил Эйан.
— Чтобы мы кое-кого убили.
— Сколько обещал?
— Много.
— Отлично. Кого убиваем?
— Женщину и ребенка. Эйан прищурился:
— Шутишь, братец?
— Нет.
— Я не убиваю детей, — сказал Эйан и после небольшой паузы добавил: — И женщин тоже.
— Да? А почему? — поинтересовался Дрейг.
— Что значит почему? Нельзя их убивать, и все. После непродолжительного молчания Дрейг кивнул:
— Да, так я ему и сказал. Он не слишком обрадовался.
— Кого он хотел убить?
— Живущую на озере и мальчишку, которого Кэлин Ринг приволок из холмов.
— Того, чьих родителей загрыз Рваный Нос?
— Того самого.
— Что за белиберда! — воскликнул Эйан. — Кому от этого убийства будет польза?
— Нам, например, — подсказал Дрейг.
— Знаешь, я не об этом.
— Да, но не знаю, что еще тебе ответить.
Эйан взял длинную палку и поворошил гаснущие угли.
— Теперь он пойдет к Тостигу и ребятам из Нижней Долины. Они все сделают.
— Еще бы, за десять-то фунтов. Эйан тихо выругался:
— Я в жизни не видел столько денег.
— Жалеешь, что я отказался? Эйан поразмыслил.
— Не — а, — ответил он.
Дрейг встал, подошел к порогу и, пригнув голову, чтобы не удариться о нависшую притолоку, вышел на улицу. Там было мало людей. Двое тощих детишек швырялись друг в друга снежками, еще четверо волокли на холм видавшие виды санки. Во всем селении осталось только четверо мужчин: остальные двадцать три разделились на две группы и ушли на восток, воровать скот, чтобы потом перепродать его в Эльдакр. Дрейг задумчиво почесал бороду. Он давно сбился со счета, сколько ему лет, но чувствовал себя слишком старым, чтобы гоняться по горам за горсткой костлявых коровенок.
Странное беспокойство не покидало его. Десять фунтов — целое состояние. На них можно целых два года шиковать. Однако ему и в голову не пришло согласиться. Задул ледяной ветер. Дрейг поежился и вернулся в дом.
Эйан установил в очаг треногу, сверху поставил старую нечищеную сковороду и теперь потрескавшейся и немытой деревянной ложкой помешивал на ней овсянку.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — заявил Эйан. Дрейг мрачно взглянул на брата.
— Да ну? Ты своих-то мыслей не держишь, куда тебе в чужих разбираться? — огрызнулся он.
— Ты хочешь предупредить Кэлина Ринга.
— Зачем мне делать такую глупость? Этот варлиец не простой человек. Мне такие враги не нужны. К тому же не хочу, чтобы Тостиг и его доблестная команда перерезали мою глотку.