"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Небольшая и, казалось бы, несерьезная рана загноилась. Два дня спустя Мулграв впал в беспамятство.
В себя он пришел в этом доме. Эрмал Стэндфаст рассказал, что его сначала отнесли к полевому хирургу, который лишь пожал плечами и сказал: «Он не протянет и недели. Рана слишком запущена». Но Гэз Макон ничего не желал слышать, и, когда ему рассказали о лекаре, живущем в Шелдинге, в тридцати милях от лагеря, приказал отправить фехтовальщика туда.
Мулграв плохо помнил дорогу в Шелдинг. На память приходила только жгучая боль, мимолетные облака, проносившиеся высоко по далекому небу, и обрывки разговора:
— Он умирает, господин. Но Гэз Макон отвечал:
— Он не умрет, я этого не позволю, — и они ехали дальше. Повозку подбрасывало на ухабах. Больше Мулграв не помнил ничего.
Вернулся Эрмал с парой глиняных кружек в руках, протянул одну другу и снова занял место у камина.
— Так что ты решил, дружище?
— Ничего.
— Ты лишился веры в свое дело?
— Какой еще веры? — пожал плечами Мулграв и протер слипающиеся глаза.
Уже которую неделю ему не удавалось выспаться. Во сне поджидали кошмары, и фехтовальщик по нескольку раз за ночь просыпался с криком боли, злости или отчаяния.
— Говорят, короля избирает Исток, — назидательно сказал Эрмал, прервав тяжкие мысли. — Значит, те, кто воюет за короля, исполняют волю Истока. Неужели это не стоит веры?
— В это верят только те, кто не видел королевских Искупителей за работой.
— О жестокости солдат тоже ходит немало слухов, — нервно ответил священник.
Мулграв поднял глаза и заметил страх в глазах друга.
— Да, ты прав. Давай поговорим о чем-нибудь другом, — ответил он и увидел, что Эрмал успокоился.
Священник устроился на стуле поудобнее и отхлебнул похлебки. Огонь вдруг затрещал, и несколько угольков попытались выскочить за каминную решетку.
— Тебе все еще снится седовласая женщина? — Да.
— Так ничего и не говорит?
— Нет. Пытается, но я не слышу. Кажется, она в опасности.
— Почему ты так решил?
— В последних снах она карабкается вверх по склону горы. Потом замирает, оглядывается. Внизу какие-то… люди. Кажется, преследователи. Тогда-то она смотрит прямо на меня и что-то говорит. Но я ничего не слышу.
— Почему ты запнулся?
— О чем ты? — удивился Мулграв.
— Ты запнулся перед словом «люди». Это люди?
— А кто же еще? — огрызнулся фехтовальщик, неожиданно для себя встревожившись.
— Мулграв, это же сон, — развел руками священник. — Внизу может быть кто угодно, хоть окунь на коне.
— Понятно, — рассмеялся Мулграв. — Думаешь, это все шуточки моего уставшего разума? Что она ненастоящая?
— Я ничего не утверждаю. Когда-то я знал одного человека, его звали Аран Подермил. Чудак с золотыми зубами, ворюга и жулик. И при этом знал, где искать пропавшее. Однажды ребенок упал в давно заброшенный колодец. Подермил потребовал два чайлина за поиск, но нашел! Еще я знал женщину, которая общалась с душами умерших. Такое умеет не каждый. А мне однажды приснилось, что меня запекли в ежевичный пирог, причем не одного, а в компании с белым медведем. И никакой мистики, я просто объелся и завалился спать на медвежью шкуру. Иногда в снах приходят видения, гораздо чаще — просто снится всякая чушь. Ты когда-нибудь встречал ту женщину?
— Нет.
— А горы тебе знакомы?
— Да, это Кэр-Друах — Друахские горы.
— Наверное, тебе стоит туда съездить.
— Я тоже так думаю.
— Возможно, лучше будет подождать до весны. Многие города опустели из-за войны, а по селам, говорят, бродят банды головорезов.
— Весной вряд ли станет лучше. Война еще долго не закончится.
— Мне будет недоставать твоего общества. Никто из моих прихожан не умеет так хорошо играть в шамак.
— Да я выиграл единственный раз! — рассмеялся Мулграв.
— И еще три партии мы сыграли вничью. А я не люблю лишаться выигрыша.
Комнату наполнила уютная тишина. Мулграв посмотрел на пляшущие в камине огоньки, вздохнул и снова повернулся к священнику.
— Там были не люди, — признался он. — У них покрытые чешуей серые лица с кроваво-красными глазами.
 
Эрмал ответил не сразу.
— Должен быть еще железный обруч над бровями, — наконец произнес он.
— Верно, — поразился фехтовальщик.
— Подожди минутку, — сказал священник, сходил в кабинет и тут же вернулся с тонкой серебряной цепочкой в руке. На ней висел крохотный круглый медальон, тоже серебряный, с изображением дерева. С обратной, покрытой золотом, стороны была выдавлена древняя руна. — Такие носили друиды еще во времена империи Камня. Считается, что каждую монетку благословила Госпожа-в-Маске, а потом сам Персис Альбитан. — Он застегнул цепочку на шее фехтовальщика и спрятал медальон под его рубашкой. — Никогда не снимай ее, мой мальчик.
— Спасибо, Эрмал. Правильно ли я понял? Ты больше не считаешь мои сны игрой разума?
— Не знаю, — развел руками священник. — Эти существа описаны в древнейших сакральных свитках, там их называют Дежем-Бек. Не слышал раньше?
— Не слышал.
— Возможно, они снятся тебе потому, что ты слышал о них в детстве, в Шелсане. Надеюсь, что так.
— Что это за твари?
— Зависит от того, как к ним отнестись. Для тех, кто поклоняется Истоку всей Гармонии, Дежем-Бек — это люди, которые вступили на путь мрака, предались злу в обмен на огромную власть. В одних свитках их называют некромантами, в других — пожирателями душ. В переводе с древнего языка «дежем-бек» значит просто «ненасытные вороны». В других записях, оставленных, скажем так, философами, не пришедшими к пониманию Истока, Дежем-Бек описываются как люди, достигшие невероятно долгой жизни, а также силы и красоты, недоступных обычному человеку.
— Красоты? — рассмеялся Мулграв. — Ну нет, чешуя пока не в моде.
— Во сне тебе явилось их духовное обличье. Слышал когда-нибудь о державе Краноса?
— Разумеется, — ответил фехтовальщик. — Это какая-то ваза из незапамятных времен.
— Нет, не ваза, — возразил Эрмал. — Некоторые полагают, что это хрустальный шар, через который человеку открывается будущее. Другие утверждают, что раньше она была навершием магического меча. Я даже слышал версию, по которой держава — отрубленная голова некроманта. Считается, что Дежем-Бек — хранители державы, благодаря ей становились почти бессмертными.
— Я не очень-то верю в волшебство, — признался Мулграв, — но не спорю с теми, кто верит. Вера успокаивает, а иногда дает силы, чтобы помочь другим. Однако я не раз был свидетелем чудовищного зла, которое творили во славу Истока, и ни разу не видел чуда.
— Понимаю, — сказал Эрмал Стэндфаст, — и не стану спорить. Но до меня дошел слух, что держава Краноса находилась в Шелсане. Ее нашли рыцари Жертвы.
Мулграв вздохнул.
— Отец рассказывал, что в Шелсане сокрыта великая тайна. Но каких только сказок он не рассказывал! Он говорил, что людям необходимо научиться любить, что любовь питает мир и превращает врагов в друзей. Интересно, продолжал ли отец верить этому, когда рыцари уничтожали все, что он любил?
— Надеюсь, что да, — тихо сказал Эрмал.
Эрмал Стэндфаст был священником уже двадцать два года. Его любил весь город за кроткие, остроумные проповеди, за то, что он никогда никого не осуждал. Его слава целителя гремела по окрестностям Шелдинга, и многие прихожане были обязаны жизнью его умению готовить целебные отвары. Именно поэтому Гэз Макон привез к нему умиравшего Мулграва.
В общем, священнику следовало если не гордиться, то радоваться тому, что он достиг за последние двадцать с небольшим лет.
Но даже если Эрмала и посещали подобные мысли, теперь ему не удавалось удержать их при себе. Переполненный горечью, он сидел у камина в крошечной гостиной. Мулграв давно спал наверху, и весь дом, если не считать несколько рассохшихся скрипучих половиц, погрузился в тишину.
— Ты хуже вора, — сказал Эрмал вслух. — Жалкий слабак, трус и лжец.